Татьяна Альбрехт – Этюды о конце света. Как умирала империя и рождалась Европа (страница 12)
После победы Феодосий триумфально вступил в Рим, посадил на престол своего десятилетнего сына Гонория, назначив его советником и опекуном Стилихона, подтвердил приверженность императоров христианству в никейской форме и навсегда ушел из Города Волчицы. А 17 января 395 года умер в Медиолане, передав престол старшему сыну Аркадию, что гарантировало, как ему казалось, в обеих частях, продолжение его политики.
Но оба юных императора сразу попали под влияние своих опекунов (тем более, Гонорию вообще было только 10). Какое-то время Западной и Восточной империями фактически руководили вандал Стилихон, один из лучших полководцев и дипломатов эпохи, один из самых достойных защитников Рима накануне его падения, и префект Руфин, который ради собственной выгоды готов был отдать Константинополь в руки варваров.
Битва при реке Фригид действительно судьбоносная для империи.
Одержи в ней верх Евгений, кто знает, как повернулась бы история:
– осталось бы христианство государственной религией (кстати, интересно, что по свидетельствам очевидца Клавдия Клавдиана войска Феодосия, вопреки утверждениям более поздних христианских историков, шли в битву со знаменами, на которых были языческие изображения: парящие орлы, драконы, змеи (впрочем, большую часть войск составляли варварские наемники и варвары-федераты)),
– выжили ли бы Стилихон, Аларих и Гайна (думаю, нет, особенно, не было шансов у Стилихона, как родственника императора, и Гайны, как командира федератов, связанных договором лично с Феодосием),
– была бы у Гонория необходимость переносить свой двор в Равенну, а у Алариха захватывать Рим,
– смог бы Гонорий замириться с донатистами,
– пришли бы готы в Испанию, вандалы в Африку…
et cetera, et cetera…
Интересно как-нибудь попытаться это реконструировать.
Удивительно сложились и судьбы участников битвы на стороне Феодосия.
Стилихон стал опекуном императора и фактическим правителем Запада на ближайшие 13 лет, выдал последовательно двух дочерей замуж за Гонория, долго воевал с Аларихом, в 406 году разбил в Северной Италии вторгшиеся в пределы империи полчища варваров под предводительством Радагайса, в 408 был обвинен в измене и предательски убит (это, с моей точки зрения, непростительная глупость Гонория).
Гайна в 395 году убил Руфина и на какое-то время занял его место в качестве правой руки Аркадия и серого кардинала Восточной Римской империи, правда, сразу же встретился с сильной оппозицией, особенно когда попытался лоббировать равные права для ариан и никейцев, а в 401 году погиб в битве с гуннами после бегства из Константинополя.
Аларих в 395 году возглавил восстание готов, которые после кончины Феодосия сочли себя свободными от обязательств по федеративному договору 392 года, был избран готским королем, опустошил вместе со своим войском Балканы, долго воевал со Стилихоном, не раз вторгался в Италию, 24 августа 410 года впервые за восемь веков взял штурмом и разграбил Вечный Город, захватил в плен сестру императоров Галлу Плацидию и внезапно умер от лихорадки в конце того же года в Южной Италии после неудачной попытки переправиться в римскую Африку.
Его шурин и наследник Атаульф увел готов в Аквитанию, где и было создано Королевство вестготов. Собственно, хотя формально первым королем Вестготского королевства считается Атаульф (женившийся на Галле Плацидии), именно Аларих создал все условия для возникновения Королевства и подтолкнул императора к этому решению.
Вот такая интересная история.
Часть 2
О варварах и Риме варварском
Битва при Араузионе – первое большое столкновение Рима и германцев
6 октября 105 года до н. э. армия Римской республики потерпела одно из самых сокрушительных и унизительных поражений в своей истории.
Точнее, даже не так. Две римские армии были фактически полностью уничтожены, их знаки отличия захвачены и поруганы, пленники убиты. И сделала это не армия великой державы, например, Парфии, а «презренные варвары» – союзное войско кимвров, тевтонов, херусков, маркоманов, амбронов, тигурнов и, возможно, гельветов.
До этого поражения римляне практически ничего не знали о «северных дикарях», да и не хотели знать, так как не принимали их всерьез. Конечно, эти длинноволосые бородатые великаны (средний рост германцев был значительно больше среднего роста римлян), одетые в одни лишь шкуры, примитивно вооруженные, внушали некоторое беспокойство своим внезапным появлением из лесов будущей Германии и многочисленностью. Но то, что они могут представлять серьезную угрозу, заносчивым победителям Карфагена и Эллады сначала даже в голову не приходило.
Хотя внезапности никакой не было. Во II веке до н. э. началась первая волна большого исхода германцев из Скандинавии, пионерами которого и стали кимвры с тевтонами. Но это было так далеко на Севере, что Республика ничего об этом не знала и знать не желала. Впрочем, пришельцы тоже мало знали о Риме и не имели намерения с ним воевать, они просто искали новое место для поселения, уходя от истощения почв и наступающего похолодания.
В контакт с римлянами они вступили в 120 году до н. э., а в 113 до н. э., дойдя до Норика, вынуждены были взяться за оружие, потому что спесивые южане не позволяли им пройти по территории провинции. В битве при Норее германцы довольно быстро и эффектно объяснили римлянам, что не собираются выполнять их дурацкие требования, и двинулись дальше – в Галлию. Все дальнейшие попытки их остановить также оканчивались для римлян унизительными поражениями. Наконец, 6 октября 105 года до н. э. взбешенные бесконечным противодействием и заносчивостью низкорослых южан, еще не столь прославивших себя, чтобы внушать трепет (что гордым детям Севера Пунические войны, Сципион, битва при Пидне) германцы в междуречье Араузиона и Роны учинили им настоящий разгром.
События развивались так.
Навстречу пришельцам отправили экспедиционный корпус из двух армий под начальством проконсула Квинта Сервилия Цепиона и консула Гнея Маллия Максима. Военачальники еще в походе переругались и не нашли ничего умнее, как встать двумя лагерями на разных берегах Роны.
Вскоре после этого небольшой патрульный отряд легата Марка Аврелия Скавра был уничтожен авангардом врага. Плененный Скавр простодушно, с чисто римской спесью посоветовал германцам отступить до встречи с основными силами, за что был сожжен заживо. Консул Максим тем временем предложил стоявшему в нескольких милях на левом берегу Цепиону соединиться к его войску, но тот отказался, надеясь единолично покончить с нахальными «дикарями» и стать героем.
Даже пристрастные римские историки свидетельствуют, что германцы и союзные им кельты не хотели воевать. Их вождь Бойориг вступил в переговоры с Максимом, обещая не трогать ничего римского, если им позволят пройти на юг. Но опять получил категорический отказ.