Татьяна Анина – Долг оплачен (страница 40)

— Давай, — увязалась следом. — Начинай рассказ.

Алехандро снял пиджак и повесил его на спинку стула. Расстегнул рукава и пуговки на вороте рубахи. Мы сели за чёрный обеденный столик, внутри которого застыли молочные разводы. Уродливо, я сменю его, если буду здесь жить.

— Я после школы поступил на юридический факультет, — начал свой рассказ Санчес…

А он был подростком? И ему было семнадцать? В это очень сложно поверить. Нужно обязательно выудить его старые фото.

— И влюбился в однокурсницу. Так сильно влюбился, что пошёл к отцу и сказал, что женюсь. Знаешь, что отец мне сказал? — он закинул голову, и смотрел на меня очень строгий, гордый мужчина. Однажды потерпевший поражение, но не сдавшийся. И говорил он искренне.

— Зачем жениться? Поюзай её лет пять, потом женишься на богатой, — мрачно ответила я.

— Слово в слово, — голос его стал низким и перешёл в полушёпот. — Я девушке не стал такое говорить, предложил просто встречаться. Но она была слишком хороша, чтобы «просто встречаться». И парень попроще увёл её у меня. Сказал, что я не женюсь, потому что мажор, а она из небогатой семьи, и сделал ей предложение.

— Она согласилась? — почему-то мне казалось, я его обижаю.

— Да, — горько усмехнулся он. — А я очень сильно любил её. Но даже эта любовь не позволила пойти против воли отца. С ума сходил и разбивал кулаки об стенку, когда она вышла замуж, когда встречал её из университета не я. Не я целовал. Она не подпускала меня к себе и презирала за то, что лезу к чужой жене. И мне казалось, я умер, когда она забеременела и вскоре перевелась на заочное обучение. Я всё ждал, когда он её кинет и я весь такой благородный начну за ней ухаживать и помогать ей. Но её слишком сильно любил муж. Слишком счастлива она оказалась, — он улыбнулся. — До сих пор счастлива, я узнавал. Третьего ребёнка ждут.

— Поэтому с отцом у тебя конфликт? — тихо спросила я.

— Серьёзный, — кивнул сатир и отпил кофе. — Я получил диплом и невесту в подарок. Богатая, как раз для мажора. Показав папе кукиш, я свалил в Москву на практику, а потом стал работать на границе с Польшей, кстати, нашу фирму и обслуживал частенько. Мать пыталась вернуть меня в семью. И я вернулся. Но тут появилась Винера, которая вроде ничего так, понравилась. А потом я её застукал в мужском сортире. И даже после этого, когда я сообщил отцу, что невеста выбранная мне им лично, слаба на передок, он настаивал на свадьбе. Да я просто рассмеялся ему в лицо и послал чёрной матерщиной. Уехал в Мексику, где прожил два года и вернулся этим летом по просьбе матери. Винера меня дождалась, — он зло рассмеялся. — Наивно полагает, что я буду слушать отца, — сатир хитро прищурил свои раскосые глаза. — А теперь о тебе. Я не позволю какому-нибудь Владлену или Андрею увести тебя прямо из-под своего носа. Поэтому поспешил расписаться с тобой. Такие, как ты, Эмилия Романовна, исчезают с поля зрения в восемнадцать лет и хранятся в семье, опекаются и укрываются любовью. И никакие отцовские запреты, никакие злорадные языки или угрозы меня не заставят совершить ещё одну глупую ошибку. Допускаю, что моя первая любовь была незрелой. Ведь мне было семнадцать, когда мы с той девушкой познакомились. Но теперь мне двадцать девять. Я хочу тебя целиком и полностью. И взял, хотя было достаточно сложно. Ты сопротивлялась.

Я прищурилась. Всё в моей жизни идёт кувырком. И такие разговоры нужно было вести перед тем, как ему отдаваться и подпись ставить в свидетельстве о браке.

— Скажи мне, Санчес, — тихо начала я сложный разговор. — Почему ты не пришёл ко мне сразу? Ведь ты узнал, где я жила. Почему не раскачал, не поговорил после нашего знакомства? Ведь всего, что произошло, можно было избежать.

— Ошибка, — тут же ответил он. — Я просто не мог представить, что ты способна на воровство.

— А вот оказалась способна, — фыркнула в недовольстве.

— И когда я узнал, что ты на такое способна, решил посмотреть, на что ещё ты горазда, — слова хлестали меня, как кнут. Острые, горькие. Ох, не знала я этого человека. Скользкий, злой и своенравный. Но классный! Он смотрел на меня в упор, и на губах появилась ядовитая улыбка. — Мой двоюродный брат в Мексике выбрал себе супругу. Добивался её всеми путями, ему тогда было семнадцать. Сейчас двадцать лет с верной женой живёт в любви. А я не сумел добиться своего. И это сжимало меня много лет. Моя неспособность отстоять своё мнение. Поэтому я отличаюсь от подобных мне. Я сломя голову по женщинам не бегаю. Меня интересует конечный результат. Выбрал я тебя, но нужно было проверить, так ли ты прекрасна, как показалась при первом знакомстве. Поэтому не спешил. А когда ты вляпалась, решил, что просто посмотрю на твоё поведение. И ты не разочаровала. Ведь я не сильно давил на Владлена. Как бы больно мне не было, я дал тебе шанс выбрать между ним и собой. Не думал, что ты устоишь перед этим ублюдком. Честно, Эмили, я предполагал, что поведёшься на его уговоры. Зачем бы я женился на девушке, которую так легко соблазнить? Уж лучше остаться в одиночестве, чем не доверять своей женщине.

