Татьяна Александрова – Кузька и другие сказки и сказочные повести (страница 15)
— Моя лужа! Ну и лужа! — радуется лягушонок.
— Пошли все туда переселяться! — посмеиваются взрослые лягушки. — А ты, лягушонок, прыгай, прыгай! Допрыгаешься!
Обиделся лягушонок, подговорил головастиков, и какой из головастиков в лягушонка превратится — скок в лужу! Совсем река без лягушат осталась. Все в луже барахтаются. Дразнятся:
А лужа возьми и высохни. Хорошо, что большие лягушки пустили лягушат к себе в речку:
— Живите, радуйтесь! Комаров и мошек тут ловить не переловить.
Хрюшка и Чушка
На одной улице жили два поросёнка — Чушка и Хрюшка. Ножки у них одинаковые, ушки одинаковые, всё похоже — и рост и хвост. Как же их всё-таки различают? А вот как.
Выйдет Хрюшка на улицу, встретит козлёнка и обрадуется:
— Я — весёлый поросёнок! Хрю-хрю-хрю! А ты — беленький козлёнок! Давай играть!
Играли, играли, увидели телёнка:
— Я — весёлый поросёнок! Хрю-хрю-хрю!
— А я — беленький козлёнок! Бе-бе-бе!
— А ты — жёлтенький телёнок! Давай играть!
Играли, играли, увидели жеребёнка:
— Я — весёлый поросёнок! Хрю-хрю-хрю!
— А я — беленький козлёнок! Бе-бе-бе!
— А я — жёлтенький телёнок! Му-му-му!
— А ты — быстрый жеребёнок! Давай играть!
— Иго-го! — обрадовался жеребёнок, и стали они все вместе весело играть.
А когда на улицу выходит Чушка, бывает всё по-другому. Увидит он козлёнка и давай дразниться:
— Я — чух-чух-чудесный поросёнок! А ты — чух-чух-чумазенький козлёнок!
Козлёнок обиделся и убежал. А Чушка увидел телёнка:
— Я — чух-чух-чудесный поросёнок! Ты — зачух-чух-чуханный телёнок!
Телёнок рассердился, чуть не забодал Чушку. Чушка убежал и встретил жеребёнка:
— Я — чух-чух-чудесный поросёнок! А ты — чух-чух-чух…
Не дослушал его жеребёнок и как лягнёт копытом! Убежал Чушка, встретил Хрюшку:
— Я чух-чух-чудо как хорош, а ты на чух-чух-чучело похож! Почему ж все с тобой играют, а со мной никто?
А в самом деле, ребята, почему?
Коза в яме
Коза бегала по траве, провалилась в яму, кричит:
— Ме-е! Наверх хочу, на солнышко, на травку! Солнышко тёплое, травку есть можно!
Никак из ямы не выскочит. Разбежаться бы, да в яме не разбежишься. Подставить что-нибудь, так не подставишь.
Идёт волк:
— Коза, а коза, что ты там делаешь?
Коза сквозь слёзы и говорит:
— Сижу жду в гости куму. Придёт — вместе посидим, давно не виделись.
«Ну, — думает волк, — одна коза хорошо, а две лучшее. Пойду погуляю. Приду попозже за двумя».
Ушёл.
Идёт медведь, голодный, злой:
— Никак, коза?.. Что делаешь?
— Сижу жду куму да сестру. Придут — вместе посидим, поговорим, давно не виделись.
«Одна коза хорошо, две хорошо, три ещё лучше, — думает медведь. — Подожду да приду».
Ушёл.
Сидит коза, плачет:
— Кума! Сестра! Где же вы?
Волк услышал, прибежал, прыг в яму:
— Кума пришла!
Услышал медведь, прыг в яму:
— Сестра пришла!
Да прямо на волка! Волк завыл, укусил медведя. Медведь заревел, вцепился в волка. А коза, пока они дрались, прыг на волка, скок на медведя, вылезла из ямы и убежала.
Конурники
В старой деревне, говорят, жили домовые. Мало кто их видел (домовым нельзя человеку показываться), но все про них слышали. В домах — домовые, в сараях — сараяшники, в баньках — банники, в конюшнях — конюшенники.
А собачья конура чем не дом? Но про конурников, собачьих домовых, до сих пор что-то не было слышно. Пора бы рассказать о них хоть немного.
Конюшенники при лошадях живут, а конурники при собаках. И собою на собак похожи. С ног до головы лохматые, каждый своей масти, только хвоста нет. Хвост у конурника не отрос пока.
Разговаривать с конурником — одно наказание, через слово на собачий лай перескакивает. Я, мол, гав-гав, рад тебя видеть, тяв-тяв! Здравствуй во веки веков, тяф-тяф-тяф! Заходи почаще, не забывай друзей, гав-гав! То полает, то поскулит, ежели есть о чём. И характер собачий. Ежели собака добра, конурник добрее доброго. А ежели зла, лучше не связывайся, иди домой!
Да ещё угощать любят! Вот, мол, косточка, приходи! Собаки-то не очень угощать любят. Редко которая поделится.
А конурник, даже сердитый, сам не съест, всё с другими поделится, кто навестит.
…Жил-был в конуре конурник Нефёд Жучкин. Жил-поживал, горя не знал, с собакой ложился, с солнцем вставал. Волосы у него были чёрные, глаза добрые, нос курносый, лапти один другого больше. Он всегда терял большой лапоть, когда бегал. Потеряет лапоть, вернётся, наденет, привяжет верёвкой и опять бежит. Пока верёвочка цела, лапоть не соскакивает. Переменить лапоть Нефёдушка не хотел. Какой есть, такой и ладно.
Однажды отец с утра уехал в лес за дровами, и оба сына с ним — отцу помогать. И Жучка за ними: вдруг медведь или волк, надо хозяев защищать. А хозяйка с дочерьми пошли на речку — бельё полоскать. И кот с ним: вдруг какая рыба окажется на берегу.
Вылез Нефёд Жучкин из конуры, пошёл в гости к домовому Агафонушке. Полезли на печь. Лезли, лезли — высоко. Наконец Нефёдушка уселся в печурку, где онучи сушат и где кот любит сидеть. В избе и тепло, и тихо, и сухо. Благодать! Сидит конурник, мечтает: вот бы все конуры с собаками и с конурниками да в избу! И на что такой простор? Сколько б конур уместилось! Всем будет весело: лай — не хочу! И хвостами вилять место останется. Жили бы, радовались друг другу.
Сидит, машет руками-ногами, да от волнения забыл, где сидит, и полетел с печки прямо в лохань с водой и грязным бельём. Плавает в лохани по-собачьи. А что дальше? Так и плавать до конца жизни? А вдруг хозяева придут? И спрятаться не успеет? Ах, батюшки! Ах, матушки! Что делать?
А домовой бегает у лавки с лоханью. Как конурника из лоханки достать? Лохань на скамье, скамья высокая, ножки у неё гладкие, скользкие. Бегал-бегал домовой, плавал-плавал конурник, что толку? Делать что-то надо. Время идёт!
Догадался домовой. Приволок миску к скамье, перевернул, перелез с миски на чугун — опять низко! Порожнее ведро — в самый раз! С миски на чугун, с чугуна на ведро, с ведра на скамью.