Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 14)

— У нас не было времени на раздумья. Я явился к Петру и стал умолять выполнить важную миссию вместе с королевой. Отдать дань людям, королевству, приютившим нас. Для эрийского волчонка это был бы первый переход с женщиной. Петр сильнее моего сына, он наследник Верховного жреца, он не стал бы и после третьего раза ее рабом.

Роуз не обратила внимания, на слова о третьем переходе, ее больше волновал другой вопрос:

— Но для дороги Бахримана Петр должен был стать ее любовником? Не так ли?

— Он был ее любовником, и давно. Она совратила Петра еще пятнадцатилетним. Растерянный, лишенный опоры, он искал в ней замену матери, а нашел опытную любовницу.

Старик прекратил рассказ, видя, что Роуз сложилась пополам. Слова жреца оглушили ее: Петр — любовник Лолибон! Принцессе испытывала боль от осознания, что у Петра есть другая женщина. А кто Роуз для него? Пленница, заложница?

Пусть старик говорит, что страсть Бахримана пробуждает переход, но Роуз ни за что не поверит, что она всего лишь трава-бессет для Петра. Принцесса старалась спрятать чувства, не замечать, но пришло время признаться: она видела, с какой нежностью он смотрел на нее, думая, что она занята рисованием. Да, она сомневалась. Стоило ей поднять глаза, как он тут же делал каменное лицо. Но теперь она уверена, что ей не приснился этот шепот-вздох: «Роуз, любимая Роуз!». Она сама себе стеснялась признаться, что желала и ждала его тесных объятий каждую ночь, и прояви он чуточку больше рвения, она точно не устояла бы!

— Дитя, я могу тебе помочь? Может подать воды? — старик начал подниматься.

— Нет, — глухо ответила Роуз. Она не могла вздохнуть, горло перехватило обручем.

Жрец терпеливо ждал, когда девушка начнет глубоко дышать, потом пытаться остановить слезы разочарования.

Когда она смогла говорить, первое, что спросила, было:

— Петр согласился заменить Анвера?

— Да.

— И когда случился их переход?

— Перехода не было. Вернее, переход произошел, но не с королевой. Он притащил тебя.

— В этом состояла задумка королевы?! Притащить меня?

— Петр нарушил ее намерения. Та, узнав, что свадьба не состоится, выместила злость на Анвере, избив его до полусмерти. А он ползал у нее в ногах и целовал их. Королева не могла понять, что произошло в Эрии. Твои родители распустили слух, что невеста заболела. Я оказался глуп, доверившись Петру. Мой бедный сын все равно пострадал. Лолибон заставила его совершить переход, чтобы самой убедиться, что свадьба сорвалась.

— Хватит ходить вокруг да около, — Роуз сама удивилась, услышав в своем голосе сталь, свойственную отцу, но не остановилась. — Рассказывайте, что произошло. Какие намерения были у Лолибон против Союза пяти королевств?

— Рассорить их. Удобный случай представился в день твоей свадьбы, дитя…

— Не называйте меня «дитя». Обращайтесь ко мне Ваше Высочество. Хотите вы или нет, но я сейчас представляю Союз пяти королевств. И если вы пришли ко мне, значит, я вам нужна. Я больше не позволю использовать себя вслепую.

— Вы правы, Ваше Высочество. Вы мне нужны. Я вытащу вас из плена, а вы замолвите словечко перед вашим отцом, чтобы он взял трех Бахриманов под свое крыло. Вы мой последний шанс спасти сыновей. Анвер станет свободен только после смерти Лолибон. Справиться с ней сможет лишь Союз.

— Почему Петр выкрал меня и скрывал от всех в замке? Чего он ждал?

— Я не могу сказать, чего он ждал. Я узнал о том, что вы находитесь в замке только вчера вечером, когда Лолибон отправила на вашу поимку драконов. Я могу рассказать первоначальный замысел.

— Рассказывайте.

— В первый же раз, когда королева отправилась дорогой Бахриманов с Анвером, они посетили ваш дворец в Эрии. Оттуда она вернулась воодушевленной. Лолибон поняла, как рассорить два из пяти королевств, что повлечет распад Союза. По ее задумке, она тайно появится в покоях новобрачных, а утром Руфф Бреужский проснется убийцей молодой жены и не сможет оправдаться. На вашем теле несчастная мать насчитала бы тридцать ножевых ран.

— Почему тридцать? — прошептала Роуз. У нее стучало в висках, и кружилась голова. Она поняла, какой страшной смерти избежала. Никто не поверил бы Руффу. Возле королевских покоев всегда дежурят стражники, которые подтвердили бы, что посторонние в комнаты не проникали.

— Почему тридцать? — эхом повторил жрец. — Не знаю. Но Лолибон говорила, что это послужит для кого-то знаком.

— Получается, Петр, спас мне жизнь?

— Выкрав невесту, он сплотил Союз, заставил действовать сообща в поиске принцессы.

— Но почему Петр спас меня таким варварским способом? Почему он не рассказал о готовящемся покушении родителям? Они не допустили бы кровавой драмы. Папа защитил бы меня.

