Татьяна Анина – Долг оплачен (страница 23)

— Да. Он меня сильно поддержал. На этом расстались.

Мы продолжили пить чай в тишине.

— Хочешь сказку, — горько ухмыльнулся он, — как чёрт влюбился в ангела?

— Сказка с плохим концом, — нужно было заканчивать это свидание.

— Конец нормальный, вполне даже ничего, — язвительно фыркнул. — Только ты не хочешь такой сказки.

— Не хочу. Скоро приезжает моя женщина из Ростова, а потом я, может, к ней уеду. Так что оплачиваю свою часть счёта, рысь забираю в счёт морального ущерба.

Я взяла игрушку, ещё раз ею полюбовалась…

Он насмерть сбил человека… Неделя без машины…

— Миль, ты походу не вкурила, — опасно зашипел Кот. — Я же могу силой взять, и мне ничего не будет. А через месяц ты сама будешь меня умолять, чтобы брал ещё.

— Пальцем меня не тронешь, — я надела курточку, рысь положила в сумку.

— Уверена? — внимательно окинул меня взглядом.

— Да, — кивнула я. — Имя того человека, которому я спасла жизнь, Никитин Александр Константинович.

Он заметно побледнел и даже стушевался, уводя от меня взгляд. Значит, я не ошиблась. В клубе он сомневался, стоит ли со мной связываться, раз я скандалила с сатиром. Нужно будет узнать, кто у нас Никитин Санчес Константинович, если мажор напротив так отреагировал.

— Удачи, — кинула я напоследок и отошла к барной стойке, чтобы оплатить свою часть счёта.

Не пойду больше на свидание. Это было ужасно. Всё рассказала Розе в мельчайших подробностях. Она почему-то была счастлива, что у меня отвращение к Владу. Старая извращенка ревновала, не иначе.

***

Величественное старинное здание с белыми стенами, золотыми куполами. Окружённое сквером, в котором терялось древнее кладбище. За могилами ухаживали. Пока я ждала тётю Любу со службы в церкви, внимательно изучила надгробья.

И, конечно, вместе с Владом. Кто бы сомневался, что он за мной увяжется. Ничего не говорил, просто ходил следом.

На кладбище у храма были похоронены священники и монахи. И среди них затесалась могила красного командира. Тоже ухоженный столбик. Парню было всего семнадцать, когда он погиб, вот тебе и революция.

Какое-то сплетение времени, истории. Место было мистическим. Ничего подобного я не ощущала пока. Покой, тишина. А ведь это центр города.

— Красный командир, — усмехнулся Влад. — Посмотри, ему было всего семнадцать лет. Умела молодёжь развлекаться, — он близко не подходил, но смотрел на меня. — Ты что в церкви забыла? Будешь грехи замаливать? Исповедоваться, что касалась мужских штанов?

— Я не хожу в церковь, — ответила я.

Он становился злым и ядовитым.

— Зря.

Колокола звонили. Народ выходил из храма. Я приметила тётю Любу в длинной юбке под бардовым пальто. Она отвешивала поклоны и крестилась. Высмотрела меня и подошла ближе.

Очень добрая женщина. Вот что ещё мужикам нужно? Зачем с ней так муж поступил? Для своего возраста и выглядела хорошо. Смотрела на нас с Котом добрыми жёлто-карими глазами и ласково улыбалась.

— Здравствуй, Милечка, — тётя Люба поцеловала меня. — Ты не одна?

Я обернулась и сделала вид, что Влада нет.

— Кот прибился, не хочу домой тащить, вдруг аллергия начнётся.

— Пойдёмте, ребятки, — невозмутимая тётя Люба выдала нам с Котом белые медицинские перчатки и маски. — За мной, — деловито скомандовала она и пошла за храм.

— Куда мы? — заинтересованно спрашивал Влад, натягивая латексные перчатки.

— Бомжей кормить. Не стрёмно, мажор? — усмехнулась я.

— Даже интересно, — он сунул мне свой дорогущий телефон в руку. — Сфоткай меня за делом.

У дороги стояли две газели с открытыми дверьми. Устанавливали складные столы. Выносили алюминиевые баки с горячей едой. Владу выдали половник и гору одноразовой посуды.

Пришлось всему учиться на ходу. Черпак каши, одноразовая ложка, кусок хлеба. Дальше по конвейеру. Он стянул маску на подбородок, позируя мне. Разливал чай и угощал булочками бездомных, которые выстроились в очередь. Улыбался людям. И я решила ещё видео снять. Потому что Кот в этот момент был похож на человека.

Бомжи воняли отвратительно, но не все малоимущие были так неприятны. Приходили просто старики и чумазая детвора, для детей специально фрукты в ящике и по одной конфете на душу населения.

