Татьяна Абиссин – Непростые истории о самом главном (страница 18)
Призрак напоследок улыбнулся. Со стуком распахнулась форточка, с улицы потянуло морозным воздухом, и в комнате всё снова стало прежним. Ни малейшего следа сверхъестественного.
Но Марина знала, что она видела.
Анелия Чадова
В день моего увольнения
Я тихо сидела у края переговорного стола и лениво листала в телефоне ленту новостей VK. Всего нас в конференц-зале было четверо: я — своей скромной персоной, две мои коллеги по цеху и наш непосредственный начальник. Причина сегодняшнего сабантуя была проста — увольняюсь я. Положенные две недели отработала честно и старательно. В делах своих, и без того идеальных, навела порядок. Вот и сидела теперь, ждала, когда начальник вместе с этими двумя курицами всё перепроверят за мной и передадут мои незаконченные дела моему приемнику. Точнее, преемнице. А эта с… нехорошая женщина, как специально, придиралась ко всему. Мало того, что подсидела, так еще и чем-то недовольна.
Чтобы вам стало понятней, объясню ситуацию с самого начала. Четыре года я верой и правдой работала на благо и процветание нашего банка. Должность занимала очень для меня интересную — заведующая кассовым узлом. Просто люблю цифры, бумажки и деньги. А еще я отличаюсь ангельским терпением. И это чистая правда!
Получила я эту должность в двадцать три года илезла из кожи вон, чтобы доказать, что не зря в меня поверили. Доказывала усердно и самозабвенно последние четыре года. С аудитом и Нацбанком никогда наше отделение проблем не имело, по крайней мере, с моим отделом — так точно. На межбанке я тоже успела приобрести хорошую репутацию. Даже на личную жизнь забила, отдавая всю себя работе! И не потому, что я страшненькая или скромная. Нет. Я просто действительно получала кайф от своей профессии.
Коллектив у нас подобрался дружный, слаженный и добросовестный. А девочки-кассиры, находившиеся в моем подчинении, вообще не знали ни забот, ни хлопот. Я никогда не кричала, обучала их, и по возможности помогала. И нет, я не идеальная. Просто, если ты хорошо к человеку относишься, он ответит тем же — так я считала раньше. До предыдущего месяца.
В прошлом месяце моя вторая начальница и хорошая подруга Инга Мельникова ушла в декретный отпуск. Долгожданное и уже горячо любимое дитя, и всё такое. Я была безмерно рада за Ингу. Она в браке со своим мужем прожила больше пятнадцати лет, и только сейчас бог подарил им первенца. Инга занимала должность заместителя начальника отделения. Как он рвал и метал, когда узнал о ее интересном положении и предстоящем декретном отпуске длинною в три года — это уже другая песня и совсем другие ноты. Но, благо, рвал и метал он не при ней. Вообще, Николай Викторович у нас мировой мужчина. Успокоившись, даже купил Инге презент и пожелалвсего наилучшего ей самой, и еще не рождённому ребеночку. А потом отдал распоряжение в отдел кадров найти толковую замену Инге.
И тут госпожа Удача отвернулась от меня. Как оказалось, преемница перевелась к нам из другого города. Вернулась к своим истокам, так сказать. Некая Виктория Алексеевна Лебедева. Дама лет тридцати, приятной внешности, с изысканными манерами, и действительно отличный специалист своего дела. Вика быстро влилась и в коллектив, и в работу, а после стала диктовать свои условия и правила. Чем я ей не приглянулась, не знаю. Может, даже дело не во мне. Но уже через две недели она поставила меня перед фактом: или я сама спокойно ухожу, или она всеми правдами и неправдами выживет меня не только из нашего банка, но и из всей банковской системы в целом. Это она, конечно, загнула. Но то, что жизнь мою может подпортить, я уяснила сразу. Уж больно хорошие были у нее связи, да и родители не последние люди в нашем маленьком и тихом городке.
Честно, было очень обидно и неприятно. Но жаловаться — не пошла. Ни к чему это всё. Да и видела я, какие теплые отношения завязались между начальником и замом.
Горевала я недолго. Оптимиста во мне не убить. Позвонила своей бывшей одногруппнице Валентине Светловой, которая работала в городском центре занятости. Поинтересовалась последними новостями и спросила о вакантных местах в банковской сфере. Три предложения было. Но помня мою любовь к кофе, подруга посоветовала пока не торопиться с работой, а пойти обучиться на бариста, как я когда-то и мечтала.
Я задумалась. В принципе, совет дельный. Депозит у меня имеется. На биржу труда встану без проблем. Мне всего двадцать семь. Вся жизнь впереди. И если не ты сам, никто другой твою мечту не осуществит. Подумала-подумала — и решилась. На следующий день написала заявление «по собственному желанию» и принялась за проверку своих дел.
