Татьяна Алферьева – Сбежавшая игрушка (СИ) (страница 19)
— … И украл принцессу, — закончил за брата Лэнс.
— Или убил.
— Зачем волкам геминус?
— Предположим, Равену напугали, помогли ей привлечь геминуса и сбежать. Это не могли быть волки, поскольку их она боится не меньше, чем нас. Возможно, кто-то из ее приближенных или родственников.
— Ее дядя. Он сопровождал Равену в наши земли.
Дэй согласно кивнул.
— А теперь представь, что дядя был в сговоре с волками. Отправив геминуса с Равеном, он прямиком повез принцессу к ним, чтобы выдать замуж за их императора. Пока мы, ни о чем не подозревая, готовимся к свадьбе, Карей объявляет, где и с кем настоящая Равена, и идет на нас войной. Хорошо еще, если люди, обещавшие нам союзническую поддержку согласно брачному договору, останутся в стороне, а не объединятся с волками вслед за своей принцессой. В противном случае мечта Карея исполнится — он сотрет империю Ивалон в порошок.
— Может, нам стоит первыми рассказать о подмене и пропаже принцессы?
— Теперь уже поздно. Да и волки ее тоже потеряли. Будем делать из геминуса настоящую Равену. Выиграем время, а там посмотрим.
— Ты не хочешь рассказать обо всем императору?
— Нет, — Дэй пришпорил коня, пуская его рысью.
— Догоняй, — скомандовал Руфусу Лэнс, и тот послушно поскакал следом.
Теплая ванна, вкусная еда, горячее питье и мягкая постель хоть немного вернули мне радость жизни.
— Отдыхай, вечером мы займемся твоим внешним видом, — многозначительно пообещала сьерра, прикрывая дверь в мою комнату.
Старшая сестра Дешона оказалась общительной женщиной, хотя говорила ровно столько, сколько ей было дозволено. И обладала твердым характером, на все имея свое собственное мнение. Может быть, поэтому сьерра жила одна. Даже прислуги в ее доме я не заметила.
Вечером меня поджидал целый комплекс косметических процедур. На помощь Ноэлин пришла некая Анна, молчаливая девушка в ярком полосатом платье с забранными в пучок темно-русыми волосами. Сообща они сделали мне массаж всего тела, натерев кожу пахучей мазью. А затем, вооружившись специальными, как утверждала сьерра, щипчиками, выдергали все лишние, опять же по их мнению, волоски.
— Чрезмерная пушистость идет только мужчинам, — веско заявила Ноэлин.
Экзекуция продолжалась пару часов, поскольку я никогда не обладала повышенной волосатостью. Далее последовал маникюр, педикюр со всевозможными местными приспособлениями, маски для волос, рук и лица. Мы закончили около полуночи. Устали все, включая меня. Анна отчаянно зевала. Она между делом успела приготовить ужин и полить цветочные клумбы под окнами. Ноэлин называла девушку помощницей по хозяйству и обращалась с ней по-простому, без какого-либо превосходства. Анна называла хозяйку дома «сьерра Ноэлин» или просто «сьерра». Ко мне обращалась — «госпожа». Ужинали мы все вместе за одним столом.
Похоже, сьерра пребывала в предвкушении завтрашнего дня. Отпустив Анну, она начала подбирать мне наряды из тех, что были в багаже принцессы.
— Завтра подгоним по фигуре, но сначала затянем тебя в корсет, — с воодушевлением пообещала Ноэлин.
— Никогда не носила корсет, но слышала, что это жутко неудобно, — возразила я.
— Запомни, детка, корсет — наша сила и наша защита.
— Защита? От чего? — удивилась я.
— Не от чего, а от кого, — поправила меня сьерра. — Благодаря корсету ты в любой ситуации будешь держать спину прямо, а плечи расправленными.
— Значит, жених будет меня запугивать, чтобы лучше сыграла свою роль, — предположила я, вспоминая ярко-желтые звериные глаза.
— Необязательно, — пожала плечами Ноэлин, отбрасывая в сторону бледно-зеленое платье и беря в руки белое. — К женщинам у Дэя особенный подход. Удивляюсь, почему он до сих пор не применил его по отношению к тебе.
— Особенный подход? Какой?
— Тсс… Я ничего тебе не говорила. Пора спать.
Ночью мне приснился знакомый кошмар. Я снова застряла между двумя мирами в жуткой, невидимой, липкой преграде. Впереди манил вечерними огнями родной поселок, позади грохотал обвал. Однако на этот раз кое-что было по-другому. Я четко осознала, что не одна. Рядом в «паутине» барахтался кто-то еще. Я хотела повернуть голову и не могла. Надо было сделать это раньше, в начале сна, пока я не успела «залипнуть». Звуки обвала приближались, я рвалась все сильнее, пытаясь освободиться, задыхаясь от ужаса, чувствуя, как по лицу текут слезы…
— Лэнс!
