Татьяна Алферьева – В отпуск на отбор (страница 26)

Скай тоже, мягко говоря, не идеал – чего только стоит его хамство в начале знакомства – однако с ним я могу быть сама собой, и не пытаться соответствовать чужим представлениям о том, какой должна быть девушка богатого, успешного парня, хотя Скай даже побогаче будет, но, как и в случае с Максом, это не личная заслуга, а голая удача родиться в обеспеченной семье.

– Всё. Я – спать. – Так и не дождавшись ответа, направилась в сторону палатки, где без всяких спальников растянулась на восхитительно мягком матрасе.

Платье жутко стесняло движения, длинный подол путался в ногах, лиф то и дело сползал вниз и набок. В конце концов я не выдержала и, спросонья не особо соображая, что творю, избавилась от чёртовой гламурной тряпки, а вместе с ней и от силиконового бюстика-невидимки, после чего закуталась по подбородок в одеяло и провалилась в глубокий сон. Последняя связная мысль была отнюдь не о Скае. Я беспокоилась о канувшем в ночи Шулере, но взбодрить себя ради его поисков не смогла.

Глава 17

Утром я проснулась с ощущением того, что кому-то что-то задолжала.

Например, нормальное свидание, а не вот это вот всё.

Открыв глаза, первым делом узрела сладкую парочку: на груди лежащего на спине Ская в расслабленной позе почивал крыс, уткнувшись носом в ямочку между ключиц.

Эх, жаль коммуникатор остался у Мэг и мне было не на что заснять сию компроматную милоту.

В палатке, благодаря плотной ткани, царил уютный полумрак, хотя снаружи было уже довольно светло.

Скай (всё-таки он золотко) то ли из-за жары, то ли из солидарности спал без футболки, аккуратно свёрнутой и сложенной в уголок возле моего платья и бюстика. При виде последнего я покраснела и быстренько переложила его вниз. Сама надела футболку и босиком пошлёпала по прохладным с утра камням к реке. В пушистых кронах окружающих деревьев переругивались, защищая территорию, птицы.

Днём водопад утратил большую часть сказочного очарования и стал напоминать след от бензина – вышедшего из употребления более столетия назад топлива для наземного транспорта.

Я осторожно погрузила руку в воду, и она окрасилась сразу в несколько цветов налипшего на неё фитопланктона. Н-да, искупаться не получится. Хорошо, что Скай позаботился о запасах не только еды, но и чистой воды, даже жевательные таблетки – заменители зубной пасты – прихватил. Чувствуется опыт походной жизни.

Вскоре к пробуждению Занозы всё было готово: умытая я, по-прежнему щеголяющая в чужой футболке, свежесваренный кофе и бутерброды из вчерашней закуси к вину, бутылка которого так и осталась не откупоренной.

– Доброе утро, – обернувшись на шорох, я первым делом уткнулась взглядом в кубики пресса. Неизвестно когда и как, но Скай уже успел загореть под местными солнышками. До бронзы дело ещё не дошло, но приятный золотистый беж вовсю наличествовал.

Слегка смутившись, я поднялась навстречу, собираясь вернуть хозяину его одёжку и взамен натянуть платье. Да, неудобно, но видеть Ская полуголым – неудобно вдвойне.

– Ты куда? – Заноза, на плече которого как ни в чём не бывало умывался крыс, заступил мне дорогу.

– Переодеться, – я постаралась, чтобы голос звучал непринуждённо и естественно.

– Зачем? Мне так больше нравится: мило, по-домашнему, – усмехнулся Скай, явно потешаясь над чужой стыдливостью.

– И почему мужчины обожают разгуливать по дому полуодетыми? – ехидно фыркнула я. – Помнится, когда в студенческие годы подрабатывала курьером, частенько нарывалась на клиентов в трусах. И это при том, что климат контроль сейчас есть в каждом доме.

– На мне штаны, и мы не дома, – парировал Скай.

Шулер внезапно вспомнил, чей он питомец, и перебрался ко мне на плечо.

– У-у-у… предатель, – ласково почесала я крыса за ушами.

– Это ты зря, – возразил Заноза. – Он всю ночь бдительно охранял целомудренный сон любимой хозяйки.

– Хочешь сказать, – хихикнула я, вспомнив позу, в которой застала с утра пораньше этих двоих, – Шуш угрожал в случае домогательств перегрызть тебе горло?

– Понятия не имею, что он собирался перегрызть, но как-то становится не до романтики, когда рядом то и дело шныряет хвостатая, зубатая, красноглазая тварь. Ты знала, что в темноте глаза хорейских крыс могут светиться?

– Нет, – отрицательно покачала я головой. Ничего подобного прежде за Шулером не замечала. Однако сейчас меня куда больше интересовало другое: – А что, у нас намечалась романтика?

Вместо ответа Скай внезапно подхватил меня под бёдра и легко поднял вверх, будто я совсем ничего не весила. Чтобы удержаться и не опрокинуться назад в гимнастический мостик (вот была бы хохма), пришлось обнять его руками за шею, а ногами за пояс.

– Если продолжишь паясничать в том же духе и в столь куцей одёжке, она случиться прямо сейчас, – пригрозил Линдал.

Я с улыбкой провела по его встрёпанным волосам и с внезапно нахлынувшей нежностью чмокнула в макушку, чувствуя, что готова простить любые шутки за ощущение безопасности, которое Скай неосознанно мне дарил. Тихо попросила:

– Отпусти. Кофе стынет.

