Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 47)

Замок пал.

Дракон, на котором летела Роуз, прежде чем приземлиться, сделал круг над крепостью. Она встретила непрошеных гостей дымом пожарищ — догорали загоны для скота, хозяйственные постройки и дома, в которых жила прислуга. Не тронутый пожаром графский замок с высоты походил на белую чайку, раскинувшую крылья над морем огня.

Спустившись с дракона, Роуз остановилась перед входом в главное здание.

— Ну, чего замерла? — обернулся Руфф, не понимая волнения попутчицы. Она во все глаза смотрела на лестницу и виднеющуюся через широко открытые двери анфиладу, по которой когда-то бежала ее мама с новорожденным Петром на руках, а за поворотом их ждал верный Гри.

— Роуз, иди прямо, там для тебя приготовлена комната, — из темноты бокового крыла на мгновение появился капитан Шотс.

Обняв мешок, Роуз двинулась вперед, забыв о Руффе, который что-то кричал ей вслед.

— Госпожа, проходите сюда, — навстречу ей вышла женщина с заплаканными глазами. Стоило Роуз войти в комнату, как на пороге появился страж, пикой загородив путь служанке.

— Пошла прочь! — рявкнул он ей и закрыл дверь на ключ.

Роуз оказалась в просторной комнате с большой кроватью посередине. Распахнув окно, она подергала решетку и с горечью убедилась, что та сидит прочно, надежно отрезая путь к свободе. Еще подлетая к замку, принцесса позволила себе помечтать, что, если бы ей удалось найти черного дракона, то она могла бы повторить путь Свон.

Зеркало, столик со склянками и коробочками, кресло с высокой спинкой, несколько пуфов и большой гардероб — все было выполнено из белого дерева и отделано золотой инкрустацией. Открыв шкаф, Роуз поразилась большому количеству нарядных платьев и обуви. Вытащив одно, принцесса с горечью заметила, что его фасон давно устарел, хотя качество шитья и отделки поражали великолепием. В коробочке на одной из полок лежали носовые платки с монограммой «Л.П.», наводя на мысль, что комната и наряды в шкафу принадлежали Леоль Пигеон — матери Петра.

Вскоре Роуз получила подтверждение: в небольшом отделении хранился узелок с новыми вещами для младенца.

Принцесса разложила их на кровати и расплакалась. Ей стало жалко женщину, с такой любовью вышивавшую каждую вещичку для ребенка, которого даже не успела приложить к груди. Роуз вытряхнула свой мешок и уложила туда чудесные детские вещички. Она не могла знать, что ее ждет впереди, но ей очень хотелось, чтобы их с Петром ребенок когда-нибудь надел рубашечки, вышитые руками его бабушки.

Порывшись в вещах, она нашла удобные туфли на низком каблуке, теплую накидку и чулки, которые отложила в сторону, занявшись примеркой платьев, что вопреки ожиданиям принесло одни огорчения: хотя Роуз не была пампушкой, ей подошли лишь те наряды, что Леоль носила, будучи беременной.

«Где прежняя утонченность принцессы? — спрашивала себя Роуз. — Где изящность и грация? В лабиринтах я превратилась в крестьянку, с легкостью отмахивающую большие расстояния. Крепкие ноги тому подтверждение».

Она посмотрела вниз на стоптанные башмаки и чуть не расплакалась.

«Что уж говорить об утонченности, если всего полгода назад я не замечала ни качества ткани, ни искусности кроя, а теперь прикасаюсь к работе мастериц как дикарка с Иберских островов, впервые увидевшая одежду».

Выбрав самое красивое платье, в котором она с радостью отправилась бы под венец, Роуз приложила его к груди. Голубой цвет тончайшего шелка, блеск россыпи бриллиантов, пышность юбок манили вновь почувствовать себя принцессой.

Протиснувшись в громоздкое платье, Роуз тщательно расправила юбки. Не сумев затянуть лиф, она, придерживая его рукой, подошла зеркалу. Повернулась одним боком, другим, дрожащими от волнения пальцами поправила волосы, с удовольствием отметив, что разрумянившееся лицо выглядит особенно хорошеньким. Наклонилась ближе к серебристой поверхности, покусала губы, отчего они стали влажными и яркими, улыбнулась сама себе и … встретилась взглядом с капитаном Шотсом, застывшим за ее спиной.

ГЛАВА 17

Сердце ухнуло вниз, когда в зеркале отражение Шотса скривилось в улыбке, а в глазах зажегся похотливый огонь.

Роуз с тоской посмотрела на закрытую дверь и вздрогнула, когда горячие ладони мужчины прошлись по ее обнаженным плечам и настойчиво потянули ткань вниз. Роуз вцепилась в лиф обеими руками, но не смогла противостоять силе дракона.

— Капитан, отпустите меня…

— Меня остановила бы ваша девственность, — шепнул он, прерывая поцелуй в шею. — Но вы ее, принцесса, давно потеряли.

Его руки накрыли обнажившиеся груди девушки и больно сжали.

— Гладкая, нежная, — выдохнул Шотс и провел щетинистым подбородком по плечу, заставив жертву сжаться.

