Татьяна Алхимова – Море в облаках (страница 4)

– Выдумщица, действительно, – Жан сорвал цветок ромашки, который рос рядом и протянул Офелии. – Вот, держи. Будем считать, что я твой друг, и я тебя люблю!

– Глупости какие! – фыркнула Офелия, но цветок взяла.

– Это ты говоришь глупости и думаешь – тоже. Тебе скоро школу заканчивать, а ты самых простых вещей не видишь. Вот я знаю, что ты сегодня покупала булочки с корицей. А эта милая женщина, которая тебе их постоянно продает, совершенно точно тебя любит, хоть самую каплю. Поэтому всегда тебе улыбается и кладет самые свежие и лучшие булочки в корзину, – Жан едва удержался, чтобы не показать по-детски Офелии язык.

Девочка широко раскрыла глаза, и с удивлением смотрела на нового знакомого. Откуда он так много знает про неё. Офелия испугалась, отец говорил ей, что разговаривать с незнакомцами очень опасно. Но она и подумать не могла, что этот смешной мальчишка может чем-то ей навредить.

– Я пойду, пожалуй, – произнесла Офелия, поднимаясь.

– Испугалась? – весело спросил Жан.

– Конечно! Меня папа предупреждал! У тебя тут в засаде кто-нибудь сидит, наверняка. Сейчас ты заговоришь меня и всё, – Офелия пятилась назад.

– Вот глупая. Скажи, зачем мне быть опасным? А? Это же совершенно неинтересно! – Жан отвернулся и безразлично добавил, – можешь идти домой, конечно. И продолжать фантазировать про всякие ужасы. А я буду играть с мячом, сто лет его в руки не брал!

Жан подошёл к дереву и выудил из-за ствола большой красный мяч. Офелия молча наблюдала за его ловкими движениями и ужасно хотела присоединиться. Вообще, она считала себя достаточно взрослой для того, чтобы играть с мячом. Но этот был чрезвычайно красивым, новеньким и блестящим, как карамелька. Никто ведь не увидит, что она играет. В ней боролось желание поиграть и страх, навеянный мыслями о возможной опасности.

– Лови! – Жан бросил мяч в Офелию, будто и забыл, что она собиралась уходить.

Девочка поймала мяч и держала его в руках. Он был тяжелым, крепко-надутым и теплым, нагретым жарким летним солнцем. Сейчас Офелии надо решить, что сделать: оставить мяч и пойти домой, или же остаться и попробовать поверить Жану. И она решила остаться. Ловко подбросив мяч, она отбила его рукой. Мальчишка весело рассмеялся и принял игру. До самого вечера они бегали по поляне, перекидывая друг другу мяч, кидали его в самодельную цель на дереве, а иногда просто сидели молча и отдыхали. Офелия давно так весело не проводила время, она уже и забыла, каково это – играть с ровесниками.

Когда солнце стало золотить верхушки деревьев, а со стороны моря подул прохладный ветер, девочка стала собираться домой. Неожиданно она загрустила от того, что день закончился и нужно прощаться с Жаном. Он оказался хорошим мальчишкой, добрым и веселым, даже когда он назвал её глупой, то у неё не возникло чувства обиды, потому что в глубине души она знала, что его слова – чистая правда. Так сложно было признаться, что есть на этом свете люди, которые относятся к Офелии по-доброму. Гораздо приятнее было думать, что она одна-одинешенька на всём белом свете и только папа действительно дорожит ей и добр к ней. Ведь тогда можно вернуться домой с грустным лицом или даже с веселым, но всё равно забраться к нему на коленки и быть приласканной. Да, Офелии нравилось, когда папа жалел её, проявлял лишний раз внимание и заботу. Тогда ей казалось, что всегда можно быть маленькой девочкой, скромно улыбаться знакомым и просто жить. Она всеми силами сопротивлялась взрослению, потому что вырасти значило бы перестать мечтать и придумывать, перестать жить в сказке. А все её попытки казаться взрослой были бравадой, как малыши в песочнице хвалятся, что они уже большие.

– Тебе, наверное, пора домой? – спросил Жан без капли грусти.

– Да, пора. Не хочу, чтобы отец беспокоился, – Офелия бросила взгляд на мяч, а потом на Жана.

– Ну, тогда иди. Спасибо за компанию, было весело! – Жан в шутку отвесил поклон.

– И тебе спасибо! Ты оказался не таким ужасным, как мои одноклассники.

– Не могут быть все твои знакомые мальчишки такими уж плохими, не верю я в это! Ты просто с ними не пробовала играть в мяч, – он улыбнулся своей широкой, доброй улыбкой, и Офелия почти поверила ему.

– Могут-могут, – скорее из вредности сказала она. – А ты завтра будешь здесь? Мы могли бы снова поиграть вместе.

– Может, буду, а может – нет. У меня каникулы, и я не знаю, где захочу оказаться завтра! Но ты всё равно приходи, – он махнул ей рукой, поднимая мяч и собираясь уходить.

– Так у кого ты остановился? – Офелия тоже махнула Жану рукой на прощание, торопливо двигаясь к склону.

