Татьяна Алюшина – Две половинки (страница 11)
Застегивая рубашку, он вдруг поймал себя на том, что почему-то волнуется.
– О как! – подивился себе Степан. – Что бы это значило? – Спросил он у своего отражения в зеркале. Отражение многозначительно молчало, саркастически ухмыляясь. Ну и пусть его!
Степан вывалился из ванной комнаты с остатками клубов пара.
– Станислава?
– Я на кухне, Степан Сергеевич, идите сюда! – отозвалась хозяйка.
Она выкладывала из пакетов продукты на столешницу, услышав его шаги, повернулась и улыбнулась навстречу.
У Степана что-то икнуло внутри от этой ее улыбки, которую он увидел в первый раз. Вчера она все больше беспокоилась, пугалась, смотрела на него как на последнее спасение.
Такой бы взгляд, обращенный к каждому мужику, – страна не знала бы, куда героев складировать!
Но эта ее улыбка! Охо-хо-шеньки!
– Здравствуйте, Станислава! – вспомнив, что надо говорить, поздоровался Больших.
– Здравствуйте! – улыбалась она.
Черт! Не надо так улыбаться!
Он старый, осознанно одинокий, битый-перебитый, замызганный волчара, и ему не должны ТАК улыбаться девушки! Как давно потерянному любимому, которого и не чаяли встретить, а вот, увиделись, как герою девичьих грез, как самому…
Черт!
Это следовало запретить законом!
Она такая миниатюрная, не субтильная и тоненькая, а вполне даже при формах: и грудь, и попка, и талия между ними, узенькие ладошки, узенькие маленькие ступни босых ног, шлепающих по плиткам кухонного кафеля, стильная стрижка с косой челкой. И как это у них там называется? Ну, такие прямые, как рваные пряди, не достающие до ключиц, которые девушка постоянно заправляет за маленькое розовое ушко, чуть склонив голову к плечу. И гречишного меда, переливающиеся смешинками, задорные глаза.
«Сколько ей лет?» – вдруг отчетливо, с намеком на туманную перспективу, подумал Степан.
И тут же оборвал себя, обругав почем зря.
Господи, о чем он думает! Ему нельзя думать о ней с какой-либо там перспективой, ему вообще о ней думать нельзя! И разглядывать ее, и замирать чем-то мужским в животе, и холодеть, чувствуя бегущие по позвоночнику мурашки от гречишно-медовых глаз, розового маленького ушка, женственного наклона головы, умопомрачительных прядей волос, тонких пальчиков с ногтями, похожими на миндальные орешки!
«Совсем ополоумел! Ты что?! – рявкнул на себя Степан. – «Запретная зона»! Эта девушка не «позвоню-увидимся»! Ничего легкого с такими не проходит! Барышня Станислава из разряда тех, в которых вдряпываются с потрохами и окончательно! Остынь! У тебя есть Вера, спокойная, налаженная жизнь! Куда ты полез?!»
– Я позвонила в больницу! – радостно оповестил объект, будоражащий нечто в глубинах мужских инстинктов господина Больших, перепугавших хозяина не на шутку. – Состояние стабильное, изменений нет!
– Что и следовало ожидать, – поддержал светскость предложенной беседы Степан.
– Живой, уже хорошо! А изменения к лучшему будут обязательно! – жахнула оптимизмом Стаська.
– Будем надеяться, – выказал осторожность гораздо более сведущий доктор Больших и чинно спросил, указывая на высокий стул у барной стойки, завершающей длинную столешницу. – Вы разрешите?
– Да бросьте вы «паркет» этот, Степан Сергеевич! Что вы, ей-богу!
– Ладно. Брошу, – согласился Больших, устраиваясь на стуле. – Вам чем-нибудь помочь?
– Да. Скажите, что вы не едите? Принципиально или по каким-то другим причинам?
– Я ем все, чем откровенно горжусь.
– Повод, согласна! – похвалила Стаська. – Да, как ваше самочувствие? Выспались?
– Более чем. А сколько я спал?
– Двадцать часов. Или около того.
– Тогда выспался, – улыбнулся он. – Спасибо вам, Станислава.
Стаська улыбалась, посматривала на него, стараясь делать это незаметнее, накрывала стол на двоих, но тут притормозила, не донеся тарелку до столешницы.
– Меня никто не называет полным именем. Это как-то… непривычно и жутко официально.
– А как вас именуют?
– Почти все зовут Стасей, Стаськой, а тетушка – Славой, – продолжив накрывать на стол, уведомила она.
– «Слава» – это, пожалуй, обязывает.
– Вот и она так думала, что когда-нибудь обяжет. Но племянница не оправдала возложенных надежд!
– Что так?
Он с удовольствием принимал участие в легкой беседе, мимоходом удивляясь, чему так радуется.
– Не стали звездой эстрады? Или какой-нибудь еще звездой?
– И не пыталась! Амбиций, знаете ли, нет, звездность не интересует ни в каком виде, – пожала весело плечами Стаська и наигранно вздохнула: – Не удался отпрыск!
– Тетушка разочарована?
– Да ни боже мой! – рассмеялась Стася. – Я ее вполне устраиваю такая, какая есть! У нас взаимное обожание!
Стаська обозрела результаты своих стараний по сервировке стола, осталась довольна и широким жестом пригласила к трапезе: – Поскольку время к вечеру, предлагаю обед. Вы наверняка голодны.
– Наверняка и очень! – улыбался Степан.
Она все успела – и думы передумать, и запретить себе все передуманное, и княгинюшке позвонить, и в больницу, и приготовить грибной суп и лазанью с курицей и грибами, и в магазин сходить… и снова передумать думы.
И сказать себе решительное: хватит!
«На самом деле, хватит сердце рвать. Что будет, то будет! Он на тебя и не посмотрит! Чего ему на тебя смотреть? Это ты, Стасенька, напридумывала себе любови-переживания, а ему-то что? Ему до вас, девушка, интересу нет!»
И постановила: надо радоваться тому, что есть в данный момент – совместному обеду, легкой беседе, возможности дружеских отношений на основе интереса к здоровью Василия Федоровича, а там… Далее следовало минное поле с известными последствиями!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.