Татьяна Абалова – УПС. Дракон сегодня не танцует (страница 2)

Я не наглела, поэтому съела только половину мяса, вторую накрыла салфеткой. Двузубую вилку облизала, стакан, не найдя, где его можно помыть, сунула назад в шкаф. Обшарила полку над очагом, но на спички, чтобы зажечь свечу, так и не наткнулась. Поэтому бродила по комнате в потемках, не зная, как скоротать время ожидания. За мясом непременно должны были явиться, иначе оно пропадет.

Усталость и полный желудок требовали принять горизонтальное положение, что я и сделала: растянулась на медвежьей шкуре, положив под голову рюкзачок. Опасаясь, что работник музея (скорее всего, ночной охранник) наступит на меня в темноте, я заранее подвинула шкуру ближе к упавшему со стены гобелену. Так не придавят, и любая из двух открывшихся дверей заставит меня проснуться.

С приходом темноты в музейном зале похолодало. Я закуталась в пуховик и по самый нос натянула вязанную шапочку, которую всегда носила с собой, но все равно мое тело сотрясал озноб.

– Вот-вот придет охранник и выведет из чертового музея. Я вызову машину и больше в этот лабиринт ни ногой, – пообещала я себе, пытаясь унять стук зубов.

Глава 2

По полу гулял сильный сквозняк, и очень скоро захотелось укрыться чем-то более существенным. Улечься в чужую постель мне не позволяло воспитание, поэтому я не нашла ничего лучшего, как подтянуть шерстяной гобелен и засунуть под его край ноги. Так было гораздо теплее. И музейного работника я не пропущу, и ущерб экспонатам своими действиями не нанесу. Но если никто так и не явится за куском мяса, я до утра околею. Как пить дать. Видели бы меня родители. О том, как они восприняли известие о моем исчезновении, думать не хотелось. Я и так крепилась из последних сил.

За окном выл ветер и что-то противно скрипело. Разыгралась непогода. В неотапливаемом помещении стало еще холоднее, и я уже без стеснения натянула до лба шерстяной гобелен. Немного подышав пылью и теплым воздухом, закрыла глаза. Стоило задремать, как тут же приснилось, что мне светят в лицо фонариком, отчего я не вижу собеседника, но слышу его недовольный голос:

– Кто сидел на моем стуле, подложив под зад подушку?

Я скривилась, вспомнив, что не убрала подушку на место. Неудобно вышло.

– А кто ел мясо, пил вино и не помыл за собой посуду?

Я вздохнула и натянула шапку поглубже, чтобы яркий свет не мешал спать. За посуду даже во сне было стыдно. Уже поняв, что мне снится сказка «Три медведя», а я та самая наглая Машенька, что ела со всех тарелок подряд, сломала стул и попрыгала на кроватях, приготовилась услышать последний вопрос: «Кто лежал на моей кровати и смял ее?», но медведь удивил:

– Да кто же ты такой, демон тебя побери?

– Я не такой, я такая, – ворчливо поправила я собеседника и перевернулась на другой бок. – Погасите, пожалуйста, фонарик. Спать не даете.

– Какой фонарик? – изумился медведь, но я не ответила. Усталость и нервы взяли свое, и я провалилась в глубокий сон. Тут не до объяснений принципа действия фонарика.

Утром меня разбудили звуки. Звяканье посуды, шкворчание яичницы на сковороде, посвистывание чайника. Потом пришли запахи, которые заставили сесть и открыть глаза. Стянув с головы шапку я, наконец, увидела свет. И застонала, осознав, что со вчерашнего дня ничего не изменилось – я развалилась на шкуре медведя в музейном зале, а в том углу, где очаг, спиной ко мне орудовал кухонной посудой широкоплечий охранник в белой рубашке. Остальную часть его тела прикрывал высокий стол, на котором стояли тарелки и две чашки с вьющимся над ними парком.

– Извини, стул один. Но думаю, ты надолго у меня не задержишься, и второй не понадобится, – произнес мужчина, так и не повернувшись ко мне, но каким-то образом угадав, что я уже проснулась.

Я поднялась, стараясь беречь разбитое колено, на котором за ночь появилась основательная корка, и с удивлением обнаружила, что была укрыта одеялом, а под головой лежала подушка. Та самая, которую я оставила вчера на стуле. Я испуганно поискала глазами свой рюкзачок и нашла его, но не там, где оставила. В нем определенно рылись.

– Иди есть, – позвал охранник, поворачиваясь, наконец, ко мне лицом, но все еще не глядя на меня. В его руках была сковорода, и он аккуратно перекладывал содержимое на тарелки. Я пораженно перестала дышать. Охранник был красив. Совершенные пропорции лба, носа и рта – я разбираюсь в гармонии, ходила в художественную студию. Мягкий свет карих глаз, ямочка на подбородке, каштановые чуть длинноватые для современности волосы, но вполне подходящие для реконструкции ушедших веков.

