Татьяна Анина – Опасный любовник (страница 2)

    Спасли от давящей на психику паузы, Маша и её старшая сестра Даша. Немолодые женщины выглядевшие на двадцать пять. Обе маленькие, худенькие с очень ухоженными аккуратными личиками.

– Ульяна, – возмущённо выдохнула Маша с круглыми испуганными  глазами, выталкивая от меня Кирилла. – Ты здесь! Нам сказали, что видели рядом с тобой Каспера.

– И-и? – недоумевая, я посмотрела на сестёр.

– Не знаю, зачем он приехал, – хлопала себя по груди Даша, словно пыталась прокашляться. – Вот увидите, скандал будет.

– Это тот, который сидел? – хмурился Кирилл.

– В семье не без урода, – выдохнула Даша и посмотрела на меня, так двусмысленно, что я опять расстроилась.

    Но Алексей велит улыбаться. И я гордо усмехнулась, взяла Малышева под руку.

– Пошли, потанцуем, – предложила я, – обсудим детали нашего договора.

    Я не собиралась жить с Кириллом или оправдываться, что не являюсь любовницей Фролову. Зато я должна была сказать, что Антон Волосков сделал мне точно такое же предложение, и я буду думать.

****

    Мы пошли с Малышевым танцевать.

    Большая, пушистая ель стояла под пролётом огромной винтовой лестницы. Была ёлка высокой и украшали её несколько часов гирляндами и крупными шарами.

    В этом доме праздник начинался с католического рождества, хотя католиков днём с огнём не сыщешь. А заканчивался двадцать пятого января, в день студента и Татьянин день.

    Ёлке стоять месяц.

     Играла музыка. Мы с Малышевым скользили по дубовому паркету в вальсе. Ни разу не ошиблись, чётко переставляли ноги. Алексей настоял, чтобы я умела вальсировать. И по приезду в его шикарный особняк, учил меня вальсу по четыре часа в день. Именно с тех пор я получила прозвище - «папина любовница».

    Нехорошая погремуха, с которой пришлось смириться.

    Вальс сменила какая-то медленная композиция, и мы, под восхищённые взгляды пенсионеров, продолжили качаться в танце.

    От Кирилла после утомительного телодвижения, стало пахнуть не только Гуччи, но и потом. Он, видимо, отходил от какой-нибудь наркоты: энергетиков и прочих мажорских «вкусняшек», поэтому был бледен, кидало его в жар, и нехватка дозняка поблёскивала нездоровым светом в тёмных глазах.

– Если ты выйдешь за меня замуж, – шептал мне в ухо Кирилл, что-то неудобоваримое, – то фирма твоего отца «Строй-механизация» и фирма моего отца «Строй ЛТД» объявят слияние. Сразу будет динамический рост и развитие, синергия, диверсификация деятельности, оптимизация налогов. И удавят Голикова, вышвырнут его с рынка.

    Это прозвучало для меня, как инструкция по эксплуатации небулайзера на китайском языке.

    Хорошо, что я на психолога пошла учиться.

– Антон Волосков тоже что-то говорил о преимуществах нашего брака, – уставилась на Кирилла, когда он перестал двигаться в танце.

     Лицо его вначале исказилось отвращением, потом он оглянулся. Вспомнил, где находится, и в какое положение его поставил папочка. Решил взять меня в свои руки.

    Забавно было наблюдать, как эмоции на его лице сменяют одна другую.

     Он никогда за девушку не воевал, никого не добивался, а тут прямо через себя преступал. Больно мальчику, не хотелось бороться. Ему не нужно, на нём десятки девок виснут, только пачками сортирует. А тут я. Да ещё с таким серомышинным прошлым. С таким прозвищем!

– Уля, он гей, – по секрету прошептал мне Кир.

– Да, ты что?! – ахнула я. – Так у меня с ним не будет секса? Как же я бедная? Мне тогда нужно будет любовника завести!

    Кир опешил. Он не мог понять шучу я или на полном серьёзе ему говорю. Решил просто помолчать и переварить мою реакцию. Взял мою руку в свою ладонь и опять качнул в танце.

А рука его потная и холодная.

– Кир, тебе плохо, – прошептала я, чувствуя, как подрагивает его тело.

