Татьяна Александрова – Замуж за иностранца? Легко! (страница 16)
– Надя, ты куда так рано собралась?
– Бабушк, хочу в рощу за грибами сбегать.
– Так Сашку возьми!
– Нет, пусть поспит. Я ненадолго.
– Ладно, иди. Только водички с собой возьми.
– Да там же ручей, бабушк!
Андрея Надя увидела издали. Он сидел на противоположном берегу оврага и не отрываясь смотрел на тропинку, которая вела от поля до оврага по краю рощи. По этой тропинке Надя и должна была прийти. Но она заранее свернула в рощу и стояла, укрытая деревьями, не видимая Андрею.
Надя стояла, прислонившись к молодой березке. Ноги будто оцепенели, и она не могла сдвинуться с места.
Ее и Андрея разделяли сейчас какие-то пять минут ходьбы.
Пять минут – и все будет по-другому. Другая, совсем другая жизнь ждет ее. Если даже внешне в жизни ничего не изменится, все изменится в ней самой…
Надя перевела дух.
Может быть, вернуться, пока не поздно? И что? И жить, как жила. И не попробовать? Чего не попробовать? Любить… Любить и страдать? Почему страдать? Потому что… Потому что все близкие вокруг будут страдать…
Нет, надо вернуться!
Она вышла на тропинку и ускорила шаг… Он увидел ее и побежал навстречу.
…Все кружилось в безумном вихре… Кружились в небе облака, кружились деревья, кружилась земля, и они уже не понимали, как трава меняется местами с небом, отчего вдруг смолкли все птицы, померкло солнце, и только слышен стук их сердец, видно сияние глаз, и пахнут вишней горячие губы…
…Они лежали, держась за руки. И казалось, так было всегда… и будет всегда…
– Я уезжаю через три дня…
– Поменяй билет, останься!
– Нет, у меня уже билеты из Питера в Сидней куплены…
– Я приеду к тебе!
– Куда? В Сидней? Ты с ума сошел!
– Нет, я сойду с ума без тебя.
– Как ты себе все это представляешь? Я замужем, между прочим.
– Разведешься. Ведь я же разведусь.
– Муж не даст развода.
– Как это – не даст?
– Он такой…
– Какой?
– Боюсь, он убьет меня.
– Это я его убью! Иди ко мне…
Оставшиеся три дня прошли как в тумане. Андрей, только поднявшись утром, спешил к Ломакиному Логу и ждал ее там. Она прибегала – счастливая, прекрасная, радостная, и начиналась их прогулка. Несколько минут они старались говорить на какие-то отвлеченные темы, ходили между березами, даже пытались искать грибы. Но не выдержав мук желания, падали в мягкую траву и забывали обо всем на свете…
Вчера наконец-то дали визу. Андрей решил было лететь через Москву, но так как все боялся, получит ли визу затянул с покупкой билета, и вот теперь пришлось лететь через Франкфурт – Сингапур. Получалось дольше, но ему теперь на все было наплевать, скоро он увидит ЕЕ! И они будут вместе…
Андрей хорошо понимал, что все их рассуждения об их с Надей совместной жизни были несколько наивными. Вместе жить. Где жить? Он ведь должен где-то работать… А чтобы работать, надо гражданство получить… Как получить гражданство?
Но все это чушь… Все преодолимо!
Жаль, что у него времени мало…
Аэропорт во Франкфурте принял Андрея в свои объятия. Здесь была неповторимая атмосфера, которую так и хотелось назвать «между». Пассажиры проводили время в милых уютных ресторанах и кафе, за чашкой кофе или бокалом вина, уткнувшись в ноутбуки и планшеты или болтая по телефону. Время от времени объявлялась посадка на какой-то рейс. Мимо целыми экипажами проходили команды разных авиакомпаний во главе с осанистыми, серьезными капитанами воздушных кораблей. Стройные симпатичные стюардессы катили за собой изящные чемоданчики и о чем-то щебетали на своем.
