Тацуми Ацукава – Дом-убийца в кольце огня (страница 21)
Казалось, она винила себя во всем произошедшем.
– Мы заметили некую закономерность в поведении убийцы. Он убивал раз в неделю, в определенный день и в строго определенном месте – если нанести все места совершения убийств на карту, то ясно вырисовывался его замысел.
Даже Такаюки и Фумио, переполненные гневом и печалью из-за смерти своей родственницы, подались вперед, чтобы лучше слышать. Страшный рассказ Асукай затягивал.
– Брат Амасаки как раз работал в полицейском управлении – мы передали через него всю информацию. Новое убийство должно было произойти в ближайшую пятницу в указанном нами месте. Версия была настолько дерзкой, что ее могли запросто отмести, однако полиция нам поверила, и в предполагаемом месте была устроена засада. В пятницу убийства не произошло.
– Но… – тихо сказал Кугасима. – Получается, что вам, Асукай-сан, удалось предотвратить очередное… – Он остановился, не договорив.
– Да, мы предотвратили одно убийство, но это привело к новой жертве. – Асукай с трудом пыталась закончить рассказ. Она выглядела абсолютно измученной, ее руки дрожали. – Информация просочилась за пределы полицейского управления. Тогоси Эцуки – так звали преступника – узнал о нас с Амасаки.
И Асукай продолжила свой рассказ об одном холодном и дождливом понедельнике.
Холодный дождь не прекращался с самого утра. Из-за высокой влажности дышалось тажеловато, но было достаточно холодно, чтобы на улице дыхание превращалось в пар. Не выдержав холода, я надела плотные колготки. Сдвинув теплый шарф с лица на подбородок, выдохнула, наблюдая за вышедшим изо рта белым облачком пара. Это немного отвлекло от скуки, одолевавшей меня в ожидании поезда.
Я, как обычно, ждала у третьей двери восьмого вагона. Приходившая с опозданием Амасаки обычно бодро махала мне рукой, желая доброго утра. Подойдя ближе, она обнимала меня сзади и начинала рассказывать о какой-нибудь милой ерунде. Если у меня было плохое настроение, то Амасаки обычно становилась рядом, и мне приходилось с ней разговаривать. Она всегда хвалила мой наряд, хоть и знала, как я ненавижу холод и нашу теплую форму[39]. Смеялась, приговаривая, что можно наконец порадоваться какой-то перемене в жизни. Я завидовала ей: Амасаки всегда умела находить поводы для радости – и холодной зимой, и жарким летом.
Но в то утро, когда я, изо всех сил пытаясь согреться при помощи свитеров и кардиганов, наконец сдалась и сменила летнюю форму на зимнюю, ее не было рядом. Нет, я не ждала похвалы. На душе было неспокойно, словно в сердце у меня появилась маленькая дырочка.
Поезд пришел по расписанию, но Амасаки не было. Я, как и всегда, заняла наше обычное место в конце вагона, но на ее место сел мужчина в костюме. Вчера, в воскресенье, она планировала встретиться с тем писателем-фантастом, кто заказал ей иллюстрации, и показать ему получившиеся у нее черновые варианты.
– Мне так хочется посмотреть! Я горжусь тобой…
Когда я просила ее показать мне хоть какие-нибудь наброски, она принималась энергично мотать головой, прижимая к груди портфель, в котором лежала папка формата А3 с ее эскизами.
– Ну почему? С ними ничего не случится! Ты носишь каждый в отдельном прозрачном файле для документов, – настаивала я. Мне казалось, что это простое кокетство. – Когда книгу издадут, твои рисунки увидит очень много людей!
– Но показать тебе черновик – это совсем другое! Ты ведь тоже не делаешь выводы, пока не разложишь все по полочкам, – объяснила она, обиженно надув щеки.
Я уже прочла небольшой отрывок фантастического романа, иллюстрации для которого доверили Амасаки. Он был о приключениях мальчика и девочки, выполнявших разные задания и проходивших через испытания, чтобы собрать восемь драгоценных камней, разбросанных по всему волшебному миру. Чем настойчивее я просила ее показать мне получившиеся иллюстрации, тем более упрямилась Мидори.
Насколько известен этот писатель? Каким будет тираж? Амасаки хотела поскорее увидеть книгу на полках книжных магазинов, но будет ли она разочарована, если вместо целой стопки там окажется только одна? Я никогда не говорила ей об этих мыслях, крутившихся в моей голове. Это было неважно. Важны были только мы двое: она, нарисовавшая иллюстрации, и я, смотрящая на них. Между нами не должен был вставать даже автор романа…
Выйдя из здания вокзала, я прислушалась к звуку капель дождя, ударявшихся о мой зонт, и голосам школьников, шедших рядом со мной. У главных ворот школы столпились люди. Все выглядело очень странно. Мое сердце бешено забилось. Я давно не занималась расследованиями. Отбросив зонт в сторону, на ходу крикнула: «С дороги!» – и растолкала толпу. До меня донеслись крики возмущения.