    Похоже, он баловался чем-то серьёзным, раз ломка началась.

    Малышев стиснул зубы, заиграли мышцы на лице. Он до боли сжал мою руку.

    Вспышка агрессии. Он не мог сдержаться.

     Но мой спаситель не заставил себя долго ждать. Расталкивая танцующие пары, к нам приблизился Каспер и дёрнул меня к себе.

Я ойкнула и оказалась в объятиях сводного брата.

– Я девушку танцую, – с улыбкой заявил он.

     Наркоша Кирилл моментально махнул кулаком. Хотел заехать мужчине по лицу, но тот резко нагнулся и ударил парня в живот. Малышев завыл, согнулся пополам

    Можно себе представить, как неискренне ужаснулись пенсионеры, и как искренне засветились восторгом их глаза.

    Я, раскрывши рот, смотрела на несчастного студента, который корчился на паркете. Сама перебирала ногами, бежала за Каспером. Он настойчиво тянул меня из зала за собой. Те, кто перегораживал ему путь, улетали в стороны. Каспер оказался мужчиной не хилым. Рычал, запугивал и матерился, чтобы не лезли под ноги.

    Я перестала бежать, повисла на его руке, попой проехавшись по полу. Смеющийся мужчина с лёгкостью подкинул меня вверх и закинул себе на плечо. Только трусики мои сверкнули. А потом я оказалась в темноте узкого коридора, что вёл в дальнее крыло дома, к бассейну.

    Каспер скинул меня в тёмном углу и пришпилил сильными руками к холодной стене.

– Сейчас меня выкинут из этого дома. Запомнишь мой номер телефона? – он опасливо оглядывался по сторонам. Назвал цифры, по одной. А потом…

    Накренился ко мне и вцепился жарким поцелуем мне в губы. Сразу протолкнув свой язык мне в рот.

    Всё было слишком быстро.

    Я, растерянно барахталась под его жёстким напором. Безвольно махала руками.

    Вкус его был терпким, он пил кофе, курил сигареты. Язык горячий и такой настырный, что я невольно поддалась его желанию. А желал он меня пить, сосать и трахать в горло. Хотя и не дотягивался до глубин, но было это так развратно и бесстыже. Какая-то зверская похоть с оттенком извращения.

    И я на это повелась. Мне это понравилось.

    Признаваться себе в тайных желаниях, тоже пришлось учиться. Не каждому захочется знать, какое ты чмо в подсознании.

    Я с трудом оттолкнула от себя Каспера и залепила по его прекрасному, изумительно-красивому лицу ладошкой. Щёлкнула пощёчина, Каспер довольно улыбнулся.

– Мы ж не кровные, чего стесняешься? – усмехнулся он. – Телефон запомнила?

    Вместо того, что бы крикнуть: «Нахал! Что себе позволяешь?!»

    Я возбуждённо выдохнула:

– Девяносто три, пятнадцать, семь и двадцать. Мой оператор.

    Каспер восхищённо распахнул глаза. И под топот ботинок наших охранников прошептал:

– Ты девушка моей мечты.

    Его скрутили и повели вон из дома.

    А я продолжала липнуть спиной к холодной стене и смотреть в темноту коридора. Дыхание сбилось, на губах остался вкус его поцелуя.

    И что в ужасе спрашивала Маша, я так и не поняла.

****

    Кирилла родители увезли  из нашего особняка сразу после драки.

    Два высоких старика – Фролов и Малышев расцеловались в холле, попрощались рукопожатием и о чём то договорились.

    Алексей, худощавый, с красивой сединой в волосах и усах.  Ему скоро семьдесят лет. Но он выглядел моложе, очень хорошо соображал, и никакие признаки старости на его мозговую деятельность не влияли.

    Он вернулся к нам. В этот вечер в доме было только трое его детей. Каспер уже вылетел, а я была не родная.

    Отчим задержался на мгновение возле нас с Машей и Дашей, оценил нас троих взглядом и улыбнулся. Папочка улыбнулся – все гуляем и отдыхаем! Господин велел радоваться. Мы, как по приказу улыбнулись ему в ответ.

    Ни слова не сказав, Алексей ушёл к гостям.