Татьяна Анина – Долг оплачен (страница 20)

Наши лица соприкоснулись. Он старался губами поймать мои губы. Но я резко повернула голову в сторону. От его горячего дыхания я замерзала.

— Любовь не продаётся и не покупается, — заявила я. — Вот ты влюбился, а что делать, не знаешь.

— Знаю, — шипел мне в ухо и неожиданно поймал губами мочку, пососал серёжку. Я его отпихивала, но бесполезно, люди сдавили нас серьёзно. — Покупаю тебя. Будешь со мной жить?

— Смысл? — обречённо усмехнулась я, наклонилась к его уху и стала шептать. — Приходишь ты такой к папочке и говоришь: «Папа, я решил жениться на девочке своей мечты». А он тебе говорит: «Зачем жениться, сынок? Поюзай её лет пять, пока в университете учишься, потом тебе найдём богатую невесту».

— И? — недопонимал моего негодования Влад. — Тебе же одна выгода. Не нужно вкалывать на пяти работах. Жить будешь в элитной квартире, на всё готовенькое. Образование получишь за пять лет. Своё дело откроешь, знакомства заведёшь. Машину тебе куплю. Если расстанемся, отступные дам. Эмилия, я не понимаю, что в этом плохого? Каждый получает своё.

Он не понимает… Анжелика не понимает. Весь мир не понимает! Нельзя так! Я не могу так. Это же омерзительно. Я неправильно воспитана, в меня вбивали не те ценности. Они только портят мою жизнь.

— Не понимаешь от скудоумия. Я не такая, я жду любви, — сказала дрогнувшим голосом и не сдержала слёз. — Купить не в силах, насильно захочешь взять. Только знай, золотая ложка изо рта может вылететь вместе с зубами.

Я со злобой оттолкнула его и нырнула в толпу, проталкиваясь к выходу. Мне стало тошно, мне было больно. Я никогда не выйду замуж. Я стану феминисткой-лесбиянкой и уеду в Ростов-на-Дону к своей страшной женщине.

— Миль! Миля!!! — гнался за мной Кот. — Да погоди ты!

Он выловил меня уже на улице. Становилось холодно, и зажигались в темноте огни. Кругом ходили люди. И мне нужно было идти.

На его лице отображались болезненные эмоции. Глаза неожиданно стали темнеть. И он уже не казался таким бесчувственным и выжженным. Я знаю, что он повернёт всё в другую сторону. Он постарается обмануть меня. Наврёт, что женится, что мы будем вместе всю жизнь, пока смерть не разлучит нас. Только одно он забыл, что не всем нравятся коты и не все ведутся на деньги. Влад мне был отвратителен. И даже не за то, что он пытался меня взять силой, а за его уродливое мировоззрение.

— Может, и не будем вместе. Давай хотя бы познакомимся. Пошли на свидание, — тихо сказал он, сжимая мою руку в своих ладонях.

Не дождавшись от меня звука, неожиданно в своих брендовых джинсах встал на колени на мокрый асфальт.

— Прекрати, — испугалась я.

— Пошли на свидание!!! — он ухватился за мою ногу.

— Прекрати, говорю! — я стала его дубасить по бестолковой рыжей голове.

— Пошли!

— Псих!

— Что смотрите? Я за девушкой волочусь!

— Влад, встань!!!

Он медленно поднялся на ноги с победоносной улыбкой. Поднял руки вверх:

— Пошли на свидание.

— Номер пробьёшь, звони, — сдалась я и, отвернувшись от него, пошла быстро по проспекту.

История 4. Вначале Котик, потом козёл

Я вошла в широкие деревянные двери и оказалась в светлой парадной. Между мощных белых колонн располагался стол консьержа. Немолодой мужчина уже знал меня в лицо. Заметив меня, улыбнулся, я вежливо с ним поздоровалась.

Это историческое здание. Вся лепнина на четырёхметровом потолке восстановлена, на стенах барельефы. Наверх вела шикарная мраморная лестница с пузатыми балясинами. На ступеньках лежала красная ковровая дорожка, прижатая стальной проволокой. На небольшой площадке арочное окно, по обе стороны от которого висели два старинных канделябра. Две узкие лестницы вели выше к квартирам. Всего было три двери. Моя справа. Я позвонила в золотистый звонок. Шли долго открывать, там солидные апартаменты.

Дверь открыла седая строгая женщина в чёрном платье чуть ниже колен. Лицо светлое, немного подкрашены голубые глаза. Это бабушка моей ученицы. Не запомнила, как её зовут.

— Добрый вечер, я к Николь, — помялась я на пороге.

— Добрый вечер, проходите, — хрипло ответила женщина и впустила меня в длинный коридор. Я сняла кроссовки и вступила в туфли на каблуках. Самостоятельно повесила пальто на вешалку в шкаф-купе.

Женщина со мной не осталась, она ушла вглубь квартиры, где орала мать маленькой Николь.

— Да будь прокляты эти деньги! — надрывно кричала хозяйка квартиры. — Он обдерёт меня как липку!

