Татьяна Андрианова – Город под охраной дракона. Том I (страница 30)

— Спасибо, за комплимент. — Незнакомый женский голос прозвучал неожиданным мягким бархатом. — Я уверена, что мать бога — очень достойная женщина, но я — не она.

— А кто же ты? — Осторожно поинтересовалась я, справедливо рассудив, что злить того, кого ты даже не видишь недальновидно.

Мало ли кого угораздило появиться перед тобой.

— Я Рэйконхи — хранительница этого места. — Спокойно ответил тот же голос, даже не обидевшись, что мы друг другу не представлены, а я ей панибратски тыкаю.

— Кто-кто? — на всякий случай уточнила я, отчаянно моргая, чтобы вернуть утраченное зрение.

— Рэйконхи — хранительница этого места. — Терпеливо откликнулась та.

То ли ей по жизни присуще ангельское терпение, то ли ее редко кто понимает с первого раза и пришлось смириться с этим фактом.

— Хранительница пещеры? Да от кого ее охранять? Что вообще здесь можно украсть? Сталактиты? — Все еще пытаясь разогнать упорно стоящие перед глазами цветные круги, удивилась я.

Мои усилия не пропали втуне, зрение постепенно возвращалось, а это не могло не радовать. Мало кому хочется лишиться такого важного чувства и заполучить вместо реальной картины окружающего мира разноцветные круги. Слишком уж неравен обмен, какой калейдоскоп не предложи. С небольшим напрягом, но, наконец, я различила даже, что прямо передо мной находится сотканная из света фигура. Несомненно, она принадлежала женщине, что было и так понятно по ее мелодичному голосу. К тому же Рэйконхи сама призналась, что является хранительницей, а не хранителем. Иными словами — особой женского рода.

— Да мало ли. — Неопределенно изрекла хранительница. — Когда-то здесь обитали драконы, а слухи об их несметных богатствах всегда привлекали толпы любителей легкой поживы.

— Умыкнуть золото у дракона можно назвать «легкой поживой»? — Изумилась я, вставая на ноги. — Я бы назвала это «изощренный способ самоубийства».

Мир вокруг все еще отдаленно напоминал полотно импрессиониста. Из-за дезориентации в пространстве меня немного качало, словно моряка, впервые ступившего на сушу после годового плаванья на парусном судне.

— Когда впереди маячит золото, многие горячие головы забывают об осторожности в стремлении набить свои карманы. Драконы, в их понимании, из разумной расы превращаются в тупых ящериц-переростков, которых не облапошит только дурак. И, разумеется, у этих охотников за сокровищем всегда наготове имеется один или два «беспроигрышных» плана, которые раньше точно никому на ум не приходили. — С каким-то мрачным сарказмом пояснила она, будто лично ее очень забавляла бессмысленная возня новоявленных золотоискателей.

— И как? Удачи бывали? — Не могла не поинтересоваться судьбой бедолаг я.

Может, хоть кому-то из них повезло. Хоть кто-то пережил безумную затею.

— Нет. — Я увидела как фигура отрицательно качнула головой. — Драконы никогда не прощают тех, кто тянет руки к их собственности. На склонах этой горы хватает пепла и далеко не весь извергло из себя жерло вулкана. Ты тоже пришла сюда в поисках золота, иномирная девочка?

«Иномирная девочка?» — изумилась про себя я, не зная чему следует удивляться больше: тому что непонятная хранительница, обитающая в богом забытой пещере, вход в которую был засыпан снегом чёрт знает сколько времени назад, прекрасно осведомлена о моём иномирном происхождении или тому, что она назвала меня девочкой. Но тут вспомнила, что это всего лишь сон, а во сне допустимы любые странности. В конце концов все происходящее вокруг является плодом моей разгулявшейся фантазии. Мне даже стало немного жаль красивого сияния камней и мягкого свечения стен, так необыкновенно преобразивших пещеру, с которыми немного жаль расставаться при пробуждении. Пусть это всего лишь иллюзия, но такая прекрасная, что оставаться в её плену как можно дольше казалось хорошей идеей. А что? Тепло, красиво. Даже компания имеется. Вернуть бы ещё зрение и совсем здорово будет. Но это в идеале. А идеалы в нашей жизни большая редкость ибо, как говориться, нет в жизни совершенства. М-да. Что-то меня на философию потянуло.

Настала моя очередь отрицательно качать головой в ответ на вопрос о моём интересе к золоту драконов. Не то чтобы я была убеждённый бессребреницей, для которой денежные знаки и драгоценные металлы пустой звук. Грешна. К чему лукавить перед самой собой? Но всю жизнь бегать от гнева дракона? Пусть даже от одного-единственного и преклонных лет. Ну уж нет. С меня достаточно тех проблем, что уже есть и искать другие до кучи я не намерена.

— Как? Тебя совсем не волнуют несметные сокровища драконов? Если так, тогда ты самое странное существо из тех, что когда-либо ступали на эту гору. — Заметила она и в её голосе явственно послышались насмешка.

