Татьяна Анина – Не ваше тело! (страница 8)

Мне хотелось здесь работать. Хотелось любоваться собой и хоть что-то из себя представлять. Здесь я всегда буду хорошо выглядеть, правильно себя вести. Пользу приносить в конце концов.

Два костюма были куплены за счёт фирмы, так босс приказал. И два ужина — для Ярослава и меня.

Заботушка! Босс мне всё больше нравился.

Второй костюм бежевый, тоже отличный, но не такой сногсшибательный что ли.

Где-то часов в пять организм, работающий до этого двенадцать лет на предприятии, начал подавать сигналы, что пора домой. Макс ушёл, оставив меня одну. Перед тем, как попрощаться, показал, что рядом с кухней есть шкаф, где я могу повесить свою одежду и пальто, которое до этого было кинуто на стол.

Темнело, за окнами пошёл снег, светился в уличных фонарях. Можно рассмотреть прохожих и зеркальные окна соседнего здания.

Я сидела на диване, сложив колени вместе, и медленно кушала божественную телятину с овощами. Свет основной я погасила, остался только на моём рабочем столе. Из его кабинета лился яркий поток, но до диванов не дотягивался.

Почти домашняя обстановка: прекрасный ужин и приятный голос мужчины где-то рядом.

Как во сне.

Одели, накормили. Хотелось расслабиться, но по трешевому договору я тут круглые сутки. Сейчас, босс перестанет говорить по телефону, спрошу, что дальше от меня требуется.

— Зайди ко мне!

Кажется, меня это касалось. Я быстро вытерла рот салфеткой и, прихватив со своего стола планшет, отправилась к боссу.

То, что компания связана с шоу-бизнесом, это понятно. Но были ещё клубы, организация праздников, модельные агентства. И все предприятия разные, названия тоже, а будто подчинялись единому мозговому центру, и центр в этом офисе. Поэтому здесь так богато и всё на высоком уровне.

Босс крутился в кресле, внимательно меня рассматривая. Глаза спрятались под нависшими бровями, и тёмные круги делали взгляд пронзительным и колющим.

Ужин стоял на краю его стола, нетронутым. Уже остыл. За всё время, что я здесь, он пять раз выпил чай.

Чем жив этот человек?

— Светлана Романовна, а ты зачем добровольно договор подписала? — Без улыбки поинтересовался босс и вернулся к клавиатуре и монитору.

То есть мне не задания будут давать, а поговорят со мной по душам. Не получится, я в душу не пускаю, к сердцу приближаться не даю. Хватит того, что этот мужчина нравился. Да, он не мог не нравиться! И возраст его ничуть не портил.

Сейчас начать ему говорить, что договор этот не имеет юридической силы — нарваться на угрозы. Хотя его угрозы я не восприняла всерьёз.

Я подписала договор, Ярослав Васильевич, потому что докатилась до депрессии от одиночества. Мой переход в средний возраст оказался таким страшным, что казалось, я схожу с ума, и моя дорога к психотерапевту. И тут ты, шокирующий меня своими договорами, своими угрозами и щедростью. За время, проведённое рядом с тобой, я ни разу не вспомнила, как мерзко и подло предал меня мужчина. Как страшно быть одинокой и беззащитной.

А ты такой…

Такой высокий и сильный. И я точно знаю, что если ты поскользнёшься, я окажусь в безопасности на твоей груди, и даже если ударю тебя в глаз колокольчиком, ты простишь меня.

— Быть рядом с мужчиной двадцать четыре часа в сутки, на полном его обеспечении — это похоже на брачный договор, Ярослав Васильевич. Это шутка, если что, — ровным и бесстрастным, немного отречённым голосом ответила ему.

— М-м, вот как ты шутишь, буду знать.

— Я бы тоже хотела знать, как вы шутите, как вы злитесь, уже лицезрела.

— Шутки мои жестокие, — холодно предупредил он.

— Надеюсь, это не повредит моей жизнедеятельности и не приведёт к травмам тела, — сдержанно сказала я.

— И рядом с мужчиной, на полное его обеспечение, и чтобы без травм души и тела? Хитрый пупсик в фартуке. Ты молодец, хваткая. К твоему наряду не хватает сомбреро, пончо и мертвого ослика.

