Татьяна Анина – Долг оплачен (страница 5)

— Так бы сразу, — победоносно сказала я и подняла свой аппарат. Сунула телефон в карман. Примерилась к забору взглядом, перекатываясь с ноги на ногу. Взяла небольшой разбег и взлетела на ограду без последствий. Слетела с высоты на землю и тут же наткнулась на запыхавшегося сатира. Александр как-то сразу прижал меня к себе. В руке держал мой рюкзак.

— Всё в порядке?

Он действительно это сказал обеспокоенно. Мне не показалось. И я, пользуясь случаем, решила обвить его руками и прижаться.

В моих мечтах, кроме белого платья и свадебной церемонии, мелькнули картинки для взрослых и как-то сразу трое малышей с крылышками ангелов.

— Ничего себе! — усмехнулся Санчес. — Какая ты бойкая.

— Да, — я отстранилась, потупив взор, сама взяла его за руку, чтобы он меня отвёл к машине. Мне вдруг понравилось за ручки ходить. Это очень трепетно и доставляет удовольствие. — Я в волейбол и баскетбол почти каждый вечер играю. У меня площадка во дворе. И друг у меня паркурщик.

— Паркур опасен! — выкрикнул он, опять немного меня напугав.

Я руку свою вернула на место и решила, что такой темперамент не для меня. Скорее мне нужен какой-нибудь северный мужчина, помороженный швед или норвежский рыбак с красным носом.

— Эмили, — тихо позвал он, когда мы вернулись к трёхэтажным домам. — Не занимайся паркуром.

— Я не занимаюсь. Кричать не надо.

— Ты не слышала, как я на работе разговариваю, — усмехнулся Александр.

— Мне всегда казалось, что спокойствие делает мужчину солидней, — недовольно буркнула я.

— Просто переживаю за тебя, — признался Санчес, но мне от этого легче не стало, поэтому мы молчали всю дорогу до машины. А там я вспомнила, что сегодня похороны. Совсем не хотелось ехать на кладбище.

***

Саша сел за руль. Долго приспосабливался к моей машине, а потом жал на педали достаточно смело. На самом деле он спокойный и говорит размеренно, но бабушка мексиканка может неожиданно выкрикнуть.

Он весь необычный. Старается всё делать кончиками пальцев. Даже руль словно придерживает. Спина всегда прямая, плечи широкие расправлены. У него богатая мимика. Уж если хмурится, то брови в несколько изломов съезжаются к переносице. Вскидывает вопросительно то одну бровь, то другую. И может в глубокой печальке ими раскинуть. Красивые губы с чётким контуром и ямочками в уголках. И кажется, что они мягкие. Попробовать охота.

Наверно, я его поцелую, когда прощаться в городе будем. Встану на носочки… А вдруг откинет? Нет, в двадцать девять он должен считать, что это подарок судьбы, поцеловать восемнадцатилетнюю девушку. Не откинет. Я могу его попросить, чтобы сам поцеловал. И тогда я точно влюблюсь. Или уже…

Влюбилась.

Я краснела. Мы на кладбище едем, а я не о том думаю.

— Где ты работаешь? — он отвлекался от дороги, поглядывал на меня. С трудом справлялся с механической коробкой передач.

— Много где, — отозвалась я.

— А поступать думала? — не отставал он, надавливая на больные места.

— Когда-то, — многозначительно получилось.

Я очень хорошо училась в школе. Дед однажды смеялся надо мной, когда я заявила, что поступлю на экономический факультет: «Сокрушалась девица из Дублина, что ученьем полжизни загублено».*

Его неприязнь к девушкам с высшим образованием сыграла свою печальную роль. Я поступила в университет на бюджетное место, но вынуждена была пойти работать. Мама с бабушкой даже не знали, что я зачислена. С лёгкостью отказалась от учёбы, потому что дед для меня был авторитетом. Что сделать, если нет возможности стать студенткой? Правильно. Не расстраиваться!

— А есть какая-то профессия, курсы? — он был очень настойчив.

Я о его губах думаю, а он мне дичь жизненную впаривает. Не дождавшись от меня ответа, он неожиданно стал нервничать. Отбарабанивал своими музыкальными пальцами по рулю.

— Извини, я слышал разговор с мамой. Ты играешь на музыкальном инструменте?

— Пианино и флейта, — недовольно ответила я. — Ещё у меня курсы секретаря-референта, но это плохо кончилось.

— В каком смысле? — нахмурился Александр.

— Меня сразу после курсов взяли на работу, а мой босс — потный уродливый старик, который до меня домогался. Так что лучше по концертам. Конечно, платят редко, но зато кормят.

Он в негодовании поджал губы. Я поняла, только что мексиканская бабушка получила пинка и Санчес сдержал эмоции.

Он злится, что я нищебродка. Я прекрасно знаю современную меркантильность. Все хотят найти выгодную пару, чтобы с деньгами, чтобы с наследством. Но у меня ничего за душой. И трёхкомнатную квартиру, я, скорее всего, вынуждена буду обменять. Мысль! И деньги будут! Я приободрилась. Деньги всегда бодрости придают и немного счастья.

