Татьяна Андреева – Кровавая луна (страница 2)
Теперь их не то что не развяжешь. Без её слова не разрубишь топором.
Мохнатого недолюбливаю, но и мучения врага приедаются. Взмыл на ветвь. Карканье застряло в горле. Так и сидел, как дурак, с раскрытым клювом. На гигантский белый диск, от которого было светло как днём, наползала красно-коричневая тень.
4
Вскоре вышла Джун. Привалилась к косяку. Изнутри доносились то рычание, то стоны. Она подняла лицо к луне, наполовину прикрытой кровавой каплей. Губы шевелились, на щеках блестели дорожки. Побелели сжатые кулаки.
Нет, Джун, очнись! Страдания Рэма — не великая беда! Разве не слышишь хруста веток, грубой речи? Не видишь огоньков?
Закричал что было мочи. Вздрогнули тонкие плечи. Так-то, девочка, приди в себя!
Толпа вывалила на полянку перед крыльцом. Какое-то время деревенские и хозяйка таращились. Потом в Джун ткнул перст.
— Ведьма!
Жест и слово принадлежали Симоне, которой Джун вместо приворотного зелья подсунула избавляющий от зелёного змия отвар.
Судя по оплывшему овалу, Симона не воспользовалась подарком.
— Никому не вредила и впредь не думала. Идите с миром! Пред вами нет моей вины.
Уверенность в голосе приструнила. Многие забормотали, огляделись недоумённо. Некоторые начали пятиться. И всё бы хорошо, когда б из домика не вырвался душераздирающий вой.
— Волчья подстилка! Я же говорил! — закричал мельник. — Этот убийца прячется у неё!
— Стойте! Он не трогает людей!
— Да? А как же наши животные?!
— Это всё затмение! Оно давит не только на него, посмотрите на себя!
— Сегодня — ягнята, завтра — дети!..
— Что мы будем есть зимой?..
— Обещаю сделать так, чтобы урожай был богатым…
Джун не договорила. Красная тень поглотила луну, свет померк. Она не увидела и не уклонилась от камня, брошенного в неё.
Симона вопила, когда выцарапывал ей глаза. А нечего кидаться камнями. Падаль.
Трещали кости. Не удосуживались переступить через Джун, так и шли, прямо по ней.
У Рэма на шее вздулись жилы, радужки горели, из пасти летели клочья слюны. Без толку. Джун не взяла своё слово, и легче перегрызть лом, чем разорвать такую пеньку.
5
Как ни старался — царапал кожу, клевал пальцы — Джун не просыпалась. Её веки дрогнули, лишь когда жуткая тень слезла с небесного тела, и на мир вновь полилось серебро.
Первым делом она заплакала. Хотя и это оказалось непросто. Закашлялась, выплюнула сгусток, с хрипом перевернулась на бок. Лишённый двери проём показал ей Рэма. Свечи в избе ещё горели. Благодаря их свету хорошо был виден кол.
Она орала, когда кости, срастаясь, хрустели, когда ногти заострились, затвердели, кончики пальцев побагровели, подросли клыки.
Правильно. Только в полной силе можно помочь.
Колдунья поднялась, проплыла к возлюбленному, шепнула на ухо заветные слова.
Туман окутал труп, а когда развеялся, на дощатом полу стоял волк.
То ли было поздно, то ли не достало опыта — зверь остался, живой и невредимый, человек исчез.
Мелькнул серый хвост, только его и видели. Через мгновение из леса раздался вой, и он напоминал:
— Джу-у-у-у-у-у-у-ун!
От её крика на землю посыпались птахи. Молнии ударили в деревья. Вспыхнул и покатился на деревню пожар.
Она повернулась спиной к зареву ярче рассвета и пошла от него прочь. Не представлял, куда лететь, поэтому просто сел к ней на плечо.
Теперь-то мы заживём! Натворим дел всяких. Верный Марвин и его новая, рождённая под кровавой луной, Джун.