Татьяна Алферьева – Невеста по обману (страница 4)
Безответная эта любовь.
Слушатели громко рукоплескали, особенно девушки. Парни благодарили искусного исполнителя вяло и переглядывались между собой, будто сговариваясь переплюнуть чужака хоть в чём-то. Один предложил помериться силой. С этой целью освободили противоположный от хозяйки вечера край стола, и желающие начали по очереди парами присаживаться друг против друга. Роена позвали далеко не сразу и как бы невзначай. Любава поначалу воспротивилась, попыталась закруглить неудачную, по её мнению, забаву, сманить гостей танцевать, но парни вошли в раж и слушать девушку и поддержавших её подруг не желали.
— А ты чего тут стоишь? — заприметила Миру кареглазая веселушка Оляна, возвращающаяся после похода до ветру. — Места всем хватит.
Видать решила, что знахарская внучка сробела из-за незнакомых парней, явившихся на вечёрку за компанию с Гориславом.
Когда Мира с Оляной вошли в беседку, Роена как раз уговорили принять участие в состязании. Напротив дракона устроился здоровяк, раза в два крупнее соперника и с таким выражением лопатообразного лица, будто победа уже у него в кармане. Сходство с известным орудием сельского труда придавала светло-русая, густая, курчавая борода, край коей был срезан тупым клином. Рыжий на его фоне смотрелся тщедушным и мелким, хотя не был таковым сам по себе.
На Мирославу внимания почти не обратили. Взволнованно гомонящие девушки скучковались за спиной дракона, парни горячо поддерживали и науськивали его соперника. Даже перебирающий струны лютнист подошёл ближе и заиграл что-то воинственно-бодрое.
— Стойте! — вмешалась Мира, испугавшись вовсе не за Роенгарра, а за его противника. В её сказках драконы были необычайно сильны даже в двуногой ипостаси. Ещё как сломает желтоглазый ни в чём неповинному парню руку или помнёт суставы. — Это неравный бой, а значит нечестный.
— Чего тебе, пигалица? — ухмыльнулся Горислав и отмахнулся, как от надоедной мухи: — Не мешай.
Наверное, в полумраке он её не признал, а из-за скромных, в сравнении с другими девицами телесных форм, принял за девочку-подростка, невесть как затесавшуюся во взрослую компанию. Может, сестра чья младшая али просто любопытная непоседа.
Мирослава выдвинулась вперёд ближе к свету, чтобы её рассмотрели получше.
— Нельзя. Потому что гость наш ранен. Люди лихие в дороге напали. Сам он в том не признаётся — не к лицу, но я-то знаю.
Любава охнула, остальные девицы тоже всполошились. Здоровяк растерянно забегал глазами между противником и дружками. Парнем он был простодушным, сговорчивым на шалости, особенно если надо чужака приструнить, но отходчивым.
— Ты кто такая? — заинтересовался шустрой девушкой любвеобильный Горислав.
— Внучка знахаря.
— Сказочница она, — фыркнула Светолика, одна из закадычных подруг Любавы, поперечь своему имени вечно чем-то недовольная и смурная лицом.
Если подумать, за проведённые в Малиновке годы Мирослава так и не стала до конца своей. Может из-за деда Власа, который жил на особицу и близко с сельчанами не сходился, может сама по себе. Да и местные до сих пор косились, вспоминали голодный моровой год, в который нашли странную светловолосую девочку. И хотя Миру болезнь тоже не пощадила, в постель уложила надолго, злые языки болтали, что именно она навела на селение беду. Ведь те же Лукишки зараза удивительным образом миновала.
Пока была ребёнком, подростком, Мирослава не замечала косых взглядов, озорничала наравне со всеми, затеи интересные выдумывала, в одиночестве не бывала.
Сельские дети взрослеют быстро, к восемнадцати годам девушки успевают не только замуж выйти, но и первенца родить. Парни от них не отстают, хотя женятся позднее и не на сверстницах, которых к тому времени разбирают созревшие для создания семьи ребята постарше. Из ровесниц невостребованными остались считанные единицы, в том числе Любава и Светолика. Первая никак не могла выбрать из множества претендентов, второй выбирать было не из кого. Родители Лики рискнули — вложились в сомнительное дело и прогорели. Чуть по миру не пошли. Правда за последний год немного оправились, снова добра наживать начали да сватов зазывать, но те пока к ним на двор не спешили. Вот и мрачнела Светолика с каждым днём всё сильнее, более удачливым подругам завидовала. Но особенно досадовала она на Мирославу, которая, находясь в том же положении, нисколько не тревожилась. А тут ещё гость этот. Сразу видно, благородный. Тем не менее снизошёл до деревенских посиделок. Не спроста, ой неспроста…
— Красиво брешет, ребятня в восторге, — добавила Лика, от собственных дум обозлившись.
— Она обещанная невеста моего господина, — подал голос дракон.
