Татьяна Абалова – Кошка понарошку (страница 3)

А вдруг я попала в руки к самому настоящему принцу? Все говорило о том, что он был не из простых парней. Взять хотя бы его вьющиеся волосы, длиной почти до пояса. Несмотря на то, что Венчур был в дороге не первый день и даже где–то нарвался на клинок – мой нос все еще чувствовал запах крови, его локоны оставались блестящими и шелковистыми. Таким позавидовала бы любая девушка.

Я вздохнула. Мне нечему завидовать. Теперь вместо длинных и красивых волос у меня пушистая шерстка, и я, подчиняясь инстинктам, вылизываюсь. Кстати, благодаря «умыванию» собственной слюной, я разглядела, что мой окрас не серый, а синевато–голубой. Совсем, как мои волосы перед тем, как я стала кошкой.

В горле неожиданно засвербело, и я закашлялась.

Венчур открыл один глаз и покосился на меня. И тут меня стошнило, и я выплюнула клок свалявшейся шерсти. Лицо моего спасителя скривилось в брезгливой гримасе. Если бы могла, я бы покраснела. Я лапкой столкнула свой позор со скамьи и подняла на мужчину виноватый взгляд. Он устало вздохнул и опять закрыл глаза.

Но зато я успела рассмотреть их цвет: темные, точно сливы. В их глубине светилось нечто, что делало их волшебными. Как–будто оттуда смотрело древнее существо. Если бы я могла, передернула бы сейчас плечами. Но я только чихнула, за что получила еще один осуждающий взгляд темно–сливового глаза.

Как я и говорила, Венчур был так хорош, что не к чему было придраться. Длинные ресницы, подвижные брови, активно участвующие в выражении эмоций, красивой формы нос, четко очерченные губы и волевой подбородок. Скулы тщательно выбриты, что говорило о похвальной самодисциплине. Обожаю таких мужчин. Сто очков в его пользу.

Я опустила глаза ниже, чтобы без стеснения насладиться и остальным: широкими плечами, туго обтянутыми рубашкой с франтоватым шейным платком, прячущимися под рукавами шерстяного сюртука мускулистыми руками, крепкими ладонями, облаченными в укороченные перчатки.

Кажется, вариант таких перчаток с открытыми пальцами называется митенками. Благодаря им, я могла убедиться, что ногти моего спасителя хоть и были коротко пострижены, но выглядели ухоженными. Без темной каемки по ободку. Еще сто очков. Как же мне нравились мужчины, которые не позволяли себе быть грязнулями, ссылаясь на долгий путь и отсутствие удобств в средневековое время.

Глава 3

Я с обожанием посмотрела на прекрасное мужественное лицо. И осеклась. Боже, что я творю! Почему я выискиваю в незнакомце черты, за которые в него стоит любиться? Откуда такое желание мурчать и тереться о его ноги? Хорошо, что я сижу на скамье, а между нами его вещи. Сейчас без стеснения выгибала бы спинку, лишь бы он меня погладил.

И тут я со всей очевидностью поняла, что мой восторг по отношению к спасителю был проявлением чисто животных инстинктов. Не зря же говорят: «Влюбчива, как кошка». Будь я сейчас собой и встреться мне на пути человек неземной расы, я бы бежала от него без оглядки. А тут смотрю преданно в глаза и мечтаю забраться к нему на колени. Фу! Нехорошая девочка!

От терзаний меня отвлекла молоденькая подавальщица, поставившая на пол блюдце с молоком. Я мягко спрыгнула со скамьи и подошла к блюдцу, не забыв при этом погладить хвостом ногу господина Венчура. Понюхала и, только поняв, что молоко не горячее, принялась лакать. Надо же, у меня получалось!

Подавальщица умилялась. Стояла, сложив руки в замок на округлом животе, и смотрела на меня с улыбкой.

– Нравится? – спросил Венчур, отодвинув ноги, чтобы мой хвост оставил их в покое.

– Красивая, – кивнула подавальщица.

– Забирайте!

Я перестала лакать, поняв, что пришел час расставания со спасителем. Желудок сжался болезненным спазмом, и я нырнула под скамью, чтобы там изрыгнуть из себя все выпитое молоко. Естественный отклик организма на неприятное известие. Я к господину Венчуру со всей душой, а он так легко передает меня в чужие руки!

– Бог с вами! – девушка сменилась в лице. Я из–под скамьи видела, как она побледнела. – Сирену в дом? Я еще в здравом уме!

– Сирену? – не понял Венчур.

– А вы разве не знаете, кого подобрали в Туманном лесу? Это же с некоторых пор пристанище фей, – голос подавальщицы от волнения звенел. Я высунулась, чтобы ничего не пропустить. Я – фея? – Люди его стороной обходят. Лучше сделать крюк через город, чем подвергнуться искушению.

Я осторожно вышла, чтобы увидеть реакцию Венчура. Так вот, оказывается, чем я только что занималась – искушением. Я делала все, чтобы спаситель стал моим хозяином: смотрела влюбленными глазами, мурчала и урчала, терлась о ноги. Да, кошки – великие искусительницы.

