Татьяна Алхимова – Сага о Тёмных Воинах (страница 54)

Она не ответила. Тогда Флэк повернул её лицом к себе. Мэй стыдливо прикрывала руками оголенную грудь. И здесь, ниже шеи и дальше, по всему животу, картина была такой же – следы от ран, белесые, загрубевшие.

– Кто с тобой так поступил, Мэй? – Флэк не мог оторвать взгляда от жутких шрамов.

– Судьба, – грустно пожала плечами девушка. – Отвратительно выглядит, да?

– Как же ты выжила после стольких ран? – Странник представлял себе страшные картины издевательств и пыток над беззащитной девушкой, или даже девочкой – он не знал, когда это случилось с Мэй.

– Это не важно, Флэк. Прошлое в прошлом, правда?

– Да. Смотри! – он отпустил Мэй и ловким движением снял с себя анорак, оголив натренированное тело, покрытое мышцами. Он повернулся спиной и попытался указать рукой на неё, – видишь? У меня тоже есть шрамы. Они не отвратительны, да, они говорят о прошлом, и я живу с ними, как с напоминанием о том, что когда-то было. Но я уверен, что такие девушки как ты не должны страдать!

– Даже за дело? – спросила Мэй с вызовом.

– Даже так. Никогда. Даже не думай стесняться своих шрамов, они часть тебя.

Флэк вдруг совсем осмелел, им завладело желание защитить Мэй от всего – и от прошлого, и от настоящего, и даже от неизвестного будущего. Он крепко обнял её и уложил на теплую траву, покрывая поцелуями губы, шею, грудь. Ему хотелось, чтобы эти минуты стали самыми спокойными и приятными, самыми лучшими за последние годы. Он хотел запомнить каждое мгновение, чтобы потом, перед казнью, не было страшно.

– Господи, Мэй… Я не могу больше сдерживать себя, – прошептал Флэк.

– Говорю же, слушай сердце…

– Ты уверена? Ведь я же Тёмный Воин, к тому же, самый страшный преступник во всем Лимане, – у Флэка перехватывало дыхание только от простых прикосновений к Мэй и мыслей о грядущем.

– Ты не Странник сейчас. А просто Флэк, забыл? – Мэй легко притянула его к себе и поцеловала совсем не так, как раньше, а страстно, словно хотела выпить чашу наслаждения до дна. Её руки незаметно скользнули вниз, к брюкам Флэка, а ноги обхватили его тело.

– Забыл… – только и успел выдохнуть Флэк.

Минута за минутой тянулось наслаждение, становилось жарче, солнце успело перейти через зенит, а Флэк всё никак не отпускал Мэй. Она то молча держалась за него и закрывала глаза, то сдержанно вздыхала. Наконец-то Странник почувствовал хотя бы каплю той силы, что свела вместе Вика и Даяну, что удерживала его родителей вместе до самой смерти. И он боялся, что этот момент свободного и обоюдного единения с Мэй закончится. Впервые в жизни, он понимал, что такое на самом деле близость между мужчиной и женщиной, не просто технический акт соития, а нечто большее, когда каждый угадывает движения партнера, его желания и даже немного опережает их. Когда нет необходимости объяснять и принуждать, когда хочется не быстрее закончить действия и отправиться восвояси, а когда хочется не останавливаться, не выпускать из рук, не прекращать чувствовать тепло другого человека.

Флэк видел, как устала Мэй, ему и самому соленый горький пот застилал глаза, они щипали и слезились, солнце жгло спину.

– Не хочу тебя отпускать, но ты устала, я вижу…

– Ещё чуть-чуть, Флэк…

– Ты только не молчи, ладно?.. Не хочу сделать тебе больно.

Мэй сдержанно кивнула и глубоко вдохнула. Флэк уговаривал себя не терять разума, контролировать свои желания, но мужская природа и проснувшиеся чувства, брали верх. И она вторила ему, полностью отдаваясь его воле. Флэк едва справился с нахлынувшими ощущениями, схватив Мэй так крепко, что она чуть вскрикнула, и тяжело вдыхал, стиснув зубы. А она на мгновение и вовсе перестала дышать, Странник успел испугаться, но когда Мэй глубоко, прерывисто вдохнула, успокоился.

Флэк перевернулся на спину, увлекая за собой Мэй, и нежно поцеловал её. Она больше не выглядела изможденной или слабой: на её щеках играл румянец, губы налились кровью, приобретя красивый розовый цвет, глаза потемнели и искали взгляд Флэка, требовали его.

– Почему я не встретил тебя раньше? – спросил в пустоту Странник, чуть отдышавшись.

– Значит, было не время… – Мэй скатилась с Флэка и улеглась рядом с ним, приобняв.

– И умирать теперь не хочется…

– Не умирай. Ты же сильный, ты – Воин. Борись за свою жизнь.

– Всякая борьба будет предательством Правителя. Метку не вывести, только если сам Правитель её не снимет, а на это не стоит и надеяться, – задумчиво высказал свои мысли Флэк. Он не хотел говорить об этом, даже думать, но время неумолимо бежало вперед, не давая возможности порассуждать, прежде чем принимать решение.

– Беги или оставайся верным Лиману и Правителю, молча выполняй приказы и живи, – Мэй смахнула челку с лица Флэка.

– Поздно. Уже слишком поздно.

Шаг первый и последний. Любовь.