И все они были «между», – между двумя разными отрезками своей жизни, между оставленным спокойным домом и далеким, зовущим к себе другим краем. Между надоевшей повседневной рутиной и желанным золотым берегом. А кто и между привычной жизнью и неизвестной бездной в чужой стране.
Как и он сам…
Андрей нашел свои ворота, от которых должен был скоро отправиться огромный красавец А380. Полет был долгим, но он знал, что каждый час приближает его к Наде и, как ему казалось, к новой жизни.
Пусть, может, и недолгой…
Женечка, наконец, заснула.
Надя сидела рядом с кроваткой, уронив руки на колени.
За последние три месяца она не могла вспомнить и нескольких минут, когда удавалось отдохнуть. Женечка была беспокойной крохой, много плакала. Но совсем недавно она стала улыбаться Наде, а иногда подолгу внимательно смотрела синими глазами на Надю, словно бы изучая ее, знакомясь с ней.
Надя пошла в комнату к Саше. Он спал, раскинувшись, одеяло свалилось и почти упало на пол. Надя залюбовалась сыном, тихонько поцеловала его и поправила одеяло. Да, теперь только и можно было поцеловать его, когда он спал. А на людях и даже дома он стеснялся нежностей, говоря: «Ну что ты, мам! Неудобно же!»
Большой уже! Двенадцать лет…
Она сварила кофе, села на веранде. Понимала, что надо бы поскорее лечь спать, чтобы до пробуждения Женечки хоть как-то отдохнуть. Но так хотелось посидеть в тиши, когда тебя никто не дергает!
Завтра прилетает Андрей.
Как же она без него скучала! Передать это невозможно никакими словами. Сотни, тысячи раз она вспоминала их березовый рай на краю оврага. Вспоминала губы, руки, счастливый шепот. Вспоминала туманное утро, неслышные шаги по росе, и оглушающий щебет птиц на восходе солнца…
Завтра он приезжает…
Небо темным куполом нависало над домом, укрытым ветвями высоченных эвкалиптов. Время от времени небо прорезали огни самолетов, идущих в аэропорт Сиднея на посадку. Иногда на ветвях деревьев угадывались какие-то тени. Собака, лежавшая в углу веранды, поднимала голову и тихонько рычала.
– Это опоссумы, – сказала Надя. – Чарли их не любит.
Они сидели на веранде, обнявшись, не зажигая света.
Говорили и не могли наговориться…
Она – про работу, интересную и любимую, которую пришлось на время оставить из-за Женечки. Про то, как нелегко проходила беременность, про то, как сын Саша, впервые увидев Джейн-Женечку, удивился, какая она маленькая и спросил, где теперь они будут жить, и где будет жить папа. Про то, что, может быть, ее родители приедут в Австралию на полгода, а потом и окончательно сюда переедут…
Он – про то, как сходил с ума от тоски по ней, про то, что яблок в этом году тьма-тьмущая, их просто некуда девать. Про маму, которая часто болеет, про дочек, которые уже не хотят учиться в институте, а кинулись зарабатывать деньги – одна в кафе, другая – в магазине. Про то, как ждал визу, как звонили ему из консульства и допрашивали, зачем так уж надо с братом повидаться. Про то, как ходил на курсы английского в свои-то сорок лет.
Внизу послышался звук подъехавшей машины. Стукнула входная дверь, и Чарли, виляя хвостом, побежал в прихожую.
– Это он! – Надя порывисто встала.
– Сиди, разберемся.
– Хай!
– Хэлло!
– Что без света? – Шон щелкнул выключателем. – Я приехал забрать кое-что.
Нервно уходит в комнату и буквально через две минуты возвращается с какой-то вещью в руке.
– Ну что, герой, явился?
– Как видишь… поговорим?
– О чем с тобой говорить? О том, что собираешься жить за счет женщины? Что давно ребенка сделал и только сейчас приехал?