— Об этом вам, Ваше Высочество, лучше спросить у самого Петра. Я думаю, Лолибон даст вам увидеться. Она захочет помучить Петра, потому что он отверг ее любовь.

— А как же ваш сын?

— Мой мальчик стал орудием мести Петру. Королева сделала их врагами. Анвер ради развлечения Лолибон сутки избивал плетью привязанного к столбу Петра. Такого наследник Верховного жреца простить не может. Петр при случае убьет Анвера. А я этого не могу допустить.

— Как вы поможете оказаться мне на свободе?

— Я провожу вас через все девять лабиринтов.

— Девять?!

— Первый лабиринт — сам дворец, второй — выход из него, третий Ваше Высочество, могли видеть из окна башни. Остальные шесть — это лабиринты-города. В них живут люди. Последний, девятый, только строится. Города кольцами окружают столицу, и ни один житель своего лабиринта не знает, как пройти к следующему. Они, в лучшем случае, ориентируются только на тех улицах, что примыкают к их дому. В этом могущество Тонг-Зитт. Народ разделен. Только избранные, доказавшие преданность Лолибон Великой, могут переместиться в соседний город. Чем ближе город-лабиринт к столице, тем лучше в нем жизнь. Во дворце собраны сливки тонг-зиттцев. Уже светает, — старик оглянулся на окно, где слышались одиночные трели утренней птицы. — Мы с вами еще не раз увидимся, и я подробно расскажу об устройстве Тонг-Зитта. А пока, вам нужно поспать. Лолибон собирается устроить вам встречу. Будьте осторожны, не показывайте ей ваши истинные чувства.

— Истинные чувства?

— Я видел, какую боль принес словами о том, что Петр — любовник Лолибон. Вы к нему неравнодушны. Этого не должна увидеть ревнивая королева. Я надеюсь на ваше благоразумие.

Старик поднялся, поклонился Роуз, взмахнул рукой и прошептал:

— Дорогу идущему Бахриману.

Сияние, за которым клубилась тьма, поглотило сгорбленную фигуру.

ГЛАВА 6

Нескольких часов до прихода Салимы Роуз хватило, чтобы выспаться. Ее так вымотал разговор с Фарухом, что она заснула, даже не сняв халат.

— Госпожа, Лолибон Великая пригласила вас в полдень посетить ее Райский сад, — служанка пришла с подносом, на котором были кувшин с молоком, круглый хлеб и сыр. Все то же самое, что оставлял ей на завтрак Петр.

Пока Роуз умывалась и ела, Селима достала из сундуков новую одежду, скрутила длинный шарф в замысловатый тюрбан и скрепила его складки несколькими золотыми булавками.

— Я похожа на фазана, — оглядела себя Роуз, но, не смея капризничать, послушно пошла следом за Салимой.

Череда путаных переходов вывела их в сад. Пение птиц, благоухание цветов не смогли погасить тревогу, в которой пребывала принцесса. Тенистые деревья стояли плотной стеной, и Роуз не сразу рассмотрела, где находится Лолибон. Она пошла на звук женского голоса и застыла в изумлении. На широкой скамье сидел Петр, а на его коленях в приступе смеха трясла ножками, с которых упали остроносые туфли, королева. Ее золотой палантин сполз с головы и лежал на плечах. Черные волосы, заплетенные в косу, украшал узкий царственный венец.

— А! А вот и наша малышка! — поднимаясь, весело произнесла она. — Присоединяйся! Доставь Петру удовольствие.

Роуз сжала похолодевшие пальцы в кулак. Первая растерянность прошла, и принцесса старалась спрятать бушующие чувства под маской равнодушия. Сосредоточив взгляд на каменьях венца, грани которых вспыхивали искрами под солнечными лучами, она подошла ближе и присела в приветственном поклоне.

— Ваше Величество.

Боковым зрением Роуз видела размытый образ Петра: тот сидел не шелохнувшись.

— Ну, же. Не стесняйся. Я осмотрела ваше гнездышко — вы спали в одной кровати. Отчего же вдруг такая робость?

— Мы не были любовниками, Ваше Величество. Только брат и сестра, как в детстве.

— Тем более. Разве ты не соскучилась по брату? — Лолибон больно схватила Роуз за предплечье и силой усадила на колени Петра. Он застонал.

Роуз замерла.

Его горячее дыхание шевелило прядь волос, выбившуюся из-под ее тюрбана. Что-то тяжелой каплей упало на открытый участок шеи. Роуз оглянулась на Петра и увидела тонкую струйку крови, вытекающую из прокушенной губы.

— Ему плохо! — не удержав возглас, Роуз соскочила с колен. Петр вдруг наклонился вперед и уперся потным лбом ей в руку. Только сейчас принцесса заметила, что он прикован к скамейке.

Забыв о наставлениях Фаруха, она присела у ног Петра, обхватила ладонями его лицо и заглянула в глаза. В них отражалась тоска.

— Что с тобой, Петушок?

— Уберите ее, — сквозь зубы проговорил граф.

Роуз отшатнулась и, не удержав равновесия, села на траву. Она не ожидала проявления такой жгучей ненависти.