Татьяна Альбрехт – Племянница словаря. Писатели о писательстве (страница 15)

– Эй, старик, куда лезешь, – заявил ему один из привратников, – сегодня тут все господа играют, тебе тут делать нечего… Проходи, брат, проходи…

Старик начал было протестовать, но его взяли под руки и вывели из театра… Однако он оказался строптивого характера: сел около самого входа в храм Мельпомены на лавочку и оставался здесь до тех пор, пока к театру не подъехал один из высших представителей местной губернской администрации…

– Граф, – вскричал чиновник, – что вы здесь делаете?!

– Сижу, – отвечал, улыбаясь Лев Николаевич, – хотел было посмотреть свою пьесу, да вот не пускают…

Недоразумение, конечно, тотчас же было улажено.

Лев Толстой, беседуя однажды с начинающими литераторами, упрекнул их в нежелании работать. На что те ответили, что их не печатают.

Граф решил проверить и направился в редакцию популярного журнала. Редактор решил, что это очередной графоман, не узнав в одетом по-простому старике великого писателя.

– Вы уж лучше бумагомарание бросьте, – советовал редактор. – В ваши лета это поздно. Кстати, а раньше вы что-нибудь публиковали?

– Да, знаете, написал кое-что – «Войну и мир», «Анну Каренину»…

Человек с редким именем Паоло Петрович Трубецкой родился в Италии. Он был внебрачным сыном русского эмигранта, князя Петра Трубецкого и американской певицы и пианистки Ады Винанс.

Не получив никакого системного образования, ни общего, ни художественного, еще мальчиком Паоло Трубецкой стал самостоятельно заниматься скульптурой и живописью. Редкий дар позволил ему реализоваться в разных жанрах – от мелкой пластики до монументальных работ. В истории искусства он стал олицетворением творческой свободы и независимости от любых навязываемых требований. Благодаря своим оригинальным изваяниям Паоло Трубецкой добился успеха.

Самая известная и она же самая скандальная его работа – это конная скульптура российского самодержца Александра III на Знаменской площади Санкт-Петербурга. Многие члены императорской семьи были против установки памятника, считая его карикатурой на царя. Ведь во всем мире и во все времена монархам было принято ставить пафосные героические монументы. Статуи правителей должны вызывать восторг, вдохновлять своих подданных на подвиги и звать народ вперед к светлому будущему. А к чему может звать грузный всадник, который больше похож на простого мужика, чем на царя-миротворца? А унылая фигура коня? Глядя на его склоненную голову, возникает желание дополнить скульптуру ведром воды.

Лишь благодаря неожиданному благоволению вдовствующей императрицы Марии Федоровны работа была доведена до конца и странная скульптура с понурой лошадью, на которой восседает могучий крепыш с казачьей шапкой-кубанкой на голове, была установлена возле Николаевского вокзала столицы. Очень скоро петербуржский городской фольклор пополнился ехидной эпиграммой-загадкой:

Стоит на площади комод, На комоде – бегемот, На бегемоте – обормот, На обормоте – шапка, На шапке – крест, Кто угадает – того под арест.

Автор эпатажного «бегемота на комоде» Паоло Трубецкой был дружен со Львом Николаевичем Толстым. Скульптор часто навещал писателя в его имении в Ясной Поляне и за годы крепкой дружбы выполнил несколько весьма необычных изображений Толстого.

Порой между ними случались курьезы и недоразумения.

Например, после того, как Паоло Трубецкой создал два скульптурных изображения Льва Толстого: верхом на коне и бюст со скрещенными руками, великий писатель проникся уважением к необычному, неакадемическому стилю Трубецкого, и заявил:

– Вот ему я позволяю заниматься искусством!

Одно только огорчало русского литератора: его любимец совершенно не читал книг. Ну не любил он это занятие. Мало того, что не читал, так еще и изрядно кичился этим. Как-то Лев Николаевич спросил:

– А меня-то вы хоть читали?

– Граф, из ваших сочинений читал только одно – о вреде табака, – неожиданно сказал Трубецкой и пояснил: – Потому что я хотел бросить курить. Но так как мне это не помогло, я решил больше вас не читать.

Тогда Толстой дал Трубецкому том своих рассказов. Спустя некоторое время, когда скульптор наведался в Ясную Поляну, то принес книгу обратно.

– Ну что, прочли мои рассказы? – поинтересовался писатель.

– Да ну их, – простодушно ответил Паоло Трубецкой.

С тех пор Лев Толстой еще больше зауважал его.

Трубецкой хорошо рисовал и однажды принес показать свои эскизы Льву Николаевичу. Толстой внимательно осмотрел работы, похвалил их, вспомнил о том, что Трубецкой решительно отказывается читать его произведения, и сказал:

– Вот вы, Павел Петрович, не хотите читать мои книги, а я ваши рисунки рассматриваю.