Терпеть не могу когда кто-то потешается надо мной и хотела было обидеться, но передумала. Как не прискорбно это признавать, но отчасти она права. Полностью нормальные люди не станут лазать по горам практически без снаряжения и приставать с расспросами к гадалкам, троллями, демонам, а теперь ещё и к дракону.

— Скорее необычная. — Поставила я хранительницу. — Думаю это слово ко мне больше подходит.

— Возможно. — Неопределенно хмыкнула она. — Так что же привело тебя сюда, иномирная девочка? И как получилось, что я чувствую кровь древнего дракона в твоих жилах?

Я пожала плечами. Интересно, о чем это она? Единственный раз, когда мне довелось соприкоснуться с кровью дракона (кстати, и на вид, и на вкус она оказалась жуткой гадостью) это в адском озере, куда нас с Тиграшем изволил окунуться мой так называемый жених Аполлион. Между прочим, не последняя фигура в аду и брат адской девы Нефры, которая в свою очередь является возлюбленной верховного демона. К слову, очень ревнивой возлюбленной. Но после этого случая мы с Тиграшем тщательно вымылись. Неужели даже после тщательной помывки в бассейне с привлечением рыбок, запах крови древней рептилии все ещё можно учуять? Это ж каким обонянием надо обладать? Но вслух я предпочла задать совсем другой вопрос:

— Почему я должна давать отчёт собственному сновидению?

— А ты вовсе не так проста, как может показаться на первый взгляд. — Рассмеялась она и её голос мягким тёплым бархатом скользнул по стенам пещеры, жарким дыханием коснулся кожи моих щёк. — Но кто тебе сказал, что наша встреча не реальна только потому, что она происходит в твоём сне. С другой стороны, если наш разговор всего лишь иллюзия, то почему бы тебе не утолить моё любопытство, а взамен я помогу тебе. Вот и посмотришь, когда проснешься, стоило со мной откровенничать или нет.

— Чем помочь? — удивилась я, сильно сомневаясь, что ночное сновиденье, сколь бы красочно оно не было, сможет заинтересовать старую, повидавшую жизнь драконицу.

— Я могу помочь тебе с драконом, если ты скажешь, зачем он тебе понадобился. — Предложила она.

Надо сказать, предложение звучало заманчивое, если не сказать, чертовски заманчивое. В принципе что я теряю?

— Я всего лишь хочу поговорить со старой драконицей. Задам ей пару вопросов и уйду. — Пояснила я цель своего визита на гору.

— Неужели? — Недоверчиво переспросила Рэйконхи. Пусть я ещё недостаточно прозрела, чтобы видеть выражение её лица (я и лицо-то разглядеть не могла, только расплывчатое пятно на том месте, где оно должно было бы находиться), но её голос был более чем выразителен. — Ты собрала целую команду, даже эльфов привлекла к походу, забралась на гору и все это ради того, чтобы задать пару вопросов огнедышащей ящерице, обладающей скверным характером? Должно быть это очень важные вопросы, если ради того, чтобы их задать ты готова превратиться в горстку пепла вместе со своими отчаянными спутниками. Вряд ли ты успеешь услышать на них ответ, даже если умудришься выкрикнуть раньше, чем драконица наберет достаточно огня для залпа.

— Я не знала, что у драконицы дурной характер. — Возразила я.

Жалкое оправдание, но какое уж есть. Да что я вообще знаю о драконах? В моем мире сохранились лишь противоречивые легенды о них. Впрочем, после памятного купания в кровавом озере мне и Тиграшу не следует опасаться губительного пламени дракона. Если, конечно, Аполлион мне не соврал. С другой стороны, огромная рептилия и без огня найдёт чем приложить, да так, что от меня лишь мокрое место и останется.

— Дорогая, дракониха стара, а раздражительность известная спутница преклонного возраста. К тому же она проживает на горе в гордом одиночестве в полной изоляции от сородичей. Они так давно покинули её, что удивительно, что она вообще помнит их облик и имена. Единственная её компания — фанатики драконианцы, которые только и делают, что деловито шныряют по горе туда-сюда, напевая дурными голосами заунывные мантры, чем надоели ей до чертиков. Думаю, она давно бросилась бы со скалы, лишь бы не слышать их воплей, если бы была уверена, что точно разобьётся насмерть. Тут и у ангела характер испортится.

— Бедняжка. — Иронично фыркнула я. — Остаётся ей только посочувствовать. Ну так гнала бы их прочь поганой метлой. Или огнём, если метлы нет в наличии.

Никогда не поверью чтобы дракон не нашёл аргументов чтобы избавиться от чересчур навязчивых посетителей будь они хоть трижды фанатиками.

— Не получится. Беда в том, что драконианцы считают смерть в пламени дракона самой чистой и даже священной. Прежде, чем драконица это поняла, она успела сжечь их более двух десятков. Но чем больше она усердствовала, тем больше паломников стекалось в эти края в надежде на благополучное воссоединение с Великим драконом через очистительное пламя дракона. Сжечь всех прибывших она не в состояние, так как слишком стара для этого. Вот и приходиться терпеть их присутствие.