Татьяна Абалова – Щелкунчик. Старая сказка на Новый год (страница 3)

– О, Мати… – я не знала, чем подбодрить подругу. – Если гендиром будет кто-то из наших, можно будет попросить, чтобы вас оставили секретарем. Вы сердце этой компании.

– А если на место Деда придет Шурба?

Мы обе скривились. Исполнительный директор ни за что не оставит ту, что знает всю его подноготную.

– Слушай, там Безухова, наверное, уже паром исходит, что тебя нет на месте, – напомнила мне о работе Матильда.

Я махом выпила остатки кофе и, бросив стаканчик в мусорную корзину под столом, поднялась. Начальница торгового отдела Ирина Геннадьевна Безухова отличалась особой нелюбовью ко мне. Высокая и мосластая, со жгуче-черными крашеными волосами, одевающаяся в дорогие, но безвкусно подобранные вещи, похожие на те, что предпочитают певички в кабаках, Безухова являла собой образец всем неудовлетворенной женщины.

И без того не отличающаяся лишним весом, она изводила себя диетами. Боялась каждой морщинки, поэтому ложилась под нож пластического хирурга, качала губы и наращивала ресницы. Но более всего, что меня раздражало в ней – это ее любовь к тяжелым сладким духам. Стоило побывать в кабинете начальницы, как одежда моментально начинала пахнуть ее духами. Приходилось после работы вывешивать ее на балконе, чтобы не «заразить» запахом весь гардероб. Если более предметно, то начальница торгового отдела являла собой пошлую копию певицы Шер, если, конечно, не учитывать колоссальную разницу в возрасте и в деньгах.

– Хоть убейте, не понимаю, где я перешла ей дорогу, – я обиженно надула губы.

Матильда загадочно улыбнулась и потянула меня за рукав, чтобы я вернулась на место. Навалившись на стол объемной грудью, зашептала:

– Все просто. У Ирины Геннадьевны тоже были шуры-муры с Шурбой.

– Да вы что! – выдохнула я.

И тут же узнала, что Безухова воспринимает всякую его пассию как соперницу, которая мешает воссоединению с ветреным любовником. Я, не ведая того, оказалась под двойным огнем: с одной стороны – исполнительный директор с навязчивым ко мне вниманием, с другой – начальница со своей ревностью.

– Ирина сама изучает резюме претендентов на должность в ее отделе. Я уверена на сто процентов, что она наметанным глазом определяет и сразу бракует тех, кто мог бы составить ей конкуренцию в любви и на карьерной лестнице. Ставя резолюцию «отказать», она плевать хотела, что наносит вред бизнесу, отсеивая сильных специалистов. Не будет тебе в обиду сказано, но маркетингом у нас занимаются сплошь середнячки.

Я спокойно проглотила, что меня отнесли к середнячкам. Я такая и есть. Хороший исполнитель, не более. Фонтанировать идеями не способна, поэтому усердно занимаюсь рутинной работой.

– Ей не нужны умники и красавицы, – подвела итог Матильда. – Первых она боится, так как они могут ее подвинуть, а то и скинуть с должности, а красавицы… Ну сама понимаешь.

– Удивляюсь, как она проглядела меня, – я мило улыбнулась поднявшей на меня глаза Матильде.

Да, я не блещу профессиональными способностями, но реально оцениваю свою внешность. У меня красивые длинные волосы, большие зеленые глаза, аккуратный носик, который в прежней жизни принимали за сделанный пластическим хирургом, свои без филлеров пухлые губы. Я знала, что не выгляжу, как серая мышь, а потому позицию красивой женщины не сдам. Я знаю себе цену. Что мое, то мое. Даже Сашина измена не заставила меня усомниться в себе. Я красивая и точка. Гордости во мне тоже хоть отбавляй.

Матильда постучала пальцем по губам, оставляя на нем помаду.

– А ведь точно! – она сощурила глаза, припоминая что-то из прошлого. – Тебя на работу принимала не Безухова, а сам Шурба. Она болела, а когда вышла с больничного, было поздно: приказ о твоем приеме уже подписали. Она еще верещала, что нарушили ее правило принимать в штат только после испытательного срока.

– Ох ты ж, какие страсти, – я цокнула языком.

– Поверь мне, ты еще дождешься засады с ее стороны. Безухова мастер подставлять. А уж какая лгунья! Она врет, что ей тридцать восемь, чтобы не быть старше Шурбы на пять лет.

– Так это же можно в отделе кадров узнать.

– Угу. Даст тебе кто ее анкету посмотреть, – Матильда усмехнулась моей простоте. – Ирка попросила свою подружку – начальницу отдела кадров, чтобы та никому ее дело не показывала. Но я-то видела его.

– Я сразу отметила, что для тридцати восьми Безухова выглядит не очень хорошо. Все-таки семь лет много значат для женщины. Особенно это заметно по коже.

– Ну ладно, иди. Заболтались мы сегодня, – Мати распрямилась и поправила блузку на груди. – Как бы Безухова тебя не уволила за безделье.

