Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 53)

ГЛАВА 19

Королева вздохнула, и Роуз увидела в предрассветной серости уставшую одинокую женщину, и, если бы не ночные откровения, принцесса, скорее всего, пожалела бы королеву. Лолибон легла и положила сложенные ладони под щеку — так обычно засыпают маленькие дети. Но она, хоть и закрыла глаза, вновь заговорила:

— Ты вот боишься превратиться в рабыню, а я двадцать лет назад добровольно решилась надеть на себя цепи. Другого способа узнать, что происходит во враждебном королевстве, не оставалось. Мы не смогли незаметно пробраться в Тонг-Зитт. Боха — белого дракона, вызвавшегося забросить меня в неизвестную страну, ранили еще на подлете к Лабиринтам. Его не спасла способность оставаться в полете невидимым, обмануть стражей не удалось. Они применили магию, поражающую любого, кто захочет пересечь их границу по воздуху. Даже птица не прошмыгнула бы.

Ослепленный магией, страшно изувеченный бох, спас меня, повернув к Форшу, но не долетел. Мы упали камнем вниз, и я пришла в себя на закате. Мой друг лежал на песке и истекал кровью. Из жалости, видя его мучения, я добила умирающего ящера.

Я сидела у трупа огромного дракона и думала-думала-думала. Как поступить? Вернуться с неудачей и с тоской наблюдать, как Эдуард уходит в опочивальню вместе со Свон? Или добиться успеха и предстать перед наследным принцем победительницей? Увидеть в его глазах восхищение? Признаюсь, тогда у меня еще были надежды вернуть любовь Эдуарда. Пусть я не стала бы его единственной женщиной, роль фаворитки меня бы устроила. Да, я — женщина, и не скрою, весьма противоречивое создание: желание отомстить и любовь к мужчине непрестанно боролись во мне.

Роуз тошнило от слов Лолибон, которая либо забыла, что перед ней сидит дочь Эдуарда, либо намеренно травила ее душу. Воспоминания утянули королеву в прошлое и ни бессонная ночь, ни выпитое вино не могли их остановить. Она нашла слушателя впервые за долгие годы и, не стесняясь, выкладывала подробности своей жизни.

— Представляешь, какой сюрприз ждал мир? Никто не догадывался, что Тонг-Зиттом правят драконы, умеющие превращаться в людей. Много позже, когда жизнь в Лабиринтах стала привычной, я поняла, как драконы сумели скрыть свой секрет. Они следовали простому правилу — не оставлять за собой живых. Только мальчишка Петр нарушил их тайну, послав через Руффа письмо Эдуарду, и о людях-оборотнях узнал Союз пяти королевств.

— А как древние драконы торговали камнями? Им же приходилось показываться?

Лолибон поправила покрывало, сползшее с плеча. К утру комната совсем выстыла.

— Драконы появлялись вне королевского замка только в человеческом облике.

— А как вам все же удалось проникнуть в Лабиринты?

— Я действовала хитростью. После гибели боха, мне ничего не оставалось, как пойти проторенными дорожками — продать себя правителю Тонг-Зитта. Я вернулась в Форш и нашла знакомого работорговца. Хайдар отправил послание Орраху, что в его руки попала удивительно красивая рабыня, и получил двойное вознаграждение: и от меня, и от Орраха Могучего. Короля заинтересовало предложение, и он прибыл на торги лично. Когда он увидел меня, его не остановила заломленная торговцем цена.

Стоило отряду удалиться от Форша на значительное расстояние, на меня накинули покрывало, а когда сняли, я закричала от ужаса, впервые увидев красных драконов, что Орраха весьма развеселило.

— Привыкай, красавица! — крикнул он, помогая подняться в ладью.

И только тогда я поняла, как просчиталась, надеясь разнюхать устройство Тонг-Зитта и сбежать.

Королева вздохнула, вспоминая минувшее.

— Да, двадцать лет назад я не сумела выбраться из Лабиринтов, хотя все годы жизни надежда не оставляла меня. Но после смерти Орраха, когда все пути открылись, я уже не захотела покидать Тонг-Зитт. Став королевой, получив Драконье око, а через него власть над драконами, я достигла таких высот, что возвращаться в Эрию в качестве шпионки было бы глупо. Я стала равной Эдуарду.

Как бы ни трудно жилось в гареме у Одноглазого Бахата, оттуда я вынесла то, что сейчас помогло выжить в Тонг-Зитте — искусство обольщения. Развратный старик научил доставлять удовольствие всеми возможными способами, поэтому я пришлась Орраху по душе. После случайной гибели жены и сына, он видел в женщине лишь сосуд для наслаждения, и, как всякий мужчина, получивший новую игрушку, проводил с ней дни и ночи, но стоило ей наскучить — безжалостно расставался.

Я не хотела на своей шкуре испытать судьбу опостылевших женщин. В лучшем случае они переходили к драконам невысокого положения, в худшем — их ждала смерть в ловушках. Бывших любовниц драконы специально запугивали и подстрекали сбежать, а потом делали ставки, как долго несчастные продержатся в лабиринте.

