Татьяна Альдури – Ирак/Iraq. Пробуждение (страница 7)
– Я буду дарить их людям, хорошим людям. Паааа, а ты правда звездочёт? Как в сказке про Алладина?
– Правда, Солнце моё, правда, забирай все звёзды и планеты, и не забудь поделиться с хорошими людьми! Саба, Шеба, Цацка, как только звёзды не назовут в нашем местечке.
– Цацки я люблю… МоЁ…
Отец от души хохотал над этой жаднючей девочкой. Не по годам хозяйственная дама, была готова наложить ручки на всю Вселенную. И уж точно не упустит ничего блестящего. Поздний ребёнок, рождённый ему прямо на день рождения, к 49 -летию, она была для него всем, собеседником, советником и конечно самым дорогим, бесценным человечком.
Эта девочка, в три года, читала умнейшие книги и что самое интересное, понимала то, о чём читала. Задавала вопросы не по годам и всё время морщила лоб, от затяжных мыслей в голове. А на днях, открыв Талмуд, вдруг начала читать на иврите!
– Деточка, а куда вы ходили на днях с бабушкой?
– Папка, не скажу! Вернее, скажу, но как будто не сказала, обещаешь?
– Папино слово кремень, говори…
– Бабка таскала меня к раввину. Ох, папка, ну и странный он. Говорит: «покажи деточка уши, родинки, лоб, пальцы». Он что, доктор, папа? Я показала ему фигу и язык. Пусть знает, не ему решать кто я, уродилась еврейкой или нет. От этого, как они сказали, маргинального брака.
Отец на минуту опешил,
– Так и сказали доча?
– Да пап, сказали. Но он сообщил на ухо бабушке, что я родилась с золотой ложкой во рту, со свитком в руках и чтобы зажечь какую-то свечу. Пап, а где моя золотая ложка?
Отец смеялся от души, он всегда поражался её цепкой памяти и очень хорошему слуху. Слово в слово передать диалог, да ещё и с похожей мимикой, не каждому под силу…
– На каждую золотую ложку есть золотая бочка дёгтя, не ищи лиха, девочка, мы простые люди. Пойдём, я прокачу тебя на лошадке.
Отца беспокоило влияние тёщи на девочку, но в их семье она имела главное слово, перечить ей, было равносильно потерять семью.
Рождённая в 1903 году, внучка раввина, пережившая революцию, холокост и блокаду, хоронившая десятки близких, переносившая останки последних нескольких веков своих корней, с одного кладбища на другое, выгребая несколько суток могилы голыми руками, воевавшая в войсках ПВО, сохранившая своих детей, хоронившая детей, она обладала таким стержнем, что под взглядом гнулись рельсы. И кажется, дала его дочери такую -же стойкость.
Вечерело, после катания, они зашли навестить домики пчёл, пасека кормила семью. Странное дело, пчёлы никогда не жалили ребенка, она свободно доставала соты из ульев, а они роем пели ей песенку, она тут-же откусывала краешек плитки и зычно приговаривала:
– Молодцы коровки, вкусное молочко! – и улыбалась во все свои редкие зубки.
Та ли это девочка, что зимой ёжится и прячется в угол? Тот ли это ребёнок, что падает в обморок от температуры около ноля?
Беспокоясь о её здоровье, отец и завёл пасеку, сад с чёрной смородиной и огромные грядки лука.
Смачно макая маленькую головку лука в соль, она, с наслаждением, ела её и обязательно чёрный хлеб, его же намазывая мёдом. Соль и Мёд, редкий вкус детского счастья.
Послевоенные дети были хрупки, но та доля родительской любви была особенной, неповторимо сближающей. Ещё свежи были воспоминания ужаса и взрывов. В стране каждый день становилось лучше. Её диагноз, «белокровие», вполне мог стать излечим. Скоро он отведёт её в школу и институт, и замуж.
– Пап, а почему слова «пИсать» и «писАть» одинаковые, а смысл разный?
– Действительно, почему? Подумай и не торопись.
Глава 11
Терпение
Сильные люди не плачут,
Не скажут о боли своей,
Скроются в тихом месте,
Но им от того тяжелей…
Молча взрывая стены,
Вибрирует в сердце боль,
Сильные люди немы,
Их в этот миг не тронь.
Превозмогая раны,
Стонами и мольбой,
Сильные люди упрямы,
У них на пути не стой.
И если кому -то хуже,
Отступит смятенья хандра,
Сильный опять миру нужен,
Значит настала пора.
Закрыть собой чьи-то беды,
Согреть, понять, простить…
Сильный, он предан небу,
Он лишь пришёл погостить…
И в суете пространства,
На пике любой беды,
Сильные люди с Богом
Они, как глоток воды.
Они любовались малышом, он был особенный. Необычный свет исходил от него и это было невозможно не заметить. Имя ему они выбирали долго. Их пятый ребёнок получил одно из имён Аллаха, мир ему и всем на Земле. Хамида и Хамид наградили ребёнка щедростью, всепрощением, качествами, соответствующими имени.
Ребёнок рос добрым, любознательным и очень заботливым сыном, свет не покидал их дом. Частенько, в тени граната, он зачитывался аятами из Корана, долго и отрешённо смотря вдаль, будто видел многое наяву.
Мать часто наблюдала, как он палочкой выписывает слово «Аллах» на песке и ждёт, что вот сию минуту появится Ангел. Казалось, солнце над его головой разгоралось ещё ярче…
«Маджид, светлое имя» – подумала мать.
Любитель весёлых мультфильмов, русских сказок, весёлый фантазёр рассказывал детям истории и будоражил их оптимизмом. Но сердце матери было неспокойно, оно чувствовало, что за дар однажды будет спрошено.
«Как может это светлое дитя жить в мире волков?», – спрашивала она себя не раз и тихо грустила.
Увлечения ребёнка были разнообразны, но больше всего он любил старенькую швейную машинку. Строчки выходили ровными и крепкими, подушки для мамы готовы. Именно это ремесло станет его спасением в годы войн, переворотов, болезней и одиночества. Песенка лилась… стучала игла, одеялко для маленькой сестры готово.
Из писем Махмуда:
«18 областей, мухафаз, насчитывает Ирак: Мутанна, Аль Кадисия, Майсан, Васит, Салах Эль Дин, Дохук, Сулеймания, Вавилонская губерния, Кербелла. Кербелла одна из самых святых мест земли и Бог одарил её Пророком, защищавшим правду. Посетить Кербеллу и Храм Имама Аль-Хуссейна, внука пророка Мухаммеда, мир ему и благословения, считается великой удачей.»
Он долго рассказывал о своей престарелой маме, погибшем брате, о своих бедах и страхах, а в голове автора романа возникал лишь один вопрос: «почему эти люди терпят?». Действительно, установленное Исламом послушание и «САБР» (долготерпение), повторённое в тысячелетиях генного отбора, сделало их удобными людьми, для управления и притеснения. Страх быть замеченным, надолго поселился в этой крови.
Я тихо помолилась богу о всех обиженных добрых людях Ирака, о том, чтобы бог наказал притеснителей. И, кажется, моя молитва была услышана, где-то вверху она слилась с миллионами арабских чаяний, а мир Ирака опять стал изменяться. Но об этом в следующих главах.
Глава 12
Шайтан
Точка опоры внутри,
Очнись от беспечного сна.
За ледяною зимою,
Всегда наступает весна.