Увидев, что за сцена привлекла стольких зевак, я поняла, что больше никогда в своей жизни не смогу крепко спать.
Бледное лицо девушки навсегда исказила мука, глаза были широко распахнуты. Тело утопало в искусственных цветах, яркие лепестки которых были неподвижны даже под дождем. Цветы были выложены в форме крыльев. Я вспомнила, как хотела, чтобы она всегда была рядом, даже если б мне пришлось лишить ее крыльев…
«Сможем ли мы всегда быть вместе? Останемся ли прежними?»
Это я должна была лишить Амасаки крыльев. Выходит, я опоздала?
Убийца обычно наносил на ногти жертв различные узоры. Отыскав ее ладонь среди буйства красок цветов, я заметила на ногтях Амасаки черный и белый лак. Рядом с телом был брошена ее любимая папка. Она была сделана из бумаги, поэтому заметно промокла под дождем. Из приоткрытой папки выглядывал листок. Я достала носовой платок и аккуратно раскрыла ее. Прозрачные файлы с рисунками исчезли. Неужели преступник забрал их? Но зачем…
Я тряхнула головой.
На листке бумаги, выглядывавшем из папки, аккуратным почерком было выведено:
Я поняла, что истошно кричу, только когда кто-то из учителей схватил меня и потряс за плечи. Я изо всех сил бросила листок бумаги на грязную, пропитанную дождем землю и принялась яростно топтать его. Мое лицо было мокрым вовсе не от дождя.
– Из-за меня!.. – Мой голос сорвался.
– После гибели Амасаки я в одиночку выследила Тогоси. Тот повесился в своей квартире еще до начала полицейского расследования. Это стало последним делом в моей карьере детектива.
Я не мог поверить, что это и был конец ужасной истории, рассказанной Асукай. Крайне разочаровывающий финал!
– Самоубийство… Значит, Тогоси признал свое поражение?
– В его квартире обнаружили предсмертную записку и прочие улики. Полиция приняла это за полную капитуляцию.
Асукай закончила свой страшный рассказ, но никто не решался заговорить. Такаюки потрясенно раскачивался, Фумио молча уставился на свои руки, Кугасима испуганно смотрел на Асукай. Коидэ, небрежно опершаяся о стену со скрещенными руками, не шевелилась.
Кацураги дрожал. Он то и дело открывал рот, собираясь что-то сказать. Собравшись с мыслями, наконец спросил:
– И это заставило вас расстаться с профессией детектива?
Я резко поднялся на ноги.
– Кацураги! Как ты можешь так говорить…
Мой друг окончательно вышел из-под контроля. Он не осознавал, что его слова и поведение окончательно оттолкнут от него людей.
– Тадокоро-кун… – остановила меня Асукай, заметив мое беспокойство; ее тон был нежным, почти материнским. – Я не возражаю. Кацураги прав. – Она медленно поднялась. – Я перестала заниматься расследованиями. Перестала разгадывать тайны, перестала быть детективом. – Ее голос звучал ровно. – Я поняла, что в некоторых ситуациях не поможет дедукция. Перестала заблуждаться… И вот я здесь. – Асукай развела руки в стороны. – Мы находимся в большой опасности, нас окружает лесной пожар. Спасательный вертолет не смог приземлиться из-за сильного ветра и улетел. Нам остается либо молиться, чтобы ветер утих, либо ждать, пока пожарные смогут потушить огонь. Можем еще надеяться на чудо – например, на сильный дождь… Такова реальность, с которой все мы столкнулись… Кацураги-кун абсолютно прав: есть вероятность, что мы найдем подземный ход, ведущий наружу. Если мы сделаем это, наши шансы на выживание резко возрастут… Предлагаю сделать все, что в наших силах, чтобы выжить.
– Если, конечно, этот проход вообще существует, – неуверенно добавила Коидэ, но все остались под сильным впечатлением от речи Асукай.
– Итак, сейчас нам следует разделиться и исследовать дом, чтобы найти потайной ход. Решено! – Асукай посмотрела на Кацураги. – Это значит, что мы должны прекратить играть в дедукцию и закрывать глаза на реальность.
Если Коидэ была права и перед нами развернулась битва между детективом и бывшим детективом, то теперь победитель был очевиден. Кацураги молча сел, косясь на Асукай; его губы сомкнулись в тонкую линию. Казалось, он внимательно изучает оппонента, стараясь найти любые его слабости.
– Конечно, вы правы, – серьезно сказал Такаюки. – Никакие разговоры не отменят тот факт, что мы в опасности из-за лесного пожара. Если продолжим подозревать друг друга, то умрем все вместе. Асукай-сан – реалистка, и я с ней согласен.
Услышав мнение старшего мужчины, все согласились с ним. Атмосфера снова переменилась. Мы с Кацураги остались вдвоем против всех.
– Что ты… А вы что скажете? – обратилась Асукай к моему другу. Меня раздражало, что она все еще считала, будто я не способен самостоятельно принимать решения.