– Говорю же, прямо здесь. Беги! – Жан снова улыбнулся и побежал в противоположную сторону.

И Офелия побежала. Солнце вслед за ней катилось с небосклона, и девочка не хотела проиграть ему, своему яркому, горячему сопернику. Вот уже и фруктовые сады позади, на бегу Офелия успела надышаться сладковатым ароматом остывающей коры. Мостовая тоже отдавала своё тепло в воздух, в городе всё ещё было душно после дневного пекла. Кое-где в домах зажигались огни, Офелия прибавила шаг.

Отец уже был дома, но чем-то озабоченный молчаливо готовил на кухне ужин. Офелии показалось, что он даже не обратил внимания на её возвращение. В маленькой девчачьей груди поселилась капля обиды и разочарования. Раньше отец никогда не позволял себе так холодно встречать дочь. Она поднялась к себе в комнату и села на кровать, везде валялись вещи, мягкие игрушки, и этот беспорядок раздражал. Посидев немного в обиде и злости на ситуацию, на отца и немного – на Жана, Офелия всё же спустилась вниз. Мартин уже накрыл на стол и ждал её. Разговор не клеился. Офелия рассказывала, как прошёл день, а отец отвечал невпопад, либо просто молчал.

– Давай поедим в тишине? – спросил, наконец, отец.

– Хорошо, – Офелия совсем расстроилась, пораженная поведением отца.

Так же молча, они убрали посуду и разошлись по своим комнатам. Отец пожелал Офелии спокойной ночи, поцеловал в лоб, как и всегда. Но что-то в его действиях было ненастоящее, неживое. Не было привычной теплоты и отдачи, он словно робот – просто выполнял свои обязанности.

Офелия лежала в темноте, смотрела на лунный след, лежавший на стене, и хотела расплакаться. Но, вспомнив, что взрослые девочки не плачут, решила держаться. Чтобы папа не подумал, будто она плакса и каприза. Она повернулась на левый бок, чтобы луна светила в спину, и заснула.

Глава 2. Прощание.

Утро нового дня не принесло Офелии радости, на которую она так рассчитывала вечером. Отец ушел рано, не дождавшись, когда она проснется, и только оставил короткую записку на столе по старой привычке. Девочка тоскливо съела остывший завтрак и вернулась в свою комнату. Делать ничего не хотелось. Книги, интернет, – всё надоело. Поручений отец тоже никаких не оставил, а брать инициативу в свои руки Офелия не привыкла.

Её тревожило поведение отца, никогда он не позволял себе такого отчужденного, холодного поведения. Но поговорить они теперь смогут только вечером, да и ещё неизвестно, станет ли Мартин что-то объяснять дочери. Офелия хоть и хотела казаться взрослой, любила не акцентировать на этом внимания. Ей было приятно и спокойно, когда отец считал её маленькой девочкой. Мир взрослых пугал своей неизвестностью и непременными тоской, усталостью и меланхолией, которые она замечала у всех свои великовозрастных знакомых. Теперь эти болезни духа добрались и до её отца, а, значит, он стал немного дальше от Офелии. Она чувствовала это, и не хотела отпускать его.

Бесцельно прослонявшись по дому до самого обеда, девочка решила вернуться на холм, в надежде встретить там Жана. Он ведь сказал, чтобы она приходила. С ним хотя бы не будет скучно. Быстро надев удобный летний костюм, Офелия схватила бутылку воды, пригоршню конфет, и убежала.

День снова был мучительно жарким, а из-за аромата цветущих садов казался ещё и тягуче-сладким, как мёд. Девочка пробиралась сквозь густой горячий воздух, и торопила себя. На холме гулял теплый ветерок. Он не приносил такую желанную прохладу, но дышать стало легче. Офелия вышагивала сквозь траву к дереву. Под ним, она видела, лежал Жан.

– Привет! – бодро поздоровалась девочка. – Я принесла нам конфет!

– Ух ты! Привет, подруга! – Жан лучезарно улыбнулся и выбрал из горсти конфет три разноцветных. – Спасибо! Вот этого мне для счастья и не хватало. А я думал, что ты не придешь сегодня.

– Почему? – Офелия села рядом и тоже взяла себе конфету. Одну. Самую любимую, желтого цвета.

– Настроение у тебя плохое с утра было, – тихо ответил Жан.

– Откуда ты знаешь? – удивлению Офелии не было предела.

– Да так, птичка напела, – повел плечом мальчик и снова улыбнулся. – Давай не будем грустить, а?

– Странный ты…

– А я бы так не сказал! Вот ты – точно странная, обиделась на отца неизвестно почему. У взрослых свои проблемы, вырастешь – поймешь, – он достал из-за дерева ракетки для бадминтона и красивые красные воланчики. – Будешь играть?

– Буду, – Офелия взяла ракетку из рук Жана. – А ты прям знаешь, как там, у взрослых, жизнь устроена.

– Может, и знаю. Только тебе всё равно не расскажу, – он шутливо показал ей язык и отбежал в сторону.

– Почему это?

– Потому что тебе это неинтересно! Ты же вчера так и не поняла мою историю.