Преемница моя прибыла из того же отделения, что и Вика. Подружки, ясно. Чего и следовало ожидать. Мои девочки расстроились, но я им поулыбалась, подбодрила, и наставления оставила: главное, чтоб не разрешали о себя ноги вытирать.
Вот теперь сижу, дела передаю, и жду, когда меня отпустят. Вика победоносно улыбается. Жанна, моя преемница, злорадно скалится. А начальник почему-то хмурится. А, черт с ним! Поскорей бы уже отпустили меня на все четыре стороны.
Еще минут тридцать моей скуки, и представительницы стервозной половины нашего коллектива, тихо переговариваясь, удалились перекурить. Меня же начальник попросил остаться. Скрипя зубами, осталась. Так же скрипя зубами, подсела к нему — видите ли, ему кое-что не понятно в моих книгах. Чего там может быть непонятного? Издевается, что ли?
Я придвинулась еще немного ближе, заглядывая, что же ему там непонятно, а этот… слов нет… начальник, в общем… поворачивает мое лицо к себе и целует! Я в шоке! Глазками луп-луп. А это… начальник, в общем… пользуется случаем и углубляет поцелуй.
«Что за черт?!», — взрывается мой мозг и я, оттолкнув Николая Викторовича, вскакиваю со своего места и награждаю мужчину убийственным взглядом.
— Николай Викторович, извините за нескромный вопрос, но вы, часом, не охренели? — зло спросила я.
Да-да, знаю, воспитанные девочки плохих слов не говорят, но в данной ситуации просто не сдержалась. Мужчина улыбнулся искушающе и многообещающе. Я еще больше напряглась и отступила. Соколов же с грацией хищного зверя поднялся со своего места и сделал плавное движение ко мне.
Ё-моё, тикать надо! Что нашло на моего всегда сдержанного и галантного начальника?
— Елена Сергеевна, я тут подумал: зачем вам вообще увольняться? Что вас не устраивает? Вы скажите, мы всё исправим, — тихо так, вкрадчиво и греховно-сексуально сказал начальник.
Еще один шаг ко мне. Я — шаг назад. Скоро будет стена. Нужно менять траекторию отступления, а то загонит в угол, и не убежишь.
— Меня всё устраивает, просто хочу что-то поменять в жизни. Вот решила начать с работы, — деловым тоном ответила я.
Жаловаться и говорить правду о своем увольнении совсем расхотелось. Только не после поцелуя, от которого до сих пор губы горят! Это сколько я уже не целовалась? Вечность?
— Зачем же так кардинально и категорично?
— Только так и нужно, — маневр по смене направления я благополучно осуществила. До заветной двери осталась всего пара шагов. Свобода, жди меня! Я медленно, но верно иду к тебе.
— И не стыдно вам оставлять меня одного с этими двумя хищницами?!
Я от негодования и удивления аж остановилась. Даже рот приоткрыла, но заслуженной брани так и не успела высказать. Соколов одним стремительным движением преодолел расстояние между нами и, крепко обняв за талию, попытался поцеловать. На этот раз я успела отвернуть голову. Поцелуй получился вскользь, но душу будоражил. Или это всё сложившаяся ситуация волнительна такая? Адреналин в крови из-за длительного застоя? Или всё-таки из-за мужчины?
— Николай Викторович, отпустите меня, — тихо попросила я.
Мою просьбу Соколов проигнорировал, только подтолкнул меня к закрытой двери и сильно прижал к ней. Дыхание тяжелое, глубокое. Неужели из-за меня? Никогда не замечала симпатии со стороны начальника. Что изменилось? Или я просто была такой невнимательной?
— Лен, я только поймал тебя, и отпускать точно не намерен, — откровение, произнесенное хриплым, проникновенным голосом, заставило сердце пропустить удар. И я ответила на поцелуй: страстный, напористый и возбуждающий.
Чем бы это всё закончилось, нетрудно догадаться. Учитывая то, что одна рука начальника уже хозяйничала у меня под блузкой, а вторая уже мяла мою пятую точку. Да и я не отставала от него. Дорвалась, как говорится. Пуговицы на мужской рубашке практически все расстегнуты и рука моя, шалунья, спускается к ремню…
Прервал нас стук в дверь. Громкий такой стук. Похоже, кто-то сначала пытался войти цивилизованно, а когда не получилось, стал ломиться. Соколов разочарованно выдохнул, но отпускать меня не спешил.
— Кто? — спокойным, деловым тоном, спросил он, хотя дышал прерывисто и часто.
— Николай Викторович, вы обещали уделить мне минутку после совещания, — пропищала Виктория.
Начальник скривился, будто съел лимон. Я злорадно улыбнулась. Решил гульнуть на два фронта?