Татьяна Алхимова – Путь (страница 7)

– Ну что же вы стоите? Проходите, будьте нашим гостем в этот чудесный вечер, – он снова говорил спокойно, размеренно, будто читал заготовленный текст. Мне стало ясно, что разговор в гостиной до этого момента шёл про меня.

– Добрый вечер, – дневная смелость и дерзость куда-то делись, и на их место пришла опасливая вежливость, мне хотелось сжаться до размеров атома под этими открытыми колкими взглядами. Мужчины встали мне навстречу и едва заметно наклонили головы в знак приветствия. Напротив Рея, спиной к камину стояли ещё два кресла, в одно из них я и опустилась. «Ещё одно цветовое пятно, клякса», – подумалось мне.

– Как вы себя чувствуете? – молодой блондин, с серьгой в виде капли, с улыбкой посмотрел на меня. Он был самым приятным и, видимо, добрым из всех присутствующих – скорее всего из-за возраста и неопытности. А может быть, дело в чем-то другом.

– Спасибо, уже хорошо.

– Наверное, нам стоит представиться, прежде чем спрашивать вас о чем-то ещё, – бородатый с ухмылкой посмотрел на меня и выпустил облако едкого дыма. Он курил трубку, какие я видела только в музеях, – огромную, деревянную, по виду очень и очень старую. – Линкок, капитан Линкок, если быть точным.

– Вот любишь ты во всём быть первым, – смешливо проворчал блондин, затем повернулся ко мне и всё с той же добродушной улыбкой произнес, – старший помощник Франц! Франсуа на самом деле, но Франц звучит гораздо лучше. Теперь ваша очередь, – он пристально посмотрел на старика с бокалом.

– Ну что же… Гальер. Можно без всяких дурацких званий, – голос его был очень низким и хриплым, будто он говорил сквозь пелену тумана. Мне он показался слишком странным, серьезным, ведущим постоянную войну внутри и снаружи. Я переводила взгляд с одного на другого, рассматривала их, вдыхала аромат дыма и пыталась рассмотреть сквозь серую пелену Рея. Что он скажет, что спросит? Но все ждали, пока я представлюсь.

– А вы? Как ваше имя? – Франц явно был непоседлив как молодой жеребенок. Он с интересом смотрел на меня, лицо его было в постоянном движении, живой взгляд успевал заметить всё. Я серьезно задумалась. Стоит ли им называть своё настоящее имя? Возможно, они знают его, тогда если я скажу неправду – это будет выглядеть, по крайней мере, странно, тем более что я не знаю их намерений. Но если никто из них не знает моего настоящего имени, то не стоит вот так сразу раскрывать про себя всю правду. Хотя бы ради безопасности, если можно говорить об этом, находясь вообще неизвестно где. Я решила назваться вымышленным именем и никак не могла придумать ничего подходящего. Пауза затянулась, все смотрели на меня и ждали.

– Рина, – сказала я первое, что пришло мне в голову. Никаких ассоциаций, никаких хороших идей. Ну, пусть пока что меня зовут так, а дальше посмотрим. Рей как-то странно взглянул на меня, мне показалось, что он удивленно поднял бровь, – за дымом от трубки сложно было рассмотреть подробнее его лицо. Меня бросило в жар, неужели он знает моё настоящее имя?

– Добро пожаловать, Рина, – спокойно произнес Рей. – Простите, что пришлось поступить с вами довольно некрасиво, но, как верно заметил Франц, лучше увидеть всё своими глазами, чем потом всю жизнь считать себя ненормальным. У нас не так много свободного времени, но если вы хотите, мы покажем вам кое-что из нашего мира. Город, например.

– Было бы гораздо лучше, если бы вы рассказали мне немного об устройстве вашего мира. У меня накопилось достаточно вопросов за то время, пока я была одна, – набравшись смелости, я решила задавать вопросы в лоб. Всё же мысль о том, что происходящее – нереально, ещё поддерживала меня и даже в какой-то степени развязывала язык.

– Рей, не трать время на пустые разговоры, она либо ничего не поймет, либо ей ни к чему эта информация. Гость он и есть гость, – Гальер снисходительно улыбнулся мне. Какой противный старик, неужели он занимает какую-то важную должность, что вот так свободно, против всяких правил приличия, может говорить обидные вещи.

– Да ладно вам, если человеку интересно, то почему бы и нет? – Франц вступился за меня горячо, даже радостно. – Разве часто у нас бывают люди не из других городов, а других миров? Я вот такого не припомню.

Капитан Линкок убрал трубку от лица и громко рассмеялся, шлёпнув Франца огромной рукой по спине:

– Да ты же зеленый ещё, считай почти ребенок, куда тебе помнить о таких вещах. Твоих воспоминаний горсть, если наберется, уже хорошо, – он улыбался широко, глаза его тоже смеялись. Однозначно, он гораздо добрее и проще, чем Гальер. Я старалась подмечать всё, что могла, каждую мелочь, чтобы понять, с кем имею дело.

– Капитан! Но ведь это правда, за последние лет пятьдесят никто к нам не перемещался, – Франц не хотел сдаваться, но обиженным или задетым не выглядел.

– Да, правда. Хотя это ничего не значит, мы просто могли об этом не знать, как не знают и люди из мира Рины, что мы бываем у них, – Рей снова вступил в разговор. Заметно, что ему интересно побеседовать об устройстве мира.

