Татьяна Анина – Назови моё имя (страница 14)

Мне так плохо от неопределённости и тревоги. Почему он так изменился? Что я сделала не так? Ну, да – не дала.

Мысли кружились, не давая покоя, а время тянулось бесконечно медленно. Я боялась показаться навязчивой, но желание услышать его голос и почувствовать поддержку, было сильнее.

Утро тянулось невероятно долго, потом работа, там легче. Но я отвлекалась слишком часто, пытаясь не позволить страху и сомнениям разрушить то, что ещё недавно казалось таким близким и настоящим.

После работы на складе я быстро переоделась и побежала в школу на репетицию. Миланка меня ждала, но я катастрофически опаздывала.

Нужно было сосредоточиться на выступлении и не дать переживаниям взять верх. Но платья красивые, выступление красочное, подарки и подружки уже не нужны.

Только он.

Актовый зал школы был украшен к Новому году: на стенах висели яркие гирлянды, мишура сверкала разноцветными огоньками, а в углу стояла большая пушистая ёлка, с шарами и блестящими снежинками.

На сцене девочки в ярких костюмах репетировали праздничный танец. Счастливые. Я сама на прошлой репетиции такая же была. А теперь всё изменилось.

Я никогда так не влюблялась!

Я ничего подобного не ощущала.

А он не писал!!!

Смех и звонкие голоса больше меня не касались. Музыка уже не звучала весело и задорно. Я может и не захотела быть юной артисткой.

Конечно присоединилась к ним, стараясь забыть об Йоане и окунуться в атмосферу детской беззаботности. Но увы. Здесь, среди сверкающих огней и дружеских улыбок, все проблемы должны были остаться за дверью актового зала, а мне рыдать хотелось.

Четыре часа ни одного сообщения.

Репетиция пролетела, я даже не заметила.

Миланка была великолепна, она кажется ещё лучше петь стала. Чистый и сильный голос у неё, легко завораживал всех вокруг.

— Варь, ты что такая убитая?! — шепнула она, снимая праздничный наряд снежинки.

— Иван какой-то странный, — сказала я, глядя на экран телефона. — Мало пишет, почти не отвечает.

Милана улыбнулась и пожала плечами:

— Он, наверное, работает. У него просто нет времени на переписку. И я предупреждала, что он странный.

— Может быть, — вздохнула я. — Но мне всё равно.

— Что-то не видно, что всё равно. Не переживай так сильно, — мягко сказала Милана, приобняв меня. — Иногда лучше дать людям пространство. Он обязательно напишет, когда сможет.

— Нет, — я поникал головой. — Я как целкой была, так и осталась. Мне ни один парень не простил. А для Виталика я теперь ещё и шлюха. Вот она – справедливость мужская. Все, как мой папаша.

— Да, ты что?! Реветь не надо! Много у тебя парней было, которые работают с утра до ночи?

— Нет, — я вытерла слёзы, они всё же потекли.

— Вот. Наверное, у него сейчас много дел. Новый год – время суеты.

— Мне просто кажется, что он что-то скрывает, — призналась я.

— Похоже, это просто усталость, — улыбнулась Миланка. — Давай не выдумывай. Может всё не так. Паника ничего не решит.

Я натянуто улыбнулась. Надо было прекращать этот бессмысленный разговор.

Мне так обидно и больно на душе, что для него я была всего лишь временным увлечением, лишь средством для удовлетворения своих желаний, которые он не удовлетворил.

Кажется, все мои чувства и надежды разбились о холодную реальность, где я оказалась лишь очередной страницей в жизни Принца, которую он быстро перелистнул.

Пустая страница.

Внутри всё сжималось от горечи и разочарования.

Как же я так влюбилась?!

Почему же так больно?!

Мама!

Я после школы побежала на Торговую площадь, где стояли таксисты.

Иван так и не написал, и это чувство тревоги и обиды сжимало грудь. Но я не могла просто сидеть и ждать, мне нужно было понять всё самой, увидеть его, услышать.

Поеду к нему домой, несмотря ни на что. Пусть этот шаг будет ответом на все мои вопросы, даже если боюсь, что правда может оказаться болезненной.

Такси, так такси.

Подарите автору звёздочку!

****

Машина плавно набирала скорость, выезжая на широкую трассу, которая тянулась вперед. По обе стороны дороги раскинулась густая тайга. Высокие сосны и ели, укутанные в снежные шубы. Внутри машины тишина, ровным гулом шумел мотор, мерцал экран моего телефона.

Я больше не писала ему.

Вскоре впереди раскинулся мегаполис, весь в огнях, словно огромная праздничная гирлянда, сверкающая в ночи. Высотные здания устремлялись в небо, а улицы горели. Новогодние украшения повсюду: сверкающие ёлки, светящиеся снежинки и гирлянды, обвивающие фонари и деревья. Город жил и дышал праздником, маня своей суетой и волшебством, обещая новые надежды и встречи. Но теперь было не весело, а холодно. Огни улиц, шум транспорта, разнообразие людей, уютные кафе и театры, большие парки и музеев. Мелькали, мелькали. Здесь появляются и разбиваются мечты.

Такси остановилось у нужного дома, и я, расплатившись, вышла на улицу.

Этот дом мне Иван показывал, у него двор тихий с детской площадкой и скамейками.

Подойдя к подъезду, я заметила, что дверь была закрыта, и никто не открыл мне, когда позвонила в его квартиру. Но, к счастью, вышла женщина, и я скользнула в подъезд.

Пахло свежестью и легкой сыростью. Ярко светили лампы, но только когда реагировали на движение. Я поднялась по лестнице, считая номера квартир.

Железная дверь зелёного цвета и золотистый звонок, витиеватые цифры. У него всё особенное.

Я позвонила, но никто не ответил. Иван не писал и не брал трубку.

Что-то было не так. И со мной в первую очередь.

Я стояла в тишине подъезда, прислушиваясь к звукам вокруг, надеясь услышать хоть какой-то признак жизни. Но всё словно замерло.

Два часа я бродила по его двору, шагая по тропинкам и останавливаясь у каждого уголка. Сидела на качелях, прыгала под деревьями.

Замёрзла насмерть!

И не хотела согреваться, если это не его объятия.

Фея уже начала писать. Ответила сухо, что скоро буду. Она там имбирное печенье пекла.

Замерзшая, смахнув слёзы, я покинула двор и направилась на улицу, чтобы поймать такси домой. Холод пробирал до костей, город казался враждебным, воздух – тяжёлым.

И вот, выйдя на шумную улицу у проспекта, я вдруг увидела Ивана.

Сердце ёкнуло!

Красивый такой, в куртке кожаной и шапке своей. Он обнимал такую же, как он, высокую девушку-блондинку, может его возраста, может чуть старше. Целовал её в щёку, будто пряча от окружающих и что-то шептал.

Они стояли среди прохожих, не замечая суеты вокруг. Их близость казалась такой естественной и искренней. Они так гармонично смотрелись! Я же ростом не вышла, а она такая…

Я умру, наверное, после увиденного!

В этот момент всё внутри меня разбилось на тысячи осколков.

Захлёбывалась в море одиночества и предательства. Больше никогда не смогу доверять, ведь боль от этой обиды оставила не просто глубокий след, кровоточащую врытину.

****