Поддержка за его спиной снова слаженно ахнула. Мирослава в том числе, но, быстро сообразила, что возражать бесполезно, ведь ежу ясно, кому больше поверят: сказочнице или благородному, красивому, голосистому гостю — и промолчала.
Между тем желтоглазый продолжил:
— Настала пора выполнить обещание.
— Так ведь Мирка — найдёныш? — изумилась-возмутилась Любава. — Когда и кому она задолжать себя успела?
— Сама — нет, — спокойно согласился дракон. — Сговорил её Власий Северянин, когда приезжал в нашу вотчину. Будет второй женой младшего княжеского сына.
Мирослава слушала с не меньшим интересом и удивлением, чем все остальные, разве что сама себе не завидовала. О состязании давно забыли. Здоровяк так и вовсе из-за стола вышел, решил до кустиков прогуляться.
— Так вы из южных земель будете? — первая пришла в себя Светолика.
— Да.
Ах он враль! С каких пор Великое море с запада на юг перекочевало? Да после того, что он здесь наплёл, ей ничего не остаётся, как монатки вязать, в дорогу собираться.
Тут в беседку вбежал запыхавшийся мальчишка и бросился к Мире:
— Коза наша подавилась! Папка за тобой прислал! Плохо дело, говорит…
Мира без лишних слов бросилась было за посланцем, но вдруг обернулась и сцапала дракона за рукав.
— Со мной пойдёшь, — прошептала.
Роен охотно поднялся с лавки.
— Чего ему в хлеву-то делать? — преградила парочке дорогу Любава. — Пусть гость дорогой здесь остаётся, а ты иди.
Но, прежде чем Мирослава придумала ответ, вмешался желтоглазый:
— Я головой отвечаю за невесту господина.
Глава 4
Мальчишка бежал впереди, сверкая голыми пятками. Видать и правда дело срочное. В конце лета к ночи земля быстро остывает, ещё и крупной студёной росой покрывается — не смотри, что днём жарит по-прежнему, лапти надеть будет не лишним.
Беда случилась у Колояра. Мужик был вроде работящий да какой-то неудачливый: то чужая скотина на поле забредёт, посевы потопчет, то собственная в огород заскочит — посадки потравит, а бывало его самого на ярмарке обчистят. Теперь вот коза. И как её угораздило подавиться?..
В загоне было темно. Огарок сальной свечи, выданный для осмотра рогатой страдалицы, помогал мало. Увидев чужаков, крупная белая коза судорожно сглотнула и надрывно закашлялась. С уголков её губ свисали струйки вязкой слюны.
— Держи крепче, — велела Мира Колояру, затем передала свечной огарок Роену и скомандовала: — А ты свети.
Владелец Белянки оттеснил её к стене, а девушка попыталась открыть козе рот. Раздался протяжный, жалобный, почти человеческий крик. Забираться пришлось довольно глубоко в глотку, где действительно обнаружился посторонний мягкий комок. Мира попыталась поддеть его кончиком пальца, но тут коза яростно замотала головой, и девушка едва успела спасти руку от острых задних зубов.
— Если это тряпка, почему она её не проглотит? — задумчиво спросила сама у себя девушка. — Мне надо больше света.
— Сейчас принесу, — подхватился Колояр.
Его сын Данко, поначалу из любопытства маячивший у входа в хлев, куда-то сбежал, пользуясь нечаянной свободой, ведь обычно в это время мамка из дома не выпускает.
Когда хозяин вышел, Роен перехватил козу за один рог. В воздухе откуда ни возьмись вспыхнули и закружились золотые искорки. Они сгустились в маленький, колючий с виду шарик и повисли у Белянки над головой. Бедная животина задрожала ещё сильнее и снова закашлялась.
— Так виднее? — невозмутимо поинтересовался дракон.
— Угу, — Мира сдержала вскрик изумления и занялась делом.
Благодаря яркому свету девушка быстро заметила у козы под языком зацепившуюся за него тонкую тесёмку, осторожно завела под неё указательный палец и медленно потянула, преодолевая сопротивление. Белянка в очередной раз попыталась вырваться, однако Роен держал куда крепче и жёстче сострадательного хозяина. Вскоре наружу показался таинственный кляп, доставивший столько неприятностей горемычной скотине и её освободителям.
Мира бросила измочаленную тряпку на соломенную подстилку, и дракон сразу погасил чудесный огонёк. Вернулся Колояр с масляной лампой, светившей ничуть не лучше свечного огарка. Тем не менее мужчина смог опознать в «тряпке» детские портки.
— Видать с верёвки сдернула, — предположил он, почёсывая маковку. — И когда только успела? На вечерней дойке всё в порядке было…
У Мирославы возникла более подходящая догадка на этот счёт, но делиться ею с отцом большого семейства, где любознательных, проказливых ребятишек мал мала меньше, она не стала. Вместо этого попросила чистой воды умыться.