Татьяна Алюшина – С молитвой о тебе (страница 8)
– Ну, можно, конечно, – растерянно ответила Кира.
А он вдруг неожиданно спросил, окончательно обескуражив и без того пораженную Киру:
– Слушай, а как вы с Ксенией Петровной договорились, чтобы она этих твоих ребят посмотрела?
– Я организую видеосъемку, а после праздников сама поеду в Москву, и мы вдвоем посмотрим и обсудим все подробно, – объяснила Кира.
– А давай я друга попрошу, он профессиональный оператор и живет здесь, он все классно снимет, – предложил спокойно Коля.
– Да ты что? – Кира от радости даже подскочила с дивана. – Серьезно? Ты сможешь это сделать?
– За контрамарки на концерт, – рассмеялся Николай.
– Да какие контрамарки! – возроптала Кира. – В первый ряд посажу, как самых важных гостей!
– Ловлю на слове! – рассмеялся ее горячности он. – Давай объясняй: где, во сколько.
Кира порассматривала его пару мгновений, ушла в угол прихожей, пошуршала там чем-то в сумочке, вернулась, села рядом с Николаем и протянула ему визитку:
– Вот, здесь адрес и электронная почта колледжа.
На визитке значилось: Петрова Кира Владимировна, ниже: «старший преподаватель по классу фортепиано», еще ниже название и адрес учебного заведения, номера телефонов, сайт.
Значит, Петрова! Не Белая. Понятно.
– А номер твоего телефона и адрес электронной почты? – спросил он и пояснил: – Я же не с директором или секретарем буду договариваться, а с тобой.
Она назвала, но предупредила:
– У меня компьютера дома нет, я пользуюсь рабочим, поэтому связаться по электронке со мной можно только днем, и то, когда я не на занятиях. Неудобно, в общем.
Дома у нее много чего нет из того, что должно было бы иметься, и это вызывало у Крайнова неизбежные вопросы, пробуждая любопытство и твердое желание докопаться до ответов. Ну, это он обязательно сделает!
Вот только присмотрится внимательнее к девушке Кире, которая перестала быть Белой и стала Петровой!
– Ой! – вдруг вспомнила Кира. – Мы же совсем забыли про твоих родителей!
– Точно! – кивнул Николай.
Достав телефон из кармана брюк, посмотрел время и чертыхнулся про себя: два тридцать ночи!
– Бать, ну что там у вас? – спросил, когда отец взял трубку.
Кира смотрела на него, пока он разговаривал и что-то не очень довольно отвечал, и поражалась странности судьбы: ну надо же вот так встретиться, и болтать полночи напролет, и делиться воспоминаниями, и немного откровенничать, и даже договориться о следующей встрече! Как же странно!
– Ладно, пока, – попрощался Николай, закончив разговор, и повернулся к Кире: – Как и ожидалось, рейс отложили до пяти утра, но они все-таки решили лететь.
– А что за срочность? – заинтересовалась Кира.
– У отца день рождения, – принялся объяснять Николай. – А после того, как я поселился в «Метели», у нас стало традицией все праздники отмечать у меня в поселке. Вот они и взяли пару выходных, чтобы прилететь, они же оба работают. А на Новый год родители собрались в Таиланд и путевки уже купили.
– Это замечательно! – порадовалась и отчего-то загрустила Кира, и озаботилась пришедшей неожиданно мыслью. – Слушай, если у них самолет в пять, то около семи тебе их надо встречать?
– Ну да, – кивнул Николай, не совсем понимая, к чему она клонит.
– То есть в шесть надо выехать? – больше с собой размышляла Кира и решение огласила: – Тогда тебе надо ложиться спать, уже почти три часа ночи!
– Да, наверное, надо, – согласился Николай без должной решительности.
Ему не хотелось заканчивать разговор и нарушать их уединение в приглушенном свете торшера и мерцающей свечи, когда за окном вьюжит и метет. Как она сказала в машине? «И ты в домике».
Но поспать действительно надо, еще ехать домой по трудной заснеженной трассе.
М-м-да, надо!
Кира выдала Николаю чистое полотенце и новую зубную щетку в упаковке и, пока он умывался, постелила на диване. Появилась неизбежная легкая скованность, которая возникает, когда ты гостем неожиданным сваливаешься к малознакомым людям, и они стелют тебе постель, показывают, что и где находится, и вам всем немного неловко – тебе доставлять неудобство, им получать это неудобство…
Кира прошла после него в ванную, долго там плескалась, вышла, стараясь не шуметь, улеглась в кровать и выключила свет.
– Спокойной ночи, – шепотом пожелала она.
– Тебе тоже, – отозвался Николай.
Ну что, отбой? Спать? Ироничное: ага, с издевкой!
Какое спать?! Когда обострились все чувства и каждой клеточкой организма она чувствовала его близкое присутствие! Кира и предположить не могла, что можно так остро чувствовать человека на расстоянии – всей кожей, всеми помыслами и стремлениями, всеми пробудившимися инстинктами.
