Тацуми Ацукава – Дом-убийца в кольце огня (страница 16)
Я, Кацураги, Такаюки и Фумио собрались перед входом в комнату с подвесным потолком. Коидэ, услышав шум, тоже пришла и наблюдала за нами с нескрываемым интересом.
Мы активировали выключатель на полу в коридоре и свернули за угол, в потайную комнату с лебедкой. Здесь находился механизм, отвечающий за движение подвесного потолка.
Стальные тросы, раньше намотанные на лебедки, кажется, были оборваны.
– Что произошло?
– Думаю, дело в этом. – Кацураги поднял что-то с пола. Несколько металлических деталей, пара винтов… – С их помощью крепились концы троса. Это называется клипсовым креплением: трос продевали в отверстие, а винтами крепили конструкцию на место. Это самый простой метод, но винты нужно регулярно подтягивать. Вот так. – Кацураги продемонстрировал нам один из винтов, явно непригодных. – Если резьба сорвана, то их нельзя использовать. Это может привести к несчастному случаю.
– Откуда ты все это знаешь? – воскликнул я.
Лицо Кацураги оставалось серьезным, и я тоже смог взять себя в руки.
– Нужно снова поднять потолок, – предложил Такаюки, и все дружно кивнули.
– Если заменим и хорошенько затянем винты, то сможем поднять потолок, – добавил заметно побледневший Фумио. – Нужно как можно скорее узнать, что произошло в комнате.
– Кажется, в подвале были инструменты и запасные детали. – И Такаюки, пошатываясь – должно быть, сказалось волнение, – отправился на поиски.
– Эй, но это не поможет! Смотрите, трос попросту обрезан! – сказала Коидэ, указывая на конец троса.
Тросы изготавливаются путем скручивания и скрепления большого количества нитей проволоки между собой. Конец этого троса действительно был грубо обрублен.
– Толстая металлическая проволока скручена особым образом, смещаясь как бы по спирали. На трос приходится нешуточная нагрузка, поэтому рвутся и ломаются обычно только внешние нити – это не такая уж большая проблема.
– Ты не прав, Тадокоро-кун. Даже если порвется только внешняя нить, нагрузка на оставшиеся сильно возрастет. А если учесть еще эксплуатационный износ троса и винтов крепежей…
– Это все объясняет, – ответил я.
– Тогда это действительно просто несчастный случай, – закончил Кацураги.
– И все же, – добавила Коидэ, – мы не можем снова использовать испорченный трос, это опасно.
– Согласно стандартам эксплуатации, в конструкции поддерживающего троса должно быть от двух переплетений; другими словами, это лишняя его часть. Говорят, на стройке тоже часто используют пять или восемь переплетений для верности… Похоже, и здесь так же.
– Понятно, – пробормотал Такаюки. – Думаю, я смогу починить подъемный механизм, не используя поврежденный трос. Должно хватить оставшихся.
Тем времени Фумио вернулся, неся тяжелый ящик с инструментами, и они с Такаюки приступили к работе. Оказалось, что винты и крепления были изготовлены на заказ – они идеально подходили под толщину троса. Заржавевшие детали и винты с сорванной резьбой заменили на запасные и снова закрепили тросы. Даже с нашей помощью на работу ушло довольно много времени, но мы смогли починить механизм и закрепить лебедку.
Когда потолок пришел в движение, мне показалось, что весь дом задрожал. Вспомнив, что мы находились в комнате, непосредственно прилегающей к залу с подвесным потолком, я успокоился.
– Подъем занимает слишком много времени! – нетерпеливо крикнул Такаюки.
– Все дело в том, что трос медленно движется по лебедке. А что бывает, когда потолок опускается?
– Лебедка помогает тормозить, поэтому опускается он так же медленно. А вот если трос оборвался, то… – Голос Фумио звучал напуганно. Я заметил, как вся кровь отхлынула от его лица.
Тогда потолок упал бы мгновенно.
Наконец, поднявшись до упора, потолок остановился. Процесс занял около минуты. Теперь дверь в зал с подвесным потолком можно было открыть. Каменная дверь казалась слишком тяжелой, чтобы ее можно было открыть в одиночку, поэтому для этого существовал отдельный электрический механизм.
– Предлагаю оставить ее открытой, – громко сказал Такаюки. – Мы закрепили тросы, но это не гарантирует нашу безопасность. Пожалуйста, не отходите от двери, – голос мужчины выдавал сильное волнение.
Мы прекрасно понимали причину его обеспокоенности.
– А-а-а-а-а-а!
Кугасима отпрянул назад и, побледнев и зажав рот рукой, прислонился спиной к двери. Казалось, он больше других напуган тем, что мы обнаружили, зайдя в комнату.
– Ого, ничего себе… – На этот раз реакция Коидэ была совершенно неуместной. Возможно, пустая болтовня обычно помогает ей отвлечься?
– Нет, это неправда! Этого не может быть! – Фумио, позабыв об опасности, бросился вглубь помещения. Никто из нас не стал его останавливать.
О нет…
– Мертва.
Ему одному хватило смелости, чтобы озвучить это вслух. Я смотрел не отрываясь. В свете, попадавшем в зал из коридора, поблескивало нечто пугающе гротескное, окруженное лужей липкой крови.
Она была раздавлена.
По полу растеклась темная кровь. Ее тело лежало на полу комнаты, изящные руки и ноги согнуты в неестественном положении.
Я согнулся под тяжестью нахлынувших воспоминаний. Сложно вообразить смерть ужаснее…
На сгибе локтей и коленей торчали поломанные кости. Под изорванным платьем проступала красновато-черная субстанция – туловище было раздавлено настолько, что не осталось неповрежденных внутренних органов. Все вокруг было забрызгано их содержимым. Она полностью лишилась человеческого облика. Мы узнали ее только по платью, в которое она была одета еще вчера. Ее запястья были оторваны от рук – их отбросило на небольшое расстояние.
Рука, которой я касался прошлой ночью…
Цубаса была раздавлена. Мертва.
– Ох… – Мой голос стал совсем тихим. Тело не слушалось, словно не до конца отошло от долгого сна, и я обмякла, положив голову на руки. – Зачем я сказала лишнего?
– Тебя не должна ранить такая мелочь. Наверняка именно это он и хотел услышать, – смеясь, ответила Мидори.
– Замолчи ты! – огрызнулась я в ответ.
Две старшеклассницы расследовали дело об отравлении в дорогом отеле. Мы с Амасаки всё еще в нашей рабочей форме вышли на террасу отеля, чтобы передохнуть. Свежий ветерок подхватил мои длинные черные волосы.
– Как я могу раздавать советы таким мальчишкам? Я даже в школьных клубах не состою. Может, лучше ты? В художественном клубе все от тебя без ума… Мидо-сэмпай