Татьяна Алюшина – Свидание вслепую (страница 4)
Накануне вечером родители и оба набора бабушек-дедушек, рассевшись за столом на кухне, призвали ребенка для серьезного разговора. Бабушка, мамина мама, которая забирала Зинулю из дома Риточки, в подробностях описала, что произошло с внучкой, не забыв упомянуть, что семья той девочки потери старательно исправила и компенсировала.
– Надо отдать должное порядочным людям, – заметила бабушка с большим сочувствием в голосе, – они честно рассказали о трудной участи внучки, имеющей такой недостаток, как притягивание всяческих несчастий и напастей на головы приближающихся к ней людей. Бедный ребенок!
– Зиночка, ты понимаешь, что дружить с этой девочкой просто опасно? – строго спросила мама.
– Доченька, мы понимаем, как это некрасиво и, наверное, неправильно – отказаться с ней дружить, – подхватил папа, – но даже ее родные признают, что девочка, сама не понимая и не желая того, наносит всяческий вред окружающим, вплоть до физических травм! Что мы, кстати, наблюдаем в виде синячищ у тебя под подбородком! Стоит прислушаться к взрослым и держаться от этой Риточки как можно дальше! И уж тем более ни в коем случае не дружить с ней!
– Категорически! – вставил дедушка, папин папа, подкрепив требование хлопаньем ладони по столу.
– И ничего в этом нет нечестного и несправедливого, – вступила в воспитательный процесс бабушка – мамина мама, – тем более, вы еще даже толком и не подружились! Всего-то один день знакомы!
– И уже такие напасти и несчастья на тебя! – дедушка – мамин папа – тоже не задержался с высказыванием.
– Нет-нет! Не надо с ней дружить, ни в коем случае, и немедленно пересесть за другую парту! – подала голос бабушка – папина мама (ну, а как же! Все ж участвуют!). – Найди другую подружку!
– Но я уже с ней дружу, – возразила Зинуля. – Она хорошая девочка!
– Никто и не спорит, хорошая, – согласилась мама.
– Но опасная! – повысила голос бабушка – мамина мама – и втихаря, чтоб не заметили, перекрестилась.
В тот момент, растянувшийся, как показалось маленькой Зиночке, до бесконечности, когда весь класс и учительница смотрели на нее в ожидании – какой выбор она сделает, все, кроме Риты – Риточка склонила к парте низко-низко головку, – Зинуля вспомнила все бесконечные требования, пояснения-наставления родственников и поняла, что ничего не боится.
Вообще!
Вариантов имелось в наличии три: направо – на галерку, к Лешке Соколову, налево – на галерку сидеть за партой одной и самый невозможный – прямо к Рите!
Маленькая семилетняя Зиночка, гордо вскинув голову, расправила худенькие плечики, твердой походкой прошествовала через класс и села рядом с Риточкой.
Девочке было все равно – правильно она делает или неправильно, что скажут взрослые и подумают одноклассники и учительница, и будут ли ее ругать родители и сторониться дети, и какие возымеет последствия это ее решение!
Зиночка не боялась оказаться неправой, осужденной, наказанной, потому что в тот момент она была абсолютно свободна и чувствовала вкус этой свободы!
И, между прочим, первый раз в жизни проявила имевшийся у нее в полном боевом наличии железный характер.
Села за парту с Ритой, раз и навсегда – до конца школы, и на всю жизнь, тем самым кардинально и бесповоротно изменив свою судьбу.
Через месяц Зинуля научилась предугадывать и предотвращать неприятности и несчастные случаи, от мелких до весьма серьезных, сыпавшиеся на нее в изобилии по милости подруги. Правда, для этого пришлось выработать целую тактику хотя бы относительной безопасности, совместно с Ритулиными родственниками, регулярно посещая ее милых бабушку и дедушку для ликвидации последствий.
Ну, и потерпеть, само собой!
А еще – отстоять принятое решение в своей семье, обнаружившей тот поразивший их до глубины души факт, что их маленькая, хрупкая, тихая-послушная девочка имеет силу воли и характер такой твердости, что им можно гвозди забивать.
Несколько дней подряд они всем составом уговаривали свое чадо, грозились принять меры, перевести в другую школу, наказывали лишением сладкого и похода в кино, снова настойчиво уговаривали, когда дите приходило с очередным ушибом или синяком, даже плакали, но…
Смирившись, тягостно-безысходно повздыхав, пошли знакомиться с Риточкиной родней и принимать участие в вырабатывании тактики и методов профилактики Зиночкиного «непопадания под раздачу».
А куда деваться! В связи с фатальностью ситуации становилось ясно, что тесных и постоянных контактов двум семьям не избежать, мало ли в какие неприятности и беды втянет девчонок Риточкино глобально распространяемое невезение.