– Но ведь это не так длинно и гораздо интереснее, – прямолинейно отозвался Паоло Трубецкой.

Ги де Мопассан до начала писательской карьеры некоторое время работал в министерстве иностранных дел. Когда он уже был знаменитым писателем, в архивах министерства обнаружили на него характеристику: «Прилежный чиновник, но плохо пишет».

В 1857 году к Чарльзу Диккенсу приехал в гости Ганс Христиан Андерсен. Они познакомились еще в 1847 году, пришли в полный восторг друг от друга и зазывали в гости. И вот, 10 лет спустя, датчанин решил воспользоваться приглашением. Беда в том, что за эти годы в жизни Диккенса все очень изменилось и усложнилось – он был не готов принять Андерсена, а тот прожил у него почти пять недель! «Он не владеет никакими языками, кроме своего датского, хотя есть подозрения, что и его он тоже не знает» – в таком ключе рассказывал друзьям о своем госте Диккенс. Бедолага Андерсен стал мишенью для насмешек многочисленного потомства автора «Крошки Доррит», а когда он уехал, папа Диккенс оставил в его комнате запись: «Ганс Андерсен ночевал в этой комнате пять недель, которые показались нашей семье годами».

Оскар Уайльд однажды проиграл во французском казино все наличные деньги. Когда швейцар открыл перед ним дверь, писатель попросил у него 20 франков в долг. Получив деньги, Уайльд тут же оставил их этому же швейцару на чай.

Королева Виктория так впечатлилась «Алисой в Стране чудес», что предложила автору посвятить свою следующую книгу ей самой. Сказано – сделано: «Элементарный трактат о детерминантах с их применением к одновременным линейным уравнениям и алгебраическим уравнениям» был торжественно представлен Льюисом Кэрроллом Ее Величеству.

Артур Конан Дойл засыпал редакции журналов толстыми рукописями посредственных драм, которые ему неизменно возвращали обратно. Но однажды он случайно вложил в конверт детективный рассказ, написанный для собственного удовольствия, – и стал знаменит!

Сэр Артур Конан Дойль шутки ради выбрал в справочнике адреса двенадцати самых крупных лондонских банкиров, пользующихся репутацией исключительно честных и добропорядочных людей, и послал каждому из них телеграмму такого содержания: «Все выплыло наружу. Скрывайтесь». На следующий день все двенадцать банкиров исчезли из Лондона.

Однажды английский писатель Артур Конан Дойл, врач по образованию, приехал в Париж.

На вокзале к нему с решительным видом подошел таксист, молча взял его чемодан, сунул в багажник и, лишь сев за руль, осведомился:

– Так куда же вас отвезти, месье Конан Дойл?

– Как, вы знаете меня? – приятно изумился писатель.

– Впервые вижу, – признался шофер.

– Как же тогда узнали кто я?

– Да воспользовавшись описанным вами дедуктивным методом, – гордо произнес таксист. – Во-первых, я прочитал в газетах, что Артур Конан Дойл две недели как находится у нас на отдыхе, во французской Ривьере. Во-вторых, я про себя отметил, что поезд, с которого вы сошли, марсельский. Потом увидел, что у вас загар, который можно приобрести, только побывав на побережье Средиземного моря минимум дней десять. Из того, что у вас на среднем пальце правой руки имеется несмываемое чернильное пятно, заключил, что вы писатель. По манере держаться вы врач, а покрой платья лондонский. Таким образом, сведя все наблюдения воедино, я сказал себе: вот он, Конан Дойл, – прославленный творец великого сыщика Шерлока Холмса!

Услышав объяснения таксиста, писатель был потрясен.

– Да вы сами почти Шерлок Холмс! – восторженно воскликнул он, – коли сумели сделать такой вывод по столь незначительным деталям!

– Так-то оно так, – вдруг замялся шофер. – Но я заметил и еще одну небольшую деталь.

– Это какую же?!

– Ярлык, приклеенный и вашему чемодану. На нем крупно выведено ваше имя и фамилия!

Путешествуя по Франции, Марк Твен ехал поездом в город Дижон. Поезд был проходящим, и он попросил разбудить его вовремя. При этом писатель сказал проводнику:

– Я очень крепко сплю. Когда вы будете меня будить, может быть, я буду кричать. Так не обращайте на это внимание и обязательно высадите меня в Дижоне.

Когда Марк Твен проснулся, было уже утро и поезд подходил к Парижу. Писатель понял, что проехал Дижон, и очень рассердился. Он побежал к проводнику и стал ему выговаривать.

– Я никогда не был так сердит, как сейчас! – кричал он.

– Вы не так сильно сердитесь, как тот американец, которого я ночью высадил в Дижоне, – ответил проводник.

Когда Марк Твен был молодым репортером в Вирджиния Сити, штат Невада, он в бильярдной встретил незнакомца, который предложил ему пари: игру на половину доллара и даже сказал, что сам будет играть левой рукой, видя, как Твен разогревается.