— Илона, не пугай ребёнка! — строго говорила старуха. — И учительница музыки пришла.

— Пусть проваливает узкозадая! Ещё деньги тратить!!!

— Прекрати! Немедленно выпей таблетку!

На время воцарилась тишина. И в этой тишине мы с Николь крались навстречу друг другу. Девочка была одета в длинное белое платье с рукавом. Светлые волосики заплетены в две жидкие косички. Она хорошенькая, как куколка с большими голубыми глазами и маленьким ротиком. Пальчик приложила к губам и поманила меня за собой.

Мы прошли в огромную детскую комнату. За спиной опять раздались дикие вопли раздражённой Илоны.

Детская была полупустой. Маленькая сказочная кроватка под пологом располагалась в дальнем углу. Там же стол, парта и у круглого молочного ковра стеллаж с игрушками. Остальное пустое пространство было предназначено для танцев и катания на роликах. Пианино стояло рядом со входом.

Я закрыла за нами дверь. У пианино стояли две банкетки. Мы сели на них, но не начали играть. С коридора доносились крики.

— Мама разводится с папой, — по секрету сказала Николь. — Мы больше не будем встречаться, это последний урок.

— Тогда повторим всё, что проходили. Вдруг тебе найдут нового учителя, — сдержанно улыбнулась я.

— Не найдут, — тяжко вздохнула девочка. — Мы теперь нищие. Папа сделал геремический тест, я оказалась дочкой нашего водителя, а не его. Теперь мы с мамой и бабушкой уедем в их родной город.

— Тест генетический, — поправила я и погладила её по спинке. — Ты сильно расстроилась?

— Да, — тяжко вздохнула Николь. — Я папу люблю, а он не мой.

— Может, в том городе будет весело. Ты найдёшь себе новых друзей, — чем я ещё могла утешить ребёнка. — Ты запомнила название города?

— Да, — она светлыми невинными глазами посмотрела на меня.

— И как он называется?

— Мухосранск.

Мы с Николь повторили основы. Девочка вышла меня провожать со своей бабушкой, а мать где-то заглохла и голоса больше не подавала.

— Это было последние занятие, — бабулька держалась молодцом, прижала к себе любимую внучку. Отдала мне деньги. — Всего хорошего, Эмилия.

Она запомнила моё имя, а я нет.

— Николь очень талантлива, — опустив глаза, сказала я и застёгивала пуговицы на пальто. Деньги сунула в сумочку, даже не пересчитав. — Вы знайте об этом. Если будет возможность, не бросайте музыку.

Неловко как-то получилось.

— Всего хорошего, — сказала я и вышла из их квартиры.

Это не моя жизнь. Но, побывав в чужой квартире, ты становишься на время частью другой семьи. И начинаешь переживать и беспокоиться. Особенно за детей. Это Николь хочет играть на пианино. А есть ещё Марк в другой семье, который ненавидит музыку. И там свои проблемы.

Я вышла в поздний городской вечер. Дул ледяной ветер, и я накинула капюшон. Посмотрела свой телефон. Мне ещё нужно до квартиры на обмен доехать. Но, открыв сообщение Розы, я встала, как вкопанная. Там светилось вначале моё сообщение, которое я отправила после встречи с Котом.

Солнце: Он не понимает… Анжелика не понимает. Весь мир не понимает! Нельзя так! Я не могу так. Это же омерзительно. Я неправильно воспитана, в меня вбивали не те ценности.

И тут же отвечала Роза.

Роза: «Всё правильно, Солнце! Не ходи с ним на свидание и не встречайся больше. Такие неисправимы. Даже обанкротившись и обнищав, они остаются безумцами».

А глупая я уже пообещала, что приду на свидание, если пробьёт мой номер. Нельзя заигрывать с такими людьми, как Влад.

Солнце: «Одна ты меня понимаешь. Ты приедешь? Я успею квартиру обменять».

Роза: «Не обменивай, если не хочешь. Я нашла твою маму, оплатила лечение. И не обижайся, не возмущайся. Ты должна была мне сразу сказать. Я работаю, у меня, кроме тебя, никого нет. Мне помочь не проблема. Проблема в тебе. Из тебя правды не вытащить, и на контакт ты с трудом идёшь. Вот, лови красивую музыку. Гитара. Я так тоже умею играть».

Меня обходили люди, а я стояла под фонарём, как вкопанная, и в пятый раз перечитывала её сообщение. Я не знала, как реагировать. Это как насильное извлечение из зоны комфорта. Конечно, моя зона не была комфортной, но пугает не меньше. Где-то внутри ликовала маленькая девочка, что уже не одна. Но я старалась её не слышать. Не бывает в жизни вот так просто. Не бывает!

Кто ты, Роза?

Солнце: «Кто ты, Роза?»

Роза: «Твой самый близкий друг. Я обязательно приеду на выходные. С гитарой. Будем пить чай, есть пироги, играть старинные мелодии».