Мы оба без лишних слов понимали: никакой «романтики» не могло быть вчера, даже когда я собственноручно избавилась от одежды, и не будет сегодня. Прежние договорённости оставались в силе и «настоящее свидание» ничего не меняло. Поэтому дальше просто пили кофе: я, прикрыв одеялом колени, Скай – плечи. Шулер легендарным разделяющим мечом сидел на земле между нами. Умиротворяюще шумел водопад, и птичьи трели больше не казались мне ожесточённой перебранкой соседей по территории.

Скай предупредил, что в ближайшую неделю мы будем видеться редко. В его присутствии на съёмочной площадке острой нужды пока не было, поэтому родители придумали загрузить ненаглядного сынка семейными делами. Было хорошо и грустно одновременно. Хорошо – сидеть рядом и непринуждённо болтать, грустно – потому что я вдруг осознала: мне будет этого не хватать, когда всё закончится.

Максимилиана всегда раздражала моя самодостаточность и независимость. Он бесился, не без оснований подозревая, что наедине с собой мне интереснее, чем в его компании. Я думала, что так будет всегда: целостность моей личности никогда не нарушится, я никогда не почувствую себя половинчатой. Ведь это же Скай. Несносный, самовлюблённый, иногда откровенно грубый и циничный. С чего бы ему становиться моей второй половинкой?

Я тряхнула головой и отправилась одеваться, чтобы в более приличном, но не менее соблазнительном, как позднее признался Заноза, виде помочь собраться.

Зато теперь у меня было одеяло, и на обратном пути я прикрыла им оголённую разрезом ногу.

На террасе перед домом царил идеальный порядок, и о вчерашнем разгуле напоминал только лежащий на столе браслет-коммуникатор. Я поспешила его надеть, затем вернулась к продолжавшему сидеть на аэроскутаре Занозе с намерением попрощаться. Парень обнял меня за талию, притянул вплотную к себе, игнорируя жужжащего возле уха дрона с видеокамерой, и поцеловал. Сделал он это как что-то само собой разумеющееся, словно мы встречались официально, а не развлекались, пробуя иной формат отношений. Мои ладони, поначалу упиравшееся Скаю в грудь, постепенно расслабились и заскользили вверх к плечам. Когда пальцы ласково коснулись тыльной стороны мужской шеи и зарылись в волосы на затылке, объятие стало ещё теснее, а поцелуй жарче. Послышался тихий стон.

Проблема состояла в том, что я не знала, что со всем этим делать. Впервые я не могла сказать напрямую о своих чувствах и мыслях, поскольку окончательно в них запуталась. Слишком резко всё поменялось. Я допускала, что Заноза использует меня наперекор родительской воле, желая ослабить влияние Деборы. Вот только получалось у него это настолько искренне, что я стыдилась думать подобным образом, а верить, что дело обстоит иначе, боялась. Половинчатость сделала меня чересчур уязвимой. Но та же половинчатость, как вскоре выяснилось, способна дарить крылья…

***

Стилисты пообещали подобрать каждой участнице неповторимый образ, который раскроет и подчеркнёт её индивидуальность. Я ожидала чего угодно, но только не чёрное платье-карандаш длиной до колена и вырезом-лодочкой. Я полагала, что мне сделают максимально естественный макияж, но вместо этого Вивьен нарисовала кошачьи стрелки и нанесла бледно-розовую матовую помаду. Я стала походить на аристократку позапрошлых веков, но не надменную и высокомерную, а скорее наивную и доверчивую, смотрящую на мир широко распахнутыми глазами. Где-то это уже было, а вот крыса, столбиком сидящая на плече великосветской дамы, – что-то новенькое.

Уязвимость обострила моё восприятие, а половинчатость толкала вперёд к победе. Я внимательно слушала, как правильно работать на камеру: как говорить, как двигаться, какие жесты лучше использовать, как быть одновременно естественной и яркой, запоминающейся. В обычном состоянии такому не научиться за день, неделю и даже год, в половинчатом – вполне. Я хотела победить на «Отборе» ради Ская. Ради себя я желала, чтобы «Отбор» поскорее закончился и моя жизнь вернулась в прежнее русло. Пока ещё не поздно…

Бетани с зачёсанными в высокий хвост волосами, в серебристом обтягивающем комбинезоне выглядела очень провокационно. Оливию превратили в элегантную деловую женщину. Брючный костюм тёмно-вишнёвого цвета с пиджаком свободного кроя сделал девушку стройнее и утончённее. Из Марлы получилась принцесса в пышном лавандовом платье и длинных кружевных перчатках выше локтя. Миниатюрная Валери стала соблазнительной нимфеткой в короткой плиссированной юбочке и оголяющей живот кофточке. Стефания – куколкой в розовом с ярким макияжем и большим количеством блёсток. Все остальные тоже выглядели очень броско. И только Дебора разительно выделялась на аляповатом фоне расфуфыренных красоток. Она была своей в доску, простой, доступной и в то же время очаровательной девчонкой из соседнего двора в голубых джинсах и белой рубашке с небрежно закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами. Волосы её были распущены и слегка взлохмачены, на лице – минимум макияжа, по крайней мере на первый взгляд, на губах – фирменная улыбка, широкая, доброжелательная, искренняя.