Татьяна Анина – Нам можно - Татьяна Анина (страница 15)

— Больно, — согласился Макс. — Нельзя так делать.

— Нельзя.

Постояли, помолчали. Макс снял перчатки, взял в ладони её замершее личико и поднял.

Широко раскрытые глаза, которые затем стыдливо закрывались. На дрожащих её ресницах замёрзли капельки влаги. И Ева казалась в этот момент невероятно прекрасной. Её уязвимость, слабость, покорность сводили с ума, потерей контроля над сознанием.

Ева замерла в ожидание прикосновения его желанных губ. Перед этим меркла вся боль, обида и страх. Макс начал с легких, осторожных касаний, будто отогревая, скидывая следы морозца с её алых губ.

И обнял, будто стремясь слиться с ней в одно целое. И Ева вливалась в него, обнимала и хваталась за его одежду, чувствуя под ней крепкое тело. Ласкала его широкую сильную спину… И плакала от чувств.

Губы слились, приоткрылись. Его горячие пальцы скользили по охладевшей красной щёчке. Он склонил голову, чтобы войти в неё глубже.

Поцелуй постепенно становился более настойчивым и страстным. Дарил радость и доставлял наслаждение. Языки сплелись, лаская друг друга.

И этот поцелуй затмил первый, это было нечто особенное. Будто точный выбор, правильный, от которого нельзя отступать.

Ева чувствовала жар желания и предвкушения, рождающийся где-то в глубине и разливающийся волнами по всему телу. И пульсацию. И уносило её опять из реальности. И хватка стала крепче, будто Макс мог исчезнуть. И с его стороны происходило то же самое. Он вообще её в объятиях спрятал.

Поцелуй взорвал сознание, как искра бочку с порохом. Настолько сильно, так волнительно, неповторимо восхитительно было в этот момент. Горячее и страстное чувство, которое заполняло и поглощало целиком.

— Ева! Макс!

Они вздрогнули, резко оторвавшись друг от друга. А вот это было опять же больно. Ева почему-то вспомнила, как языком облизнула замёрзшую железную трубу. Вот да, почти так же было неприятно. Потому что нельзя так, нельзя мешать поцелую. Ведь целовались в знак полного примирения.

Замерли вдвоём. Макс матюгнулся, увидев Горика, который машину оставил с включённой аварийной сигнализацией.

Как сильна настоящая любовь

Старший брат Евы, всплеснув руками, выбрался на тротуар и подошёл ближе. Грустно так, тоскливо посмотрел на парочку. Хотел что-то сказать, но передумал и прожёг их взглядом.

Пока Игорь собирался с мыслями, Ева достала из кармана куртки Макса его шапку с ушами и натянула ему на голову. Максим поступил так же. Смотрел на сестру Игоря, как на самое драгоценное сокровище. И ухаживал за ней. У неё шапочка маленькая совсем, еле уши прикрывала, и копна волнистых волос её вытеснила на макушку.

Встали перед Игорем Владимировичем, взявшись за руки.

Взрослый мужчина вздохнул и печально улыбнулся.

— И? — поинтересовался он. — Макс, просил ведь не подходить к девчонке.

— Не увидел смысла, — прошептал парень.

— Ева, мама ждёт.

Тишина на улочке, где-то вдалеке ездили машины, ни одного прохожего. Ещё и снег пошёл, умиротворённо так хлопьями падал.

— Максим, поговорим дома. Ева, мама просила тебя встретить и привести. Ты знаешь, что в твоей школе девочку покалечили, я обещал встретить тебя.

— Плохая школа! — возмущённо выпалил Максим и со страхом посмотрел на Еву. — Что случилось?

— Изнасиловали толпой, — прошептала Ева и, поёжившись, схватила его руку, чуть повиснув на ней.

— Жесть, — выдохнул парень. — Одна больше не ходишь.

— Не ходит, — согласился Игорь. — Садись, Ева.

— Нет, — набравшись смелости, ответила девушка.

— Хорошо, — опять тяжко вздохнул отчим Макса. — Тогда может Максим с нами поедешь?

— У нас свои планы, — ответил неожиданно парень. — Мы домой не едем.

— Макс, нарываешься, — угрожающе прохрипел взрослый мужчина, сверля пасынка взглядом исподлобья.

Макс попятился, Ева с ним.