Вот только я думала, что искушают совсем по–другому. И в моем представлении фея – это нечто доброе, раздающее по заслугам с помощью волшебной палочки. А подавальщица говорить о нас, как о злобных существах, которых следует объезжать десятой дорогой.

Венчур внимательно смотрел на меня. Я быстро сделала невинные глаза.

– Но почему они называются сиренами?

– А разве вы взяли ее с собой не потому, что вас пленил ее голос?

– Пленил? Да я не слышал более отвратительного голоса. Я просто пожалел несчастное мокрое животное, которое кинулось под копыта моего коня. Стыдно сказать, но я впервые слышу о таких тварях, как сирены.

Я расстроилась. Как же быстро я из феи превратилась в тварь!

– Не верю, что ни в одном из трактиров, где вы останавливались на ночлег, вам не рассказали местную байку. А я–то думаю, какой смелый господин, не побоялся приручить сирену.

– Обычно я малоразговорчив. Поел, отдохнул и снова в путь. И как давно в ваших краях поселились сирены? И почему Ясный лес вдруг переименовали в Туманный? Правда, я проезжал через него в последний раз лет пять назад.

– С тех пор и переименовали, как начали пропадать люди. Точно не скажу, когда. Сначала один домой не вернулся, потом второй сгинул. А уж когда толпами принялись исчезать, смекнули, что лучше эти места стороной обходить. А все этот проклятый туман. Как рассказывали чудом уцелевшие, в его пелене виднелись нагие женские фигуры, а чарующее пение даже самых стойких сбивало с пути. Стоило слезть с лошади и шагнуть в чащу – все, считай, пропал.

– Но я сам только оттуда и не видел никакого тумана!

– Значит, повезло. Некоторые из отчаянных, не желая тратить день на объезд, залепляли уши воском, а на лицо надевали конские шоры, лишь бы не поддаваться соблазну. Феи же обычно на дорогу не выходят. Манят из тени, окутанной туманом.

– Повезло, что я не глазел по сторонам, – задумчиво произнес Венчур, уставившись в одну точку. – Я приболел, и боль была такой ноющей, что я думал только о ней. Поэтому, наверное, и не понял, что нахожусь в опасном месте. Пришел в себя, когда мой конь едва не раздавил кошку. Что же мне теперь с ней делать?

Чтобы показать, что я безобидна и не доставлю хлопот, я жалобно мяукнула. После молока мой голос обрел чистоту и нежность.

– Вот видите! – тут же ткнула пальцем в мою сторону подавальщица. – Началось! Аж самой захотелось взять в руки и погладить эту тварь. Сжечь ее надо! Сжечь! Пока она всех нас за собой в Туманный лес не увела. Если попадете в село Сороки, сами увидите, там ни одного жителя не осталось. Всех вот такая милая кошечка–оборотень в лес заманила. Дети первые пошли, а за ними остальные, даже старики.

Меня возмутили ее слова. Никого я не собиралась уводить в лес. Мне самой туда страшно сунуться. Я зашипела и выгнула спину.

– Подождем жечь, – задумчиво сообщил Венчур. – Сначала нужно изучить странный феномен. Давненько в нашем королевстве не появлялись неизведанные твари. Знать бы, кто их здесь поселил и для чего. И почему местные старосты в столицу о них не донесли.

– Так старосты в числе первых и сгинули. А другие рассудили, что лучше от Туманного леса стороной держаться. Мы к феям не лезем, и они к нам.

– Неужели с собой сирену возьмете? – трактирщица присоединилась к беседе, когда поняла, что подавальщица, болтая, застряла у нашего стола. Дородная женщина сама принесла поднос с едой для господина Венчура, с укором посмотрев на молодуху. Мол, за тебя твои обязанности исполняю.

– Тогда на ночь клетку приготовьте, – подавальщица споро переставила тарелки на стол, нисколько не тушуясь под взглядом хозяйки. Тут такое происходит! Не до работы.

– Для кошки? Думаете, убежит? – отстраненное произнес Венчур, сглатывая голодную слюну.

Перед ним лежало блюдо с большим куском мяса и ждал своего часа запотевший кувшин с пенистым пивом. Я, как всякая несчастная животина, от вкусных запахов потеряла голову. Запрыгнула к спасителю на колени и потянулась когтистой лапой к тарелке. Кусочек мяса я пожевала бы.

– Клетка понадобиться вам, господин Венчур, – хозяйка, наблюдая за мной, неодобрительно покачала головой. – Чтобы за сиреной следом в туман не отправиться.

– Я подумаю, как себя обезопасить, – Венчур сбросил меня с колен, как самую обыкновенную кошку.

В моих глазах стояли слезы. Мало того, что я превратилась в животное, так еще голодом морят и называют исчадием ада. Разве блюдце молока – это еда? Не пора ли бежать, пока эти две злодейки не убедили спасителя, что я опасна. Но куда? В тот страшный лес? Нет уж, лучше пусть изучают меня, как феномен. Тут хотя бы исследователь симпатичный.