Она старалась дышать как можно тише, замерла, не делая ни одного движения, прислушивалась к любому шороху, доносившемуся с дивана, и честно признавалась себе, что всем, что есть в ней женского, ее неудержимо тянет к Николаю.
Господи, боже мой! Да что же это такое?! Вот в жизни ничего подобного не испытывала!
Неверно было бы сказать, что Коля Крайнов являлся мужчиной всей ее жизни и ее мечты. Так получилось, что несколько лет после их встречи она невольно сравнивала всех мальчиков с ним – ну, это естественно и нормально, все-таки первая любовь, и какая!
И ра-зу-ме-ет-ся, все представители противоположного пола проигрывали это сравнение. Николай стал эталоном не столько мужской красоты, сколько примером того, как должен вести себя парень с девушкой – ухаживать, оказывать знаки внимания, ну и все такое.
Кира не пребывала в иллюзиях и несбыточных мечтах, не ждала новой встречи и продолжения отношений – нет, боже упаси!
Безусловно, Николай сыграл огромную роль в ее жизни, и она хранила дорогие воспоминания, но без ожидания продолжения, без пустых девчоночьих надежд. Зачем? Какой-то внутренней врожденной мудростью, часто дарованной творческим личностям, она понимала, что не нужно превращать в обыденность прекрасную сказку, в которой ты побывала.
Ну, например, ее преподаватель Ксения Петровна – Кира восхищалась ею, благоговела, готова была заниматься с ней сутками, осознавая масштаб гения этой личности, но это же не значило, что она хотела бы жить с ней, разделять быт и повседневные заботы.
Корявое, конечно, сравнение, но близкое к тому, что Кира испытывала к Коле Крайнову. Она смотрела по телевизору его выступления и интервью, и на душе становилось тепло от мягкой приятной мысли, что такой мужчина был ее первой девичьей любовью. И все! Без продолжений и мечтаний – приятно и тепло, и точка.
Когда Кира услышала в новостях, что Крайнов получил тяжелую травму, так испугалась за него, переживала ужасно, даже играть не могла. Ей хотелось как-то поддержать, ободрить, что-то для него сделать. Она целый день бродила по городу, зашла в три разные церкви, поставила Коле свечки за здравие и заказала службу, ее немного отпустило. А проходя мимо какого-то магазина, увидела в витрине такую шкодную и милую плюшевую обезьянку, что застыла от неожиданной мысли.
Кира вспомнила, как Коля, отвечая на ее вопрос, какие животные ему нравятся, сказал:
– Ну, хищники, львы, тигры – такая сила и грация. Но еще я могу часами наблюдать за обезьянами. Наверное, потому, что я гимнаст. Мне нравится их врожденная пластика: как они подтягиваются, как владеют своим телом, распределяют вес в движении.
Кира тут же зашла в магазин и купила эту обезьянку, а вернувшись домой, смотрела на нее и, недоумевая, размышляла: а как же она передаст ему эту игрушку?
А ничего нет проще – больницу, куда доставили Николая, сто раз на дню показывали в новостях, и интервью у его лечащих врачей брали. Ну, ладно, куда ехать понятно, а стоит ли? И решила подождать.
Кира каждый день просматривала в Интернете новости о состоянии Николая и по телевизору не пропускала, но день ото дня их становилось все меньше, а через неделю горячая новость о травме великого спортсмена и вовсе стала пропадать из информационного поля. Через две недели она смогла выловить лишь короткое упоминание о том, что состояние Николая Крайнова остается неизменным, но его уже перевели из палаты интенсивной терапии.
Вот тогда она и поехала, по дороге купив в магазине большой букет садовых васильков и маленькую открыточку, долго стояла и думала, что написать. Слова ободрения? Наверняка его уже тошнит от них. И тогда она написала: «Ты победишь и это! Ты обязательно справишься!» – и, не желая обозначать себя подписью, лишнее это, и никому не нужно, подписала: «С молитвой о тебе».
Прочитала и расстроилась, настолько ей показалось это высокопарно и вычурно, но переписывать не стала, оставила как есть. А в приемном покое миловидная медсестра средних лет раздраженным тоном попрекнула Киру:
– Что-то вы подзадержались, девушка, остальные барышни уже и ходить перестали. – И махнула куда-то в угол рукой.
Кира проследила за жестом и увидела сваленные в кучу на столе, стоявшем у стены, мягкие игрушки, упакованные коробки подарков, цветы в горшках, конверты с открытками, и сразу сообразила, что так раздражило медсестру.
– Вы не поняли, – улыбнулась мило Кира и придумала на ходу, – я не из отряда буйствующих фанаток. Я от одноклассников Николая, мы хотели поддержать его, сказать, что мы с ним и поможем, если надо.
– А-а! – кивнула сразу подобревшая женщина. – То-то я смотрю, вы постарше этих шпингалеток будете. – И, подозвав поближе Киру жестом руки, склонилась к ней и заговорщицки предложила: – Вы тогда в пакет отдельный сложите, что принесли, и надпишите на нем: «От одноклассников», я сама через полчаса отнесу.