— У меня есть для тебя работа, — после долгих раздумий сообщил Александр.

— Серьёзно?! — изумилась я. — Только курьером я работать не стану.

— Не курьером, — строго заявил он. — В город вернёмся сегодня. Завтра встретимся, обсудим детали.

Он так грозно и начальственно это произнёс, что мне показалось, я сижу в крупной фирме на открытии какого-то проекта, а весь офис замер, слушая его слова.

— Хорошо, — обрадовалась я. Если работа будет официальной, я смогу взять кредит и добить сумму маме на лечение. Забыла. Мы же бабулю хороним. А у меня такое ощущение, что она просто спит на заднем сидении…

__

* Стихотворение Э. Лира.

***

На холмике из песка лежало два искусственных цветка печального жёлтого цвета. Было тихо, лежали покойники. Где-то у леса кричали вороны и гулкими стаями улетали в хмурое осеннее небо. На лёгком холодном ветру шумели кроны деревьев, осыпая мёртвой листвой землю.

Старуха, что побиралась на кладбище в чёрном балахоне из ближайшей деревни, уходила в сторону леса. Как чёрная ворона, не нашедшая наживы. Я не нанимала плакальщиц, так что зря она орала на всю округу, что бабуля моя умерла такой молодой, и слёзы лила понапрасну. Спросила, будет ли в кафе поминки. Когда поняла, что с нас ничего не взять, отчалила.

На небольшом участке, кроме свежего холма, стало два памятника моим родственникам.

— Это дед, — указала я на фотографию в овале. — У него было два высших образования, но в начале девяностых он оказался никому не нужен. Бабушка тогда работу потеряла, а папа мой был подростком, — я указала на могилу рядом. — Дед был здоровый и высокий, как ты. Недолго думая, согласился к своему другу в бригаду устроиться. Бандиты они были. Всей бригаде дали по двадцать лет лишения свободы. А моему деду десять, потому что весь университет, где он преподавал, пришёл свидетельствовать о его высоком социальном статусе. Прикинь! Через пять лет он попал под амнистию, но в тюрьме сильно подкосилось здоровье.

— А отец от чего умер? — с интересом спросил Санчес, присев на корточки у могилы моего отца.

— Строитель был. Груз сорвался с крана. Несчастный случай. Но дед маму со мной на руках не бросил. К себе забрал.

Я почувствовала, что мне полегчало. Я говорила о них, как будто они живы и рядом. Вот стоят за моей спиной и поддерживают. Ощущение единства двух миров было настолько ярким, что я улыбнулась. Точно буду на могилы приезжать. Потому что чувствую их, родных моих.

— Эмилия Романовна Солнышкова, — улыбнулся Санчес и прижал меня к себе, обняв за плечо. — Мне за руль сесть?

— Нет, я сяду, ты мне всю коробку передач разобьёшь, — тихо усмехнулась я.

— Поехали тогда, Солнце.

Я по жизни Солнце с такой фамилией.

Спокойно села за руль. Мы уезжали по трассе в сторону города. Александр взял мой телефон и позвонил. Запомнил нужный номер, когда в больнице связывался со своими друзьями или родственниками. За время наших путешествий сатир оброс чёрной щетиной и выглядел как дремучее лесное чудище. И так красиво блестели его глаза, что я иногда залипала.

— Да, на выезде меня встретишь, — говорил Санчес голосом мачо. Глубокий у него голос, с хрипотцой. Приятный, потому что ощущаешь рядом с собой надёжное плечо.

Он ко мне хорошо относился. И я надеялась, что в нём нет желания просто вернуть долг. Очень хотелось, чтобы я ему понравилась. И не старый он. Я передумала. Одиннадцать лет вообще не разница в современном мире.

Я однажды очень старалась понравиться мужчине на шесть лет старше. Всё кончилось соплями и слезами в подушку, когда он женился. Правда, мне тогда было всего пятнадцать и он со мной даже не целовался, но трагизм момента от этого был не менее острым. Теперь я смотрела на вещи трезво. Но как привлечь мужчину, чтобы навсегда, чтобы женился, так и осталось для меня тайной.

— Впереди заправка, сверни, зальём тебе полный бак, — чем ближе к городу, тем строже голос.

Я послушно свернула. Мне спешить некуда теперь точно. Меня дома никто не ждёт. Заправка оказалась какой-то элитной. Цены на бензин выше, чем на всей трассе. И я на своей днищенской машине даже не привлекла гарсонов, что разливают бензин без помощи водителей. Сатира это задело и он, когда вышел из машины, рявкнул одному из парней в серо-синей одежде. Тот нехотя пошёл наливать нам бензин.

Мы же отправились оплачивать топливо. Вошли в светлый холл со стеллажами, усыпанными разным товаром. В углу было кафе, вкусно пахло выпечкой. Девицы за стойкой с кассами, заметив моего сатира, заулыбались. Глазки начали строить. Курицы!!!

— Ты кушать хочешь? — спросил Александр, отсчитывая купюры из потасканного конверта.