– Ладно, вы можете болтать тут хоть до утра, но завтра в бой, а годы берут своё. До встречи, – Гальер встал, пожал всем руки, кивнул мне и вальяжно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Предлагаю пройти в столовую и поужинать. Там и продолжим наш разговор, – Рей встал и проводил нас к едва заметной двери в стене напротив окон.

Мы прошли в такую же белую комнату, но гораздо меньше. Окна столовой выходили на мостовую, свет фонарей стал совсем тусклым, поэтому в комнате зажгли люстру. Большой белый стол, окруженный мягкими стульями, уже накрыли к нашему приходу. Во главе стола сел Рей, а мы расселись по бокам. Я снова оказалась одна напротив всех. Но тем лучше, мне будет удобнее наблюдать. Та же самая старушка, с которой мы виделись ранее, принесла горячее, по виду – запечённую птицу. Может быть даже индейку, во всяком случае, размер соответствовал. В этот момент я поняла, насколько голодна. Поэтому молча принялась есть, слушая разговор мужчин и запоминая каждую деталь.

7.

Разговор шёл неспешно и был похож на беседу между друзьями, а не сослуживцами. Мне удалось понять следующее: Франц имел принадлежность к войскам, ведущим бой на воде, видимо, поэтому серьга у него с каплей. И несмотря на молодость, он не последний человек, но в бою не участвовал, находился в штабе и разрабатывал стратегии ведения боя. Капитан Линкок руководил отрядом, ведущим подрывную деятельность. Всё, что взрывалось, горело и светилось, – в его ведении. И что удивительно, Франц по званию оказался выше, чем Линкок. Да и «капитан» – не звание, а просто красивая приставка к имени, которая нравилась Линкоку, Рей даже пошутил на эту тему. Они обсуждали сегодняшний бой, устройство какого-то оружия и я половину не могла разобрать, потому что не понимала многих слов и даже названия мест ни о чем мне не говорили. Когда нам принесли чай, все немного расслабились, Линкок снова стал набивать трубку, готовясь закурить. Франц задумчиво мешал ложкой чай, хотя сахара туда не положил. Рей медленно отпил из кружки, провёл взглядом по каждому из присутствующих и остановил его на мне:

– Ну что ж, если у вас есть вопросы, Рина, то задавайте. Думаю, мы сможем ответить на большинство из них, – он откинулся на спинку стула и ждал. Я думала, с чего начать, столько всего непонятного было в этом мире. Но первым с моих губ слетел самый нелепый и бесполезный вопрос, как мне показалось:

– Почему всё здесь белое?

– Хороший вопрос, – Франц продолжал размешивать чай. – Я бы даже сказал очевидный. Но ответить на него не так просто.

– Это целая философия, которую даже не каждый житель нашего города понимает, – добавил Линкок, а Рей продолжил:

– Если говорить кратко, то белый цвет символизирует идею не чистоты в плане принципов и морали, как можно подумать. Это – чистый лист. А мы, люди, которые появляемся на нём пятнами – рисуем свою судьбу, свой путь. Конечно, это своего рода аллегория. То, что невозможно увидеть глазами, но то, что действительно существует, должно быть выражено физически в реальном мире. Почему бы не сделать совершенно чистый, белый город, пустой и холодный, и наполнить его людьми в разноцветных одеждах, идущих к своей цели, даже если этой цели нет? Каждую ночь этот город становится черным, как тьма, как лист черный, зарисованный и зачерченный линиями судеб. А утром он снова бел и чист, и всё начинается с нуля. Каждый день мы пишем свою личную и общую историю, чертим свои линии.

– Да-да, рождаемся и умираем вновь, – чай Франца начал остывать и он, шумно положив ложку на блюдце, залпом выпил.

– Я бы сошла с ума всю жизнь жить среди белых стен. Как в дурдоме, – вырвалось у меня. Линкок кивнул:

– А вы думаете, почему мы постоянно воюем? Чтобы, как раз-таки, не сойти с ума.

– Не надо мрачности, капитан, – Рей строго посмотрел на него, и Линкок закусил губу. – Может быть, вы хотите спросить ещё что-нибудь?

– У меня есть ещё три вопроса. Где все остальные люди, женщины, дети? На улицах пустота. Что это за белые небоскребы на краю города? И с кем вы воюете и за что? – мне удалось собраться с мыслями и сформулировать основные интересующие меня моменты.

– Странно, что вас не интересует, когда мы вернем вас домой… – Рей задумался. – Давайте я начну с небоскребов. Они стоят не на окраине, на самом деле они занимают самое сердце. Там находится всё самое важное – архивы, лаборатории, производство, правители. В нашем мире нет стран, как у вас. Мы живем в городах, каждый из них объединяет людей вокруг себя, исходя из разных причин. Города-государства. И в каждом свои порядки, свои законы. Хотя так назвать их нельзя, скорее это просто правила, которых придерживаются все жители. Собственно приверженность каким-то определенным правилам и есть одна из причин объединения людей. А весь мир держится на том, что мы не преследуем людей из-за их расовой принадлежности, из-за их принципов и взглядов, во всяком случае до тех пор, пока выполняются правила. Мы просто воюем, чтобы не уничтожить самих себя. Когда наши представления о мире настолько расширились, что мы поняли, какой на самом деле страшной силой обладаем, тогда и было принято решение направить её в самое мирное русло.