— Игрок, — горько усмехнулась я. — Поиграл со мной? Понравилось?

— Очень понравилось, — сатир опустил голову, понимая, что сильно меня обидел своим признанием. — Да, я не влезаю в представление о, идеальном принце на белом коне. Но есть вещи, солнышко, которые я очень ценю. Допустим, семья. И заводить семью с кем попало или с тем, кого папа насоветовал — верх глупости. Всё что я хочу от тебя, Эмили, чтобы ты не менялась в твёрдости характера.

— А то, что я хочу, тебя не интересует? — слёзы потекли.

— Я знаю, что ты хочешь, — невозмутимо ответил он. — Ты мне рассказала. И все твои желания совпадают с моими. А то, как я из тебя эти признания выудил, должны остаться в тайне между нами, как всё, что будет происходить в нашей спальне.

Он выловил мою руку и накренился через столик, поцеловал мои пальцы. А потом нагло их запустил себе в рот, испытующе глядя мне в глаза. А я залилась краской, по телу пробежала мелкая дрожь. Его язык на моих пальцах настолько мягок, что волосы шевелились на голове, и дыхание становилось прерывистым.

— Ничего не бойся, — он пососал мои пальцы, и я вошла в ступор, а покраснела, видимо, до кончиков волос, потому что Санчес восхищённо уставился на меня. Ему нравилось, когда я зардею. — Если что-то не понравится на предстоящем випе, соберёмся и уедем жить в Европу или Мексику. Поэтому учи языки.

— Хорошо, — ошарашенно вытащила свои пальцы из его руки.

Сложно смириться с таким мужчиной. Но я посмотрю, как дальше сложатся наши отношения. Ведь то, что он меня любит может затмить все его странности.

— Одевайся, девочка моя. Нас ждёт бомонд.

Макияж скромный, но блистательный. Как мамуля учила: кожа будто светилась и лёгкий румянец на щеках горел мило и нежно. В ушах позвякивали вытянутые изящные серьги из белого золота, на шее короткая цепочка с сияющим камушком в круглой оправе.

И голубое платье…

Я за бежевое, он ни в какую.

— Рогами, рогами, — зло окрысилась я. — Не буду его надевать! Оно очень тонкое!

— Такую фигуру нужно обтягивать тонкой лёгкой тканью, чтобы показывала, что ты идеальна.

— Вот приставла, — надулась я.

В гостиной горели ярким светом десятки маленьких лампочек. Сатир тоже был просто безупречен. Красив, как мечта: подтянутый, широкоплечий. Алехандро в белой рубахе и жилете без пиджака выглядел отлично. Медленно опустил ворот, над бабочкой и поедал меня взглядом, вылизывал, обсасывал, как пальцы полчаса назад.

— Послушай своего старого мужа, — ослепительно улыбнулся. — Пожалуйста, надень голубое платье.

— А что мне за это будет? — уже почти сдалась.

— Что ты хочешь, Солнце?

— Флейту, — разозлилась я и скрылась в ванной комнате.

Голубое, так голубое.

Волосы манящими локонами упали по пояс, вся фигурка подтянулась, когда я встала на каблуки, и только после этого вышла из ванной комнаты.

— Ты прекрасна.

Улыбнувшись, я сжала в руке свою новую сумочку и пошла в прихожую. Умела ходить на каблуках. Мама научила не только краситься. Никаких полусогнутых ножек, никаких прямых костылей. Походка от бедра легка и привлекательна, что не осталась без внимания мужчины.

— Солнце, где тебя так ходить учили?

При этих его словах я сделала разворот на триста шестьдесят градусов, не споткнувшись, не пошатнувшись, и продолжила перемещаться в прихожую.

Свет мерк.

— Вот эти украшения наденем, — Александр подвёл меня к большому зеркалу у главного входа и принялся застёгивать на мне другие драгоценности.

И это было завораживающее зрелище. Грани брильянтов так ломали жалкий тусклый свет прихожей, что ослепляли отражёнными лучами. Такое нарочно не придумаешь, это блеск дорогих камней. Только, жалко, металл был жёлтый, а не белый. Будь мой выбор… Теперь о выборе речи не шло.

— Тебе не нравится? — настороженно спросил сатир.

— Привыкаю, — улыбнулась я и открыла створку шкафа.

Там было новенькое дорогое пальто. Санчес чмокнул моё оголённое плечо и помог мне надеть верхнюю одежду.

— Ты любишь, когда тебе пуговицы застёгивают, — сказал он, застёгивая моё пальто.

— Ничего себе ты ревнивый, — с опаской прошептала я, глядя, как он хитро щурится и странно улыбается. — Ты видел, как в клубе «Винера» мне Влад пальто застёгивал.