– Я сказала девочкам, что меня вызвали в приемную.

Матильда, вздохнув, раскрыла папку и вытащила распечатанное, но не отправленное начальнику торгового отдела письмо. Для меня у Мати всегда была припасена отмазка. Подышав на штемпель входящих писем, она ударила им по бумаге, вписала регистрационный номер и протянула послание мне.

– Ни о чем не переживай, – напутствовала меня подруга, опрокидываясь на спинку офисного кресла. То жалобно заскрипело. – Ни о смене власти, но о Шурбе с Безуховой. Все наладится. Скоро Новый год. Надо верить в чудеса.

– Я буду ждать новостей, – я со значением подмигнула ей. Шурба с Безуховой волновали меня в последнюю очередь. Больше беспокоили грядущие перемены.

– Ты первая узнаешь, – пообещала Матильда. Покопавшись в объемной косметичке, она достала губную помаду и уставилась в зеркало. Королевский прием окончен.

Глава 4, где Шурба дает невыполнимое задание

Встретившийся на лестнице, ведущей на наш этаж, бухгалтер с радостью всучил мне толстую папку с накладными для сверки с заводом, так что я имела достаточно оснований для долгого отсутствия.

Начальница держала кабинет открытым, и как только я появилась в коридоре, скомандовала:

– Шишкина, зайди.

Я протянула ей зарегистрированное письмо и бухнула на стол папку, показывая тем, что не просто бегала по этажам, а усиленно работала.

– Ты слышала, что нас продают? – она знала о моей дружбе с Мати и хотела выудить подробности. Не пройдет. Я не выдам подругу.

– Как?! – я старалась не переиграть. – Что тогда будет с Матильдой Аристарховной? А я-то думаю, чем она так расстроена…

– Что будет, что будет. Кончится ее власть, вот что будет.

Ирина нервно развернула письмо и углубилась в чтение, а я пошла к себе рассылать коммерческие предложения. Нудная работа, едва ли приносящая плоды, но ее кто-то должен делать.

Только села за компьютер, как в дверях нарисовалась Милочка.

– Шишкина! К директору!

– Как? Уже вернулся? – расстроилась я. Все восемь сотрудниц торгового отдела обернулись и проводили «жертву любви» взглядами до двери. У меня горело между лопаток. Как пить дать бросятся мыть мне кости. Уже все заметили, что Шурба частенько под надуманным предлогом вызывает меня к себе в кабинет.

– Мария Витальевна, – он не поднял головы, сделал вид, что занят, – проходите. Только закройте за собой дверь.

– У вас душно, Владимир Борисович, – парировала я, оглядываясь на Милочку, которая, находясь на своем секретарском месте, вытянула шею, не желая пропустить ни слова.

Заместитель директора сидел за огромным письменным столом, к которому, образуя букву Т, был пристален совещательный. Я села в самый дальний его конец. Шурба проявил недовольство, но не стал настаивать.

– Итак, я получил отчет о проделанной работе за ноябрь месяц и не нашел в нем графиков по продажам.

– Но графики всегда делает начальник отдела, – я растерялась. Каждый раз Шурба отчитывает меня за работу, которую должен был выполнить кто-то другой, но по каким-то причинам не сделал.

– В ноябре она ушла в отпуск и распределила свои обязанности между специалистами вашего отдела. В графе пункта «графики и анализ» стоит ваше имя. Нужно было быть внимательнее и почаще заглядывать в группу торгового отдела.

– Но… – я хотела сказать, что захожу в группу ежедневно и не видела никакого файла распределения, но мне не дали оправдаться.

– Поэтому я жду от вас отчет с подробным анализом рынка сбыта. По каждому виду продукции. У Ирины Геннадьевны другое важное задание, и я не хочу ее отвлекать. И еще. Не забудьте включить в отчет свои предложения по улучшению продаж, – Шурба поднялся с места, встал напротив меня и уперся костяшками пальцев в стол. Его лицо было так близко, что я различила оспинки на носу.

Я знала, что справлюсь с заданием, но перелопачивать финансовые показатели за весь месяц однозначно придется не один день. Такой объем можно осилить, лишь оставаясь после работы, чего я принципиально не делала последние полгода. С тех самых пор, как Шурба воспылал ко мне страстью и только искал повод остаться со мной наедине.

Исполнительному директору нельзя было отказать в приятной внешности. Рано поседевшая голова лишь придавала шарма его мужественному облику. Широкоплечий, подтянутый, всегда одетый с иголочки. Он единственный из всех был выше Матильды.

Когда он в первый раз навис надо мной, я ясно ощутила, что чувствует человек, попавший в горы. Восторг и страх перед их величием. Он мог произвести впечатление. Но как только Владимир Борисович обратил взор на меня, восторг улетучился. Величие осталось. Рядом со мной он выглядел очень большим. Я не хотела, чтобы однажды меня завалила такая гора. Как в переносном, так и в прямом смысле слова.