Татьяна Абиссин – Странница (страница 4)
– Гляжу, твой дядя сегодня тоже не поскупился на шмотки, да, Журавлева? Правильно, невзрачную внешность нужно чем-то прикрыть. А хрустальный венец так сияет, что просто ослепит всех судий!
– Кокошник это, слабоумная, – пожала плечами Люба, отнюдь не спешившая сообщить задире, что её одежда уже завтра вернется к спонсорам, и она, Журавлева, никогда не получит ее в личное пользование. Какая именно фирма подарила платье, Люба не знала, ведь пакет, ей вручила Зорина. Он был совсем обычный, черный, без какого-либо намека на бренды.
– Ох, нарвешься ты когда-нибудь, Журавлева, – выдохнула Женька, – подними свою задницу, и катись уже в зал, по-хорошему тебе говорю! Тебе нужно в листе у ведущей «Барышни» отметиться, что пришла и выступишь. Скажи «спасибо», что я тебе, дуре, напоминаю!
Люба, вместо ответа, погляделась в зеркало. Возможно, следовало еще чуть-чуть припудрить лицо. Уж слишком бледная кожа! Или, может, и так сойдет?
Быстро встав из-за стола и освободив место другой девочке, которая решила подправить размазавшийся макияж, Люба вышла в зал, оставив хрупкий кокошник лежать на столе.
***
Большой зал радовал глаз разноцветными шарами, игрушками разных форм и размеров и живыми цветами, расставленными в больших тонких стеклянных вазах по периметру. Организаторы конкурса явно не поскупились, чтобы придать торжественность мероприятию. Удивительные черные стулья, бокалы и посуда из черного стекла – эффектное и необычное дополнение к окружающему интерьеру и пестрым, как стеклышки в калейдоскопе, стенам. Столики удивляли теплой лимонной подсветкой изнутри, создавая ощущение, что ты находишься в каких-нибудь сталактитовых пещерах.
Люба быстро нашла ведущую конкурса и отметилась в заявочном бланке. Ведущая, оказавшаяся улыбчивой, чуть полноватой женщиной в очках, протянула Любе значок конкурсантки и смущенно заметила:
– Будешь выступать под номером двадцать восемь. Предпоследняя. Все, кто пришли до тебя, тянули жребий. Но ты опоздала.
Люба уныло кивнула. И, правда, как-то неудачно все сложилось, причем с самого утра. Пощечина Михайловны все еще горит на щеке. А ведь она потратила приличное количество тонального крема, чтобы ее замазать! И, похоже, неприятности продолжаются…
«Все же плохо, что я выступаю в самом конце. Не люблю так. Придется нервничать, завидовать тем, кто «отстрелялся» раньше… Да и оценки, скорее всего, будут выше у тех, кто выйдет на сцену в первых рядах… Но вдруг я ошибаюсь? Может, если буду в конце, то жюри меня лучше запомнит?»
Звук разбитого стекла, донесшийся до неё, заставил Любу подскочить на месте, а потом со всех ног броситься в гримерку. Следом за ней туда же поспешили ведущая и одна из официанток.
Девочка замерла на пороге, не веря своим глазам: весь пол был усеян мелкой хрустальной крошкой. Посреди гримерки стояла Соболева, с самым трагическим видом заломив руки:
– Любаша, прости! Я только хотела поближе рассмотреть твой чудесный венец, а он – возьми да и выскользни из рук! Какая жалость, правда? Не волнуйся, моя мама возместит стоимость вещи, – Женька перевела хитрющий взгляд чуть раскосых глаз на ведущую, – Римма Федоровна, в «Московском шелке» найдется какое-нибудь украшение, которое Люба могла бы использовать вместо венца? Ну, там, ленточка, цветочек?
– Ленточка, цветочек?! Да ты специально его разбила! – рассердилась Люба и уже собиралась кинуться на соперницу с кулаками, но была остановлена сильной рукой ведущей.
– Конечно, мы найдем что-нибудь. Люба выступает предпоследней, и мы успеем… Но, Евгения, после шоу я бы хотела серьезно поговорить с вашей матерью.
– Без вопросов, Римма Федоровна, – Женька скромно потупила глаза. – А пока буду готовиться к выходу на сцену. Ведь мой номер – третий по счету. Мне предстоит петь романс. Любаш, ты смотрела «Жестокий романс»? Мне особенно удаются песни из этого фильма. А что ты подготовила?
– Какая же ты дрянь, Соболева! – Журавлева крепко сжала кулаки, так что ногти вонзились в кожу, затем резко повернулась на каблуках к ведущей:
– Кто пойдет искать для меня реквизит? Вы?!
В разговор вмешалась стоявшая рядом официантка:
– Римма Федоровна не сможет. Она открывает конкурс. Пойдемте со мной. Я отведу вас к администратору, там разберемся…
Глава 4. Прическа по старой моде
За стеной приглушенно звучала очередная «минусовка», и, кажется, шло выступление участницы под номером «девять». Люба сидела у трюмо, сложив руки прямо перед собой, не в силах оторвать взгляд от прозрачной пластмассовой банки, в которую девушки из обслуживающего персонала «Шелка» упаковали остатки хрустального кокошника. Острые камни, сверкающие в приглушенном свете гримерки, напоминали сказочную алмазную гору.