Волонтёров было достаточно много. После обеда они распределяли дальнейшую работу.

Нам с тётей Любой выпадало перебирать вещи для младенцев, что приносили люди в церковь.

— Пойдёшь с нами? — я уже почти поверила, что Кот нормальный. Он с восторгом рассматривал свои фото. Достаточно удачные, чтобы гордиться ими всю оставшуюся жизнь.

— Отцу сейчас отправлю, — заворожённо шептал он. Отвернулся и пошёл в обратную сторону. — Миль, спасибо! Только знай, кошка дикая, что я злопамятный и мстительный.

— Учту, — насмешливо ответила я, ещё не зная, насколько он говорил серьёзно.

С тётей Любой мы возвращались домой ближе к вечеру. Я рассказала, что переезжаю, что мама уже в Германии. Она была очень рада, обещала помочь мне собрать вещи и даже нанять грузчиков с машиной.

Стас с игровой площадки окликнул меня, но я не отреагировала, пошла домой.

Последнее время провожу в этом месте. Но мне не обидно, у меня будет совершенно новая жизнь.

Я открыла дверь квартиры. Зашла в прихожую. Первое, что показалось подозрительным — запах спиртного. А потом хихиканье Анжелики. Я резко обернулась и заглянула на кухню. У меня челюсть отвисла от увиденной картины.

***

Влад, раздетый по пояс, сидел за столом и подливал Анжелике в стопку водки. Она же в моём халатике сидела у него на коленях. Синяки на лице прикрывали тонкие кусочки огурца. Маску себе сделала. Идиотка. Парень снимал огурчики с её лица и закусывал, щекоча Анжелику и похлопывая по попе.

Вот как он решил мне отомстить. Только мне фиолетово на его отношения даже с моей подругой. Меня волновала она. Как после произошедшего ей в голову пришло пьянствовать и подпускать к себе мужчину? Во что она превратилась? А может, всё просто. Я не хотела замечать, что она такой давно стала. Так получилось, что Анжелика единственная, с кем я общалась последние два года.

Кот что-то шепнул Дурильде, и та развязно захохотала, откидывая голову назад ему на плечо. Совершенно трезвый Влад с дикой лютостью смотрел на меня, продолжая съедать огурцы из маски на лице девушки.

— Что вылупилась, дура? — неожиданно огрызнулась Анжелика. — Что ты там обо мне рассказывала?

— Я ничего не рассказывала. Анжеличка, он дебила кусок, не связывайся, — стала оправдываться я, заходя на кухню.

— Я же говорил, что она тварь ещё та, — заявил Кот, чмокнув Анжелику в щёку. — Распаковал её, а она на коленях ползала, денег просила. Ликусь, для чего ей столько денег?

— Мамаша у неё подыхает. На операцию собирает, — зло усмехнулась Дурильда. — Я тебе язык вырву, потаскуха. Я тебе такое устрою.

— Нахрен из моей квартиры пошли!!! — сорвалась я.

Меня так всё взбесило. За маму мою обидно стало. Я никому старалась не говорить. Но тётя Света, мать Анжелики, была в курсе всех дел.

— Пошли отсюда!!! — продолжала кричать я и, вцепившись в волосы Анжелики, выкинула её на пол с колен Козла.

Пьяная Анжелика выкрутилась и накинулась на меня. Мы повалились на пол под дикий хохот мажора.

— Ату её, ату!!! Сделай её, Лика! Чтобы не подкатывала к нормальным мужикам.

Справиться с Ликой было сложно. Она дралась отчаянно, с животной агрессией, как будто решался её вопрос жизни и смерти. А я дралась за то, чтобы никто не смел смеяться, что моя мама больна. Я лупасила её с воплями, рвала её волосы, била по уже готовым синякам. Я ненавидела её за предательство, за то, что очаровалась ею и увидела, за кого переживала все эти годы. За обман, за дурость.

Влад подцепил меня за длинную юбку и рывком выкинул в прихожую. Он натягивал на себя свой белый свитер. И тут я поняла, что Кот меня изобьёт. А потом на пару с Анжеликой скажут, что я первая начала.

Дрожащими руками я открыла двери и вывалилась на лестничную площадку, запинаясь в подоле юбки. Я рванула к соседской двери и позвонила в звонок, припав спиной к стене.

Бабушка Мира вышла ко мне сразу, напяливая очки на нос.

— Милечка, а что происходит? — спросила соседка.

Я убирала выпавшие из косы волосы и смотрела, как Влад покидает лестничную площадку, спускается по лестнице с улыбкой на лице.

На пороге моей квартиры появилась Анжелика со своими вещами в руках.