Хорошо было лежать на этой уютной, залитой солнцем поляне в тени старого дерева. Флэк думал, что Мэй специально привела его сюда, хотя в предположениях и её целях терялся. Он ужасно боялся, что после того, как уйдет отсюда, то снова не сможет бороться с ненавистью внутри себя, что не сможет ничего противопоставить желанию сражаться и убивать.

– Жаль, что надо уходить, – пробормотал Флэк, прижимая к себе Мэй. Они уже давно лежали рядом и просто молчали, слушая звуки природы, и дыхание друг друга. Говорить ничего не хотелось.

– Всегда надо уходить, – отозвалась Мэй.

– Ты так просто говоришь об этом. Тебе совсем не хочется продлить этот день? – Флэк чуть приподнялся и заглянул в глаза Мэй.

– Зачем? Если впереди ещё так много других дней, может быть даже более чудесных, чем этот… – она улыбнулась ему снисходительно, по-доброму, будто объясняя очевидную истину.

– Мэй, день казни точно не будет лучше.

– Значит, ты всё же решил сдаться? – она села и стала надевать платье. – Застегни, пожалуйста.

– Да. Так будет правильно. Я совершил преступление и должен быть наказан, – Флэк осторожно застегивал пуговицы.

– Скажи, а разве те люди, которые жили в городе не преступники? С их молчаливого одобрения там процветала нищета и бандитизм. Это они безучастно смотрели, как погибают их соседи, дети, старики. Конечно, я не жила в городе, и мне сложно судить. Но нескольких раз, когда я там была, оказалось достаточно, чтобы понять суть тех людей, которые живут в городе постоянно! – спина Мэй напряглась и Флэк, застегнув последнюю пуговицу, обнял девушку.

– А как же дети? Они ведь не виноваты. Но мне было всё равно, кого убивать. Знаешь, я только когда увидел рождение дочери Вика, когда подержал её в руках, понял, что дети не должны страдать за ошибки и заблуждения взрослых. Его дочь – вампир. Просто потому, что так природа распорядилась. И из-за этого, из-за своей врожденной вины она будет страдать и, возможно, её убьет такой же безумный Тёмный Воин, как я. Уж лучше не допустить такого ценой своей жизни.

– Флэк! Вместо тебя придёт другой Воин, ты прав, и история будет повторяться вечно! Пока кто-нибудь не решится всё изменить! – Мэй повернулась к нему с горящими от гнева глазами так резко, что Флэк отпрянул в сторону.

– Изменить установленный порядок это и есть предательство! Я всё равно погибну, так или иначе!

– Тогда почему ты до сих пор жив? Не действует твоя метка! Ты свободен, пойми же! – Мэй закрыла лицо руками и разрыдалась.

Флэк не ожидал такого, он не мог понять, почему она плачет. Её тело содрогалось от рыданий, медленно опускаясь на траву. А Странник продолжал растерянно наблюдать. Бывают моменты, когда решиться приблизиться к человеку и прикоснуться к нему, равносильно прыжку в костер. Вот и сейчас Флэк знал, что должен действовать, но не знал – как. Ему нужны объяснения, причины, но они были у Мэй в голове. Он осторожно взял её за плечи и потянул к себе.

– Почему ты плачешь, Мэй? – тихо спросил Флэк, настойчиво прижимая рыдающую девушку к своей груди.

– Потому что ты ничего не понимаешь! – захлебываясь слезами, проговорила Мэй.

– Да как я могу что-то понять, если ты говоришь загадками?

– Я тебе прямо сказала, что если ты хочешь другой жизни, то должен что-то делать для этого! А не пытаться возвращаться туда, где тебя кроме гибели больше ничего не ждёт! Ты просто не хочешь меня слышать, ты снова забрался в образ Странника, – Мэй так страдала, что Флэк невольно почувствовал свою вину. Его семья страдала из-за него, товарищи теперь тоже в беде, да и Мэй… Что может ждать её?

– Есть такое понятие, как долг. Честь. Преемственность. Гордость, в конце концов, – Флэк ласково гладил Мэй по спине. – Я не могу отказаться от части себя, каким бы правильным мне это не казалось. Да, можно сбежать, можно скрываться всю оставшуюся жизнь. Остаться живым. И изводить себя мыслями о недостойности этого поступка и в итоге – сойти с ума, разочароваться, наделать ошибок и прийти к тому же самому, – к гибели. Пойми, милая Мэй, я – Тёмный Воин. Им родился, им и умру. Сейчас или позже – не важно.

– Ты просто Флэк. Я хочу, чтобы ты был просто Флэком, – Мэй неожиданно успокоилась и с силой прижалась к нему.

– Зачем тебе это? Зачем тебе связываться со мной? Теперь уже ничего из этого не выйдет.

– Как ты узнаешь, выйдет или нет, если не попробуешь? Ты говоришь, как все мужчины, чтобы не брать на себя ответственность за решения. Хорошо, когда девушка вот так приводит тебя в красивое место и не отказывает в исполнении желаний, правда? – Мэй подняла глаза на Флэка, красные, заплаканные и он увидел в них обиду и снова разочарование. – Можно ведь сказать, что ты просто следовал за своими инстинктами и ничего более, а потом прикрыться долгом. Я не думала, что ты – такой. Большую часть жизни я наблюдаю за тобой и не могла представить, что ты струсишь. Что ты не сможешь принять очевидное – единственное верное решение!