Татьяна Алхимова – Не ангелы (страница 13)
– Я у тебя бестолковый совершенно. Дурак.
– Скажешь тоже. Совсем как отец.
– Ну, правда!
– Вовсе не дурак, а так… Дурачок, – мама рассмеялась и потрепала меня по голове. – Ладно, время позднее. Я пойду спать, а ты можешь добежать до Динара – у него горит свет, а домашние уехали на несколько дней.
– Правда?
– Да. Мы ведь разговаривали с ним днём.
– Тогда пойду. Да? И могу остаться на ночь если что?
– Можешь, конечно.
– Мам…
– Ну что? – она уже встала и добралась до двери.
– Спасибо…
– Беги, отцу я всё сама скажу.
Собрался я моментально. Вернее, даже не собирался толком. Как был – в домашних потрёпанных штанах и футболке с ярким принтом из любимого аниме, – выскочил в коридор, накинул куртку, кроссовки и, схватив ключи, через три ступеньки слетел вниз. Светофор не работал, мигая жёлтым. Пользуясь тем, что дорога пуста, я без оглядки перескочил на другую сторону, только перед подъездом задрав голову – свет, действительно, горел. На кухне.
Звонить в дверь я не стал, а тихонечко постучал. Створка открылась нескоро, и очень осторожно, будто на пороге стоял не Динар, а кто-то другой. Его уставший взгляд скользнул по моему прикиду и вернулся к лицу.
– Полегчало? – только и спросил он.
– Да. Могу войти?
– Входи.
Ди отошёл в сторону, пропуская меня в квартиру. Пахло сигаретами и чем-то съестным, но непривычная тишина резала слух. Я скинул куртку на вешалку и разулся под пристальным наблюдением друга.
– Ты прямиком из постели? – уточнил Динарчик.
– Типа того.
– Если болеешь, зачем пришёл?
– Я не болею. И… Нам надо поговорить.
– Ладно. Руки вымой, я на кухне. Чай пью.
Послушно проследовав в ванную комнату, я долго мыл руки, хоть и не видел в этом никакого смысла. Отгоняя неприятное чувство вины за обман, заставляя себя настроиться на разговор, который уже успел сложиться в голове по дороге сюда, я медленно зашёл на кухню. Динар сидел за столом, спиной к окну и монотонно перебирал синие и голубые камни, рассыпанные по столешнице, застеленной бархатистой тканью.
– Александрит… Танзанит… Сапфир… Аквамарин… Шпинель… Турмалин… Не хватает индиголита… Или ну его… Забыл, – бормотал Ди, не обращая внимания на меня. Свет причудливо играл на драгоценной россыпи, а я не мог сообразить, к чему всё это.
– Мама сказала, что ты один…
– Как видишь – нет.
– Прости.
– Чай будешь?
– Нет, спасибо.
– Ну как знаешь.
– Динар!
– А?
– Нам нужно поговорить.
– О чём?
– Да обо всём.
– Я тебя слушаю.
– У меня сложилось несколько неожиданных разговоров за последнее время… И вскользь они коснулись нас с тобой. Ты многое скрываешь, недоговариваешь, а ведь ситуация складывается серьёзная. Я боюсь, что мы влезем в то, от чего невозможно отмыться. Ди, ты слишком изменился. Если раньше я понимал тебя, твои желания и знал цели, то теперь – нет. И дело не в том, что случилось зимой, не в Ане. Ты действительно был прав. Даже хорошо, что вышло именно так…
– Тогда в чём проблема?
– Ну в тебе же… Динар.
– Слушай, Илюх, не пойму, что ты хочешь? Ничего уже не будет как прежде! Ни-че-го! Я устал, если ты не видишь. На мне учёба, занятия с Ли, помощь отцу, наше с тобой дело, на которое ты постоянно забиваешь. Детство кончилось! Ясно? – он опустил голову и сжал руки в кулаки, опираясь на стол. Мне стало не по себе, горло сковало, и жар ударил в уши и щёки.
– Я забивал только потому, что… Мне тоже было трудно! Я лишился надежды на светлое чувство, получил удар в спину от лучшего друга, пусть и полезный такой удар. У матери плохо со здоровьем, я не понимаю, что творится в наших с тобой отношениях. А потом прихожу к каким-то левым ребятам, которые намекают, что ты можешь достать для них кое-что…
– Что с матерью? – Ди встрепенулся, и наконец-то я смог увидеть его глаза. Красные, будто заплаканные.
– Не знаю. Она не говорит. Наверное, очередное обострение.
– Она была у врача?
– Да.
– И что?
– Прописал таблетки.
– Держи меня в курсе.
– Динар! – я накрыл свободной стороной ткани камни, лежавшие перед ним, и наклонился вперёд. – Что с тобой?
– Ничего, Илюш. Или всё.
Он ухватил меня за затылок и подтянул к себе так, что мы столкнулись лбами. Я вдруг вспомнил, как однажды, за несколько месяцев до того, как жизнь Ди начала рушиться, случилось нам убегать от разъярённой соседки сверху. Ей не понравились наши разговоры на лестнице, и она решила прямолинейно намекнуть, что делать так нельзя. Позже её, кстати, забрали на лечение. И немудрено! В нас тогда летело всё, что только могло – начиная от обуви и каких-то булыжников, до зонтов и бутылок. Ди успел перемахнуть через перила на пролёт вниз, а мне пришлось отчаянно сигануть в окно, благо этаж был невысокий, а на улице аккурат вплотную к стене припарковался знакомый отца. Я честно думал, что переломаю себе все кости, но – повезло. Кажется, что было это вчера…
– Ты – мой единственный друг. Ближе никого нет, Илюш. Я хочу оградить тебя от всего, что может представлять опасность. Понимаешь? Пусть бы я весь извалялся в грязи, но ты должен остаться чистым. Ты не должен страдать, тебя не должны обманывать.
– Ди. Нет. Помнишь? Мы – вместе. Один ты никогда бы не справился и не справишься. И я один тоже не смогу. Если уж мы – братья, то… Не отгораживайся от меня, пожалуйста.
– Не могу. Ты прав, кое-какие дела зашли слишком далеко. Но я сделаю так, что нас с тобой это перестанет касаться. Мы уйдём в тень и будем делать всё чужими руками.
– Зачем? Зачем вообще это делать?
– Ты же видел, что лежит на столе?
– Да.
– Кажется, будто целое состояние. А на самом деле, как думаешь, сколько останется нам?
– Не знаю.
– Малость. Один камень из сотни. Я так не хочу. Слишком много в них нужно вложить.
– Не понимаю.
Динар отпустил меня, свернул ткань и отодвинул в сторону с тяжёлым вздохом.
– То, чем занимается отец, приносит очень хороший доход. Я не думал даже, какие суммы проходят через счета фирмы, пока не увидел своими глазами. Потом сравнил расходы, всё пересчитал несколько раз… Он обманывает меня. Вернее – обманывал. Я не смогу ничего исправить, пока полностью не стану владеть всем. Но, чтобы быть свободнее в распоряжении той частью, которую мне доверили, требуются деньги. И не малые. Честным путём я зарабатывать их буду лет десять. Долго! Так что… Если есть возможность…
– Это же риск!