— Давай снимем эти тряпки, — дракон прикусил кожу на шее пленницы. Его руки спустились ниже и, сминая шелк юбки, прижали бедра девушки к напряженному мужскому телу.

Когда его язык, оставляя мокрую дорожку на коже, коснулся уха, Роуз не выдержала и, вырвавшись, кинулась к открытому окну.

— Помогите! Кто-нибудь помогите! — закричала она, надеясь на чудо.

Но сильные руки подняли ее в воздух и швырнули на кровать, по которой она, путаясь в юбках и простынях, попыталась отползти как можно дальше от монстра, стоящего спиной к окну и с улыбкой наблюдающего за ее потугами спастись.

— Хочешь быть изнасилованной на полу? Давай. Хоть стоя, но я все равно получу свое. Сбежав накануне свадьбы, ты сделала из меня посмешище. Я этого никому не прощаю.

Дракон ни на мгновение не отводил замораживающего душу взгляда, и Роуз чувствовала себя зверьком, умирающим от страха перед огромной змеей.

Капитан раздевался не спеша, смакуя каждое движение.

— Мне нравится, когда женщина убегает. Давай, порадуй меня. И я начну обрывать твои пышные юбки по одной, как лепестки с цветущей розы.

Он расстегнул на черном камзоле одну пуговицу, другую, потянулся к третьей.

— А когда я доберусь до центра твоего естества, ворвусь в него, как клинок входит в тело врага.

Шотс небрежно скинул камзол на пол, оставшись в нижней рубахе — камизе.

— Я буду терзать твое тело долго, и никто, даже королева, не сможет мне помешать.

Ослабив завязки на вороте, он вытянул рубаху из пояса штанов.

— Ты же видела Лолибон. Она только спит и трахается — это все, что позволяет мое зелье, которое я подливаю ей в вино.

— Зачем вы это делаете? — Роуз не удержалась от вопроса.

— Драконы слишком долго были марионетками в ее руках. Я не могу убить королеву, которую признало Драконье око, но сделаю так, что она сама сдохнет от истощения. И тогда Око достанется мне.

Он поднял руки, снимая рубаху, и его страшные глаза на мгновение исчезли за белой тканью.

А Роуз завороженно смотрела, как кто-то просунул руку с той стороны окна и, схватив запутавшегося в камизе дракона, притянул его к решетке. Одновременно с этим из мускулистого живота Шотса трижды появилось и исчезло острое жало кинжала, и тонкие струйки крови потекли вниз, окрашивая бурым цветом его штаны.

Рука убийцы исчезла, и дракон с грохотом упал вперед, так и не сняв нижнюю рубаху.

Роуз подняла глаза от корчившегося в предсмертных судорогах тела, но за окном никого не оказалось.

Шло время, а она так и стояла, не решаясь ни подойти к дракону, ни позвать стражу.

Вдруг у окна со стороны двора выросла фигура Руффа, запыхавшегося от бега. Он вцепился руками в решетку, и Роуз невольно отметила, как горят драгоценные камни на массивных кольцах, унизывающих пальцы принца.

— Это ты кричала?

Роуз только и смогла кивнуть головой.

— Кто-то убил капитана, — прошептала она. — Шотс хотел изнасиловать меня, а кто-то его убил.

Роуз закрыла ладонью рот, давя рвущиеся рыдания.

Руфф приник лицом к решетке, но мало что рассмотрел.

— Что с его головой?

— Он снимал рубаху, когда на него напали, — голос Роуз дрожал. — Руфф, капитан говорил такие страшные вещи о королеве.

— Успокойся, возьми себя в руки, — бреужец видел, что Роуз вот-вот забьется в истерике. — Вспомни, что рассказывал дракон?

— Он подливал яд в вино, чтобы королева все время спала, забывая поесть.

Смущаясь, Роуз добавила:

— И хотела мужчин. Похоть и голод постепенно убили бы ее. Шотс мечтал завладеть Драконьим оком.

— Понятно, — пальцы бреужца отбивали дробь по подоконнику. Взглянув на девушку, он вдруг улыбнулся. — Одевайся, Роуз. Я не капитан Шотс, чтобы трясти передо мной грудью. Меня трудно соблазнить, когда на кону корона.

Принцесса ахнула и закрыла грудь руками, потом стянула с кровати простыню и укуталась в нее.

— Как ты объяснишь Лолибон смерть ее любовника? — спросила она, прикладывая холодные пальцы к горящим от стыда щекам.

— Для начала дам выпить вина некоторым особо ретивым драконам. Если все так, как ты говоришь, дальше ничего объяснять не придется. Знать бы, кому капитан перешел дорогу. Вот же, гад ползучий, а я-то думаю, почему меня то в сон клонит, то на женщину тянет, — Руфф сплюнул и, прежде чем исчезнуть, добавил: — Никуда не выходи. Я сам приду за тобой.

Роуз быстро переоделась и только потом подошла к мертвому дракону.

«Что за день такой? — думала она, накрывая тело простыней, на которой тут же проступили красные пятна. — В этой же комнате моя мама стояла на коленях перед кроватью с умирающей Леоль, не замечая, что платье пропиталось кровью людей, убитых отцом Петра. Неужели я должна пройти те же круги ада, что и она много лет назад?»