Нахмурилась, пытаясь понять, о чём он. Я заметила, Ярослав очень странно говорил и не только со мной. Какими-то притчами что ли, словами непонятными на первый взгляд, но несущими серьёзную смысловую нагрузку. Необычный он, одним словом.

К нему ещё привыкнуть надо. Я сколько слушала, никак не могла понять, где же он шутит. Диковинная манера общения. Вот час назад по телефону про каких-то феечек рассказывал, которые трусы на лица надели и петь пытались. Серьёзным таким голосом кому-то втирал эту историю.

Сомбреро, пончо и мёртвый ослик — это что⁈

А наряд действительно напоминал те широты, не ошиблась.

— Я так и поняла, что вы хотели поиграть со мной. Припугнуть женщину из народа. Но если честно, Ярослав Васильевич, просто таким образом секретарей не ловят. Я подумала, вам нужна помощь…

— Забота, и куни мне некому делать, — резко перебил он меня.

— Вообще некому, вы во мне нуждаетесь, — это не то чтобы мечта, а не реализованный в полной мере материнский инстинкт. Я опять посмотрела на недоеденный ужин.

— То есть это благотворительность, Светлана Романовна? Я весьма удивлён вашей логике.

— Как и я вашей. Будет вам и забота, и куни. Если зубы почистите! Вы не ели! Вы так ослабните! — разозлилась на него и чуть слышно добавила, — мы как будто на разных языках разговариваем.

— Это от недосказанности. Когда отходишь ко сну? — его пальцы быстро бегали по клавиатуре. Он напоследок щёлкнул, поставив точку, и перечитывал написанное.

— Около полуночи.

— Закажи до полуночи массаж. Позвони Феде, скажи: женщину свою привезу на полное обследование, — он отправил сообщение и опять посмотрел на меня.

— Вашу женщину, — повторила я и быстро записала в планшет.

— Может не зубы чистить надо, а полиэтиленовый пакет на голову надевать при общении с тобой.

— А! Это же я — ваша женщина.

Ярослав, ты такой мерзкий, и такой… Такой влекущий, со всеми своими неоднозначными приколами.

— Света, ты так краснеешь, как моя первая любовь в пионерском лагере, перед тем как я её распаковал.

У меня уши горели от позора этого долбанного разговора. И тут я увидела, что пуговки блузки, похабно расстёгнутые для селфи, застегнуть обратно я забыла, и начала этим заниматься у него на глазах, продолжая зардеть.

— Чувствуете себя моложе⁈ — спросила у него.

— Однозначно. Теперь расстегни обратно!

Я замерла на мгновение, потом расстегнула пуговицы.

— На три ниже, как было, — хрипло приказал босс.

Я повиновалась. Глаза не подняла, чувствуя, что лицо и уши просто полыхают.

— Позвони во «Фристайл», скажи, что в девять я буду у них. Проветри, и унеси этот ужин, закажи мне восемь рубашек, этим занимается Леночка. Рубашки развесишь здесь, бак выстави в приёмную, его сейчас заберут. И пусть выкинут твой старый страшный костюм. Не позорь меня, хватит этого раздражающего цвета на твоей голове. Верни русый.

— Нет. Я — феникс, восставший из пепла. Мексиканский.

— Полёт творческой мысли запрещён.

Я осмелилась поднять на него взгляд. А Ярослав на меня не смотрел. Хмурился, глядя в монитор, и мял подбородок.

Почему так? Почему же мне оказалось так мало нужно, чтобы смотреть на него и испытывать трепет⁈

— Запрещён по договору… Вы серьёзно думаете, что я не понимаю происходящего?

— А ты понимаешь?

— Конечно, этот договор невозможен, он противоречит всем законам страны.

— Это если воспринимать его как трудовой…

— О! — опешила я.

Сама же сказала, что договор похож на брачный. Точнее нет! Нет, он не брачный и не трудовой.

Это…

Господи, я как в другое измерение попала. В какую-то сказку с шарадами, загадками и сложным лабиринтом.

Поэтому Ярослав кажется намного старше меня?