Я поднялась и, подхватив рюкзак, подошла ближе. На незнакомце, помимо белой рубашки, не застегнутой на первые две пуговицы, были надеты светлые штаны, плотно облегающие крепкие мышцы ягодиц и бедер – он как раз повернулся спиной, чтобы достать вилки. Высокие замшевые сапоги довершали образ лихого наездника. Мне так и виделся этот мужчина на белом коне с гордо задранной головой и с царственно поднятой вверх рукой, дающей сигнал начать охоту.

– Вы вовсе не охранник, – произнесла я вслух.

– Откуда такой вывод? – поинтересовался он, переставляя тарелку с моей порцией яичницы на противоположный край стола и жестом приглашая присоединиться. Сам же «не охранник» сел на единственный стул. Очень вежливо. Хотя… я же не гостья, чтобы передо мной расшаркиваться. Хорошо, что решил подкормить, прежде чем выпустить на волю.

– Вы сегодня король или кто-то из знати, – бросив рюкзак под ноги, я сняла куртку и, не найдя, куда ее повесить, завязала рукава вокруг талии. Все мое ношу с собой. Незнакомец спокойно следил за моими действиями и не приступал к еде, хотя уже зажал двузубую вилку в пальцах, ожидая, когда я присоединюсь к трапезе.

Я сказала «к трапезе», так как окружающее меня соответствовало именно этому слову. Удивительно, как все до мелочей продумал музей, чтобы воссоздать прошлые века. Вот приближенный к королю, если не сам король, а вот окружающий его быт. Правда, пришедшие на экскурсию не должны были видеть, как он сам себе жарит яичницу, но и рабочий день еще не начался.

– Вы здорово вжились в роль, – заметила я, засучивая рукава свитера. – Какой взгляд, какое величие! Чувствую себя рядом с вами дворняжкой. Я будто вижу настоящего короля. Во всяком случае, вы на него похожи.

– Вы так считаете? – и легкая усмешка на губах. Он мне нравился. Я мило улыбнулась ему в ответ.

При входе в музей нас встречали люди, одетые в костюмы средневековья. Создавая реконструкцию, они позволяли посетителям погрузиться в атмосферу древнего города, а звучащая фоном старинная музыка только добавляла ощущения реальности происходящему. Мы видели крестьян, воинов и даже восседающего в кресле феодала. Скорее всего, работник, в чьи владения я вломилась, как раз и был тем актером, кто демонстрировал пришедшим на экскурсию быт средних веков. Вчера это был феодал, сегодня, как пить дать, музей явит короля. Именно так – столько достоинства было в каждом движении незнакомца. Даже в том, как он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Я успела заметить, как на секунду у него расширились зрачки, когда ему удалось разглядеть меня при свете дня. Я как раз сняла шапку и тряхнула головой, чтобы расправились волосы.

Я понимала, что после блужданий по музею и ночи, проведенной на полу, не являю собой образец красоты, но даже в таком состоянии я не выгляжу дурнушкой. Мне уже двадцать, и прошли школьные времена и комплексы подростка, когда я самой себе казалась некрасивой и неловкой. Выпускной класс, два года в институте, восхищенные взгляды парней, очередь из желающих познакомиться, признания в любви и гуляния под луной, первые неловкие поцелуи и умелые ухаживания – все это уже было, поэтому я знала себе цену.

– Я бы хотела сначала помыть руки, – я стыдливо сжала их в кулаки. После вчерашнего умывания в озере на запястьях остались невидные ночью разводы. Только грязь размазала.

– Дверь за моей спиной.

Я открыла от удивления рот. Вчера ее точно здесь не было! Или просто не замечала?

Узкая, больше похожая на сворку шкафа, она вела в небольшую комнату, освещенную висящей на крюке лампой. Сразу бросился в глаза огромный ушат – здесь или стирали, или даже купались. Слева от него выпирала круглый бок каменная раковина с краном, снабженным огромной медной ручкой. Над раковиной висело зеркало. За ушатом виднелась еще одна дверь, приоткрытая, и я интуитивно (а скорее, по запаху) почувствовала, что мне туда нужно прежде всего. Никаких валунов у озера, в музее была вполне сносная канализация. Правда, унитаз опять-таки являл из себя каменный трон с дырой посередине и крышкой, похожей на ту, какой закрывают деревянные бочки, но что я хочу от средних веков?

Повеселев от того, что жизнь сделала качественный шаг вперед – заблудившуюся меня даже решили подкормить, я похромала к умывальнику. По пути подумалось, что стоит спросить у работника музея аптечку. Наверняка здесь держат такую. Мало ли, что может случиться с посетителями? Может, найдется хотя бы зеленка? Или лучше не задерживаться и обработать колено уже дома? Включив воду, сунула под струю руки и только после этого подняла глаза на свое отражение в зеркале.

И вскрикнула от испуга.

Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял «король». Он, не найдя во мне ничего странного, непонимающе вскинул бровь.