Основной причиной возникновения шквала несчастных происшествий на головы и остальные части тела оказавшихся рядом с Риточкой людей являлась ее неуемная страсть к энергичной жестикуляции во время произнесения любых слов.
Светлана Николаевна, мама Зиночки, придумала гениальный ход – предложила положить в оба кармашка форменного школьного фартука и во все остальные карманы одежды Риты по несколько стеклянных шариков и внушить ей – как только тебя потянет махать руками, перебирай шарики! Придумок и предложений выдвигалось множество, но прижилась только эта, остальные профилактические действия Зинуля предпринимала в дальнейшей жизни уже сама.
А на первых порах, как только Риточка начинала движение кистями рук, вне зависимости от того, где они находились и что происходило вокруг, маленькой Зинуле, научившейся зорко следить за подругой, приходилось кричать:
– Шарики!
И так – по тысячу раз в день!
Но в скорости, где-то через полгода, напоминать уже не приходилось: Рита выработала привычку и сама помнила о профилактике.
Вот так и началась их дружба и жизнь вместе.
А что?
Живут же люди возле действующих вулканов – и ничего! Не жалуются, и, по слухам, хорошо им, в тепле и радости!
Дружба девчонок изменила не только их самих, но и жизнь обоих семейств. Риточкины родные души в Зинуле не чаяли, испытывая глубочайшую благодарность, очень быстро переросшую в любовь, и сроднились с ней и ее близкими. Они прекрасно отдавали себе отчет, что Ритулю ожидала перспектива полного одиночества и вынужденной изоляции – ни друзей, ни подруг… И еще большой вопрос – как там сложится впереди с молодыми людьми и личной жизнью? Но втайне они все же лелеяли надежду и молились: «Может, пройдет, перерастет со временем?»
Не переросло. Не рассосалось, а крепчало по мере взросления, принимая гораздо более разрушительные масштабы, что ни в коей мере не мешало Ритке жить вполне даже благополучно и счастливо.
Зато им с Зинаидой не приходилось скучать ни одного дня, а вместе с ними – и всем родным, об этом и говорить нечего!
Девочки учились очень хорошо, на пятерки и редкие четверки, всегда и везде бывали вдвоем.
А как еще?!
Даже в классном журнале их фамилии, согласно алфавиту, стояли одна за другой: Зинаида Ковальчук, Маргарита Ковалева. И, как выяснилось, они были единственными на всю школу, кто имел такие имена – было бы странно, если б сложилось по-другому…
Микросоциум под названием «школа» создал вокруг них некий вакуум безопасного расстояния, что имело свои бо-о-ольшие плюсы.
Ну, например, Зиночку и Риточку никогда не приглашали на массовые мероприятия, в те времена проходившие в неизмеримых количествах, а даже напрочь заранее исключали из всех списков. Так что построение на общей школьной линейке, сбор макулатуры, политинформации и всяческие конкурсы-концерты в актовом зале, собрания пионерско-комсомольских ячеек, субботники и так далее, до бесконечности, их не касались.
Чем не жизнь! «Не кочегары мы, не плотники!»
Но в полной и окончательной мере семья Ковальчук осознала, чего ожидать от дружбы доченьки Зины с Ритой и ее семейством, после летних каникул, которые девчонки провели в Одессе.
О, это было эпохально!
Надо сказать, Риточкина семья была совершенно необыкновенной, уникальной. Ну, разве в обычной семье могла появиться такая девочка?
Мама Риты, Софья Львовна, родилась и выросла в Одессе, как родились, выросли и всю жизнь проживали там все ее предки, неизвестно в скольких поколениях, которые вели свое начало чуть ли не с основания этого города Дюком Ришелье. И в соответствии с этим все они имели привычки, характеры, темперамент и национальность местных одесских жителей – со всем вытекающим из этих обстоятельств колоритом.
Зато папа. Аркадий Петрович, являлся не менее коренным, правда, в гораздо меньшем количестве поколений, москвичом, с ярко выраженной русско-московской национальностью.
«В те далекие-далекие времена, когда Красная Армия…»
Примерно тогда Аркашу Ковалева, в возрасте двадцати двух годов, юношеское вдохновение и надежда на лихой отдых принесли после успешного окончания института в Одессу.
Выбор отдыха у моря в те времена не пестрел разнообразием – в Турцию никто не приглашал, а за попытку «пригласиться» самому маячила перспектива отправиться ровно в противоположную сторону и в сопровождении конвоя. Но кое-какой и совсем не плохой выбор морских курортов имелся и на территории страны.
Пятеро друзей-однокурсников, посовещавшись, решили двинуть в Одессу.
Там и случилось Аркаше на пляже узреть местную красавицу Сонечку Левинсон! Видение потрясло бледного москвича, свеженького выпускника архитектурного института, и ввергло в эротический коллапс!