«Гора моих надежд, – мрачно размышляла Люба, – интересно, что теперь скажет дядя? Хотя это и так ясно. С Соболевыми из-за меня он ругаться точно не станет. Просто загнобит: «ну и дура, раз не уследила за нарядом спонсора, бросила его без присмотра». Да еще высчитает с меня стоимость вещи. Хотя, чего я волнуюсь? Он и так забирает все заработанные деньги!»
– Люба, думаю, вот эти две атласные ленты подойдут к сарафану. Посмотри, какая лучше, – белая или синяя! – доброжелательный голос администратора Маши вернул девочку к реальности.
Люба критически осмотрела обе ленты, и удовлетворенно кивнула:
– Беру синюю. Белая по цвету сольется с волосами.
Маша кивнула:
– Пожалуй, ты права. А какую ты хотела сделать прическу?
Люба, невольно охнув, вспомнила, что собиралась переплести «косу». Та к настоящему моменту изрядно растрепалась.
– Обычная «коса»? Тебе не кажется, что это слишком просто?
– Возможно, но что же делать? Я ведь – не волшебник, а только учусь, как говорится. Это касается и прически. «Коса», «хвост», две «косички», вот и все, что умею. В агентстве «Звездный компас» у нас есть свой стилист. Обычно, перед съемкой, она мне помогает…
– Хочешь, сегодня я побуду твоим стилистом? – просто и тепло улыбнулась Маша. – Если доверишься мне, сделаю прическу, которая подчеркнет твою индивидуальность, и сильно не изменит этот… ммм…русский колорит, – она кинула выразительный взгляд на синий бархатный сарафан Журавлевой.
Время от времени, девочка поправляла пышные белые рукава, украшенные вышивкой, словно говоря: «Я выше этого, я справлюсь». Маше захотелось поднять ей настроение любой ценой:
– Похоже, ты сомневаешься в моих силах. Но у меня есть младшая сестренка. Я могу сделать тебе чудесную прическу, какую однажды сотворила ей на Новый год в третьем классе.
– Но сейчас – не Новый год, и я – не в третьем классе, – вяло попыталась отказаться от чужой помощи Люба.
– Только подумай – твои золотистые пряди не будут спрятаны в «косе», а подчеркнут овал хорошенького личика. А плетение косицы по самому краю, как делали дамы в средневековье, сделает волосы похожими на покрывало из шелка.
Девочка улыбнулась и согласно кивнула. Может, образ средневековой дамы и не слишком вязался с ее песней и костюмом, но с распущенными волосами ей всегда шло больше. Да и подобную прическу ей еще не делали.
Некоторое время администратор Маша просто расчесывала ей волосы, тихонько насвистывая себе под нос слова из песни, гремевшей за стеной, на сцене большого зала.
Люба расслабилась, чувствуя плывущее по коже приятное покалывание. Странно, но до этого сменявшие друг друга стилисты из «Звездного компаса» ни разу не вызывали у нее ощущения теплоты, чего-то родного и близкого. А ловкие пальчики Маши, подхватывающие прядь за прядью от ее русых волос, переплетавшие их, и ловко укладывающие в хитрую прическу с помощью шпилек, резинок и лака, заставляли Любу получать удовольствие от самого процесса. И, четверть часа спустя, зеркало отразило Журавлевой ее новый образ. Результат чужих усилий внушал уважение – волосы превратились в люксовое полотно с ламинированным эффектом, напоминающее мулине цвета золотистый металлик. По краю волос окантовкой изящно выделялась тонкая коса.
Маша как раз споласкивала водой руки, когда Люба сумела пораженно выдохнуть:
– Супер! Лучшая прическа, которая у меня была! И мне даже немного жаль, что вы заканчиваете… На минуту я представила, что меня заплетает мама… – девочка резко замолкла, почувствовав, что взболтнула лишнее.
Но Маша не заметила неловкости:
– А твоя мама сейчас в зале, с другими гостями, «болеет» за тебя? Познакомишь нас после конкурса?
Люба покачала головой и вдруг, неожиданно для себя, сказала правду:
– Я при всем желании не могу вас познакомить… Мама и папа, они… погибли в автокатастрофе. Это было давно. Я видела маму только на фотографиях.
Девочка замолчала, задумавшись, почему у дяди не нашлось ни одной фотографии её отца. Раньше ей и в голову не приходило спросить о нем. Возможно, она просто старалась не злить и без того не слишком расположенного к ней опекуна.
– Прости, Люба, я не знала, – расстроилась Маша. Повисла еще одна неловкая пауза, после которой администратор вдруг добавила, – не расстраивайся так из-за кокошника. В модельном бизнесе, как и в любом другом, всегда найдутся завистники, как твоя Соболева. Расстраиваться из-за этого не нужно, тем более, скоро твой выход. Еще из-за такой ерунды испортишь свое выступление. Ведь она этого и добивалась: разозлить тебя, вывести из равновесия. Неужели, ты позволишь ей манипулировать собой? То, что она сделала, доказывает только, что она очень сильно боится тебя. Понимаешь? А я буду сегодня за тебя «болеть». Так что, не смей проигрывать!