Я проснулась с этим именем на губах. Не «папа», не «мама», не «Боже», а «Лэнс». Стокгольмский синдром в действии. Как мне сейчас не хватало его теплых, надежных объятий, его тихого успокаивающего голоса, его присутствия рядом. Я была одна, совсем одна в залитой лунным светом чужой комнате в чужом негостеприимном мире. При воспоминании о том, что меня ждет завтра, по спине пробежал холодок. Заснуть снова я побоялась и, закутавшись в одеяло, села у открытого окна.
Если абстрагироваться от моей непростой ситуации, этот мир очень красив. Хрустально-чистую воду здесь можно пить прямо из рек, не опасаясь свалиться от дизентерии. А заболела я лишь потому, что во мне дремали «домашние» вирусы и бактерии. Организм ослаб из-за стресса, переохлаждения и позволил им помучить меня. Горы, цветущие равнины, зеленые леса, в которых я практически не встретила гнилых, кривых, поваленных, обросших грибком деревьев, свежий воздух — все было прекрасно, и всем этим я могла бы насладиться, будучи уверена, что обязательно вернусь домой. Но я не уверена, совсем не уверена…
Не знаю, сколько я просидела, вспоминая прошлое, размышляя о настоящем и опасаясь будущего. На посветлевшем бархатном небе таяли звезды, когда меня все-таки сморил сон.
Утро началось с бодрого: «Подъем!». Ноэлин была свежа и полна энергии. Посмотрев на меня, она поджала губы и выдала вердикт:
— Ужасно. Ты выглядишь так, словно совсем не спала.
— Доброе утро, — выдавила я улыбку.
— Не знаю, что с этим делать, — со вздохом указала на меня сьерра, — но мы разберемся.
После водных процедур Ноэлин подступила ко мне с корсетом. Я попыталась еще раз отговорить ее от использования этого малознакомого мне предмета женского туалета, однако сьерра была неумолима.
— Держись за столбик, — зашнуровав корсет, посоветовала она, имея в виду опору для балдахина. — Сейчас будем затягивать.
Я охнула, почувствовав, как тело будто сдавили тисками в области груди, талии и живота. Давление было неравномерным. Если грудь корсет только поддерживал и приподнимал, то нижнюю часть ребер, талию и живот обхватил плотным, жестким кольцом. В памяти всплыла сцена из любимой книги «Унесенные ветром» и не менее любимого фильма.
— Потерпи. Еще немного.
Куда уж дальше? Ы-ы-ы…
— Вы уверены, что я смогу в этом дышать? — повернулась я к сьерре.
— Но ведь дышишь же, — усмехнулась та.
— Пока стою.
— Давай примерим платье. Я отобрала несколько и привела их в порядок…
Я вздохнула, точнее, попыталась это сделать и снова ухватилась за столбик. Орудие пыток какое-то! Пока я привыкала к ощущениям, Ноэлин успела сбегать за платьями.
— Предлагаю это. Оно хоть немного тебя освежит, — сьерра кивнула на розовое, с мелкими оборками пышное платье с крошечными буфами.
Я не успела открыть рот, как по выражению моего лица она догадалась об ответе.
— Знала, что тебе не понравится. Тогда вот это.
Из-под розового появилось бледно-голубое с более темной отделкой и длинными узкими рукавами.
— Ты, конечно, в нем совсем посинеешь, зато глаза будут сиять. Давай быстрее. Нам еще прическу делать.
— Не думала, что оборотни носят корсет, — сказала я, оглядывая себя в зеркало.
— Кто?
— Оборотни. В нашем мире вас так называют.
— У вас есть двуликие? — удивилась Ноэлин.
— Только в книгах. И до сих пор я думала, что это сказка, выдуманный персонаж.
— Садись, — сьерра подтолкнула ко мне обитый светлым бархатом пуфик и взяла в руки расческу.
— Может ли такое быть, что первыми об оборотнях написали те, кто попал в ваш мир и сумел вернуться обратно? — задала я более похожий на риторический, чем требующий ответа вопрос.
Ноэлин пожала плечами.
— Мне не нравится это слово — «оборотень». Мы никогда так двуликих не называем.
— Мы? — я резко повернулась, из-за чего сьерра больно дернула меня за волосы. — Так вы не… двуликая? А кто же тогда? Человек?
Сьерра закатила глаза, раздраженная моей догадливостью.
— Много будешь знать — плохо будешь спать. А пока запомни, что двуликие корсетов не носят. Точно не носят…
К сьерре Ноэлин Дэй пришел один. Решил прогуляться. В знакомом с детства уютном холле наследника поджидала хозяйка дома.