— Ты мне никто, ты не смеешь мне указывать.

Фигура высокого парня, с девушкой за спиной чуть терялась в пелене падающего снега. Игорь усмехнулся, видя сейчас непросто парочку, а злого гения, утаскивающего из его рук кроткую овечку. Заметно было, что Макс взял ответственность.

Но Еву жалко, этот парень….

И юны они!

Хотя иногда, когда Игорь сталкивался с Максимом в своём доме, ему чудилось, что это взрослый пацан.

Уму непостижимо, какие детки пошли! В его возрасте, Игорь жевал гудрон и бегал по стройкам. А тут…

Сквозь пелену проступали красивые черты лица Максима. Ева не просто так повелась, тут девчонки скорей всего рыдали. Глаза Максимки в этот момент будто сверкали холодным зелёным блеском. Высокий лоб, уже образовавшаяся морщина. На его лице играла едва заметная усмешка, полная сарказма и злорадства. Губы поджал нахалёнок и решительно ещё отступил, утаскивая с собой девчонку.

— Мать пожалей, — Игорь уже не знал, на что давить.

— Плохая манипуляция! Я сделал правильный шаг, я маме во всём признался, она знает, — хмыкнул наглый парень, продолжая чуть заметно отступать.

— Ева… — было обратился к сестре Игорь, но Макс его перебил.

— Ева, выбирай немедленно, ты с ними или со мной.

— Не пропади, Ева, — тут же высказался Игорь, потому что по лицу сестры понял, что послан далеко и надолго.

Игорь начал наступать, но Макс с Евой побежали от него. Да быстро как!

— Глупые! Вы куда⁈ — растерялся мужчина, глядя как они ноги от него делают. — Макс! Остановись!

Игорь уже понял, что Ева полностью во власти этого… Сложно описать кто этот Максим. Стихия. Но не бушующая, которую можно увидеть, а скрытая какая-то… Чума!

Парочка свернула во дворы домов и пропала. Бегать за ними он не собирался. Игорь вернулся к машине. Дунув на замёрзшие руки, он взял телефон и набрал человека, которого тайно ненавидел. Он с этой ненавистью боролся, и надеялся однажды отпустить. Но когда это произойдёт, Игорь не знал.

Звали это чудовище Александр Григорьевич Самоделов, и приходился бизнесмен, олигарх и вообще беспринципный, жестокий тип, Максиму дядькой. Родным. Так что это у них в родне проскакивало — злые гении.

Имел Игорь в своё время бизнес, который вот этот Александр поглотил. Работать на чужого человека, Игорь не хотел, и хотя с дельцом породнился, держался от него подальше.

— Какие люди, — мелодично и спокойно ответил в трубку Самоделов. — Чем обязан, Игорь Владимирович? Как там Дашуля поживает?

— Привет, Шура. О племяннике спросить не хочешь? — так же спокойно и уравновешенно ответил Игорь.

— Понравился мне мой племянник, — усмехнулся Александр Григорьевич.

— Не сомневался, — Игорь отключил аварийную сигнализацию и медленно поехал по улочке, зорко вглядываясь в проулки между домами. — Сестру мою младшую украл и куда-то тащит.

— Яко зверь, — усмехнулся собеседник.

— К тебе подастся, вместе с несовершеннолетней Евой. Доверяю, вразуми, меня не слушает. И сумку твоего племянничка я тебе закину сейчас. За сумкой, Шура, сам спустишься.

— Настолько всё серьёзно? — заинтересовался Александр.

— Тебе понравится. Есть чем гордиться.

— Жду.

И связь была разорвана.

Игорь откинул телефон. Он улыбнулся, а потом и рассмеялся, наблюдая за картиной, словно зритель в театре. В одном из уютных двориков стояла влюблённая парочка, погруженная в свой собственный мир. Снег их укутывал и танцевал вокруг них. Ева слегка приподнялась на цыпочки, чтобы быть ближе к своему возлюбленному. И Максимка нежно обхватил её за талию, притянув к себе.

Картина полная любви и страсти.

И целовались, мелкие!

Игорь испытывал смесь радости и восхищения. Эта сцена напомнила ему о том, как прекрасна и сильна настоящая любовь. В этом мгновении Ева и Максим — центр вселенной, два сердца, бьющихся в унисон под мягкими хлопьями снега.