Благодаря тому, что я с тринадцати лет росла в королевском дворце, где меня многому научили, я выгодно отличалась от рабынь, могущих удержать мужчину только красотой тела, и долгое время я оставалась единственной королевской наложницей. Искры летели от нас в разные стороны! Если король в любовных играх казался скалой, даже скорее камнепадом, все сносящем на своем пути, то я — вулканической лавой: обжигающей, напористой и не боящейся мощи противника. Ему нравилось, что я не изнеженная дева.

Правда, на первых порах мне помогало то самое любовное зелье, которое использовал против меня мальчишка Анвер, а потом и капитан Шотс. Жаль на Эдуарда оно не действовало — наследник слишком часто носил Кольцо жизни, да и Петр, благодаря бахримановской магии, сразу почуял бы афродизиак в воде.

— Как вы из наложницы превратились в королеву?

— Хочешь знать все мои женские тайны, Роуз? — хмыкнула Лолибон. — Мало слыть умелой в постели, нужно удивить мужчину, заинтересовать его. Будучи шпионкой при Эдуарде, я негласно сопровождала принца, бывала с ним в разных странах, знакомилась со многими королевскими дворами, говорила на нескольких языках. Я стала для правителя Тонг-Зитта полезной и незаменимой. И я обещала родить Орраху сына. Я сыграла на его главном желании — получить наследника.

Но не одна я оказалась озабоченной деторождением. Я и предположить не могла, что неприметная с виду служанка ложилась на нашу неостывшую постель и раздвигала ноги перед королем. Я слишком поздно узнала, что где-то во дворце растет принцесса Солнце. Но лживая служанка от меня не ушла. Она получила свое, умерев в муках. Яд яйца птицы Турух действует безотказно.

Королева надолго замолчала. Тень от длинных ресниц легла на подернутую сетью морщинок кожу.

— На что только не пойдешь, лишь бы выжить, — вздохнула королева и открыла глаза. Ее взгляд сделался напряженным. — Став женой Орраха я вернулась к попытке забеременеть. Наслышанная о поселившемся в Лабиринтах маге, я нашла Фаруха и пригласила его во дворец, где представила мужу как целителя, умеющего продлевать жизнь. Я возлагала большие надежды на Бахримана, умеющего варить магические зелья, но, увы, чуда не произошло. Даже эликсир из желтка драгоценной птицы Турух, что сохранял молодость и здоровье, не мог вернуть то, что давно утеряно.

В моей душе надолго поселился страх: а если одна из наложниц родит Орраху сына, что будет со мной? Вдруг он захочет сделать счастливую соперницу королевой, и рожденный наложницей бастард обретет статус принца? Где тогда я окажусь?

Печальный опыт с матерью Солнца заставил меня действовать. Я щедро заплатила Фаруху — он перевел свою семью в четвертый лабиринт, приобрел дорогой дом, а сам получил должность королевского лекаря, но с тех пор Оррах не мог оплодотворить ни одну самку.

Что-то сломалось в короле, когда много лет спустя он понял, что наследников больше не будет. Ни одна из женщин, что он приблизил к себе, не забеременела.

Кто-то пускается в пьянство, кто-то замыкается, Оррах же перестал сдерживать ярость и похоть. В нем все чаще просыпался зверь. Он, словно чуя, что все его несчастья кроются во мне, на мне же начал вымещать всю свою злобу.

О, я увидела его зверя во всей красе! Короля и раньше возбуждали болезненные крики, но теперь ему хотелось крови. Мы сталкивались в постели как на поле боя. Хищникам нравится охотиться, и я для Орраха раз за разом становилась желанным трофеем. Иногда я лежала вся в крови, не в силах пошевелиться, и думала, что настал мой последний час, а он вызывал Фаруха, и на следующий раз все опять повторялось.

— Оррах! Мне больно, — кричала я, но видя безумные глаза дракона, понимала, что однажды он меня убьет. Я уже сама подыскивала ему наложниц, боясь войти в спальню, но те выдерживали лишь ночь-две и пропадали.

— Он убивал их?

— Не знаю. Наверное. Фарух первый заметил, что не только Оррах меняется. Глядя на своего короля и остальные драконы стали более раздраженными, между ними постоянно вспыхивали ссоры, какая-то злая сила переполняла их. После набегов на соседние селения они возвращались опьяненные кровью, но дикой сытости хватало ненадолго.

Однажды, когда после очередного истязания я едва не отдала богу душу, Оррах признался, что зверем его делает Драконье око. Чем дольше он им владеет, тем пагубнее на него воздействует камень. Он вспоминал, как его отец с облегчением произнес, находясь на смертном одре: «Наконец-то я отдохну от проклятого Ока!». Магический камень дает власть, но в то же время меняет своего носителя, пробуждая в нем все самые темные стороны. Не зря отец Орраха Могучего носил прозвище «Живодер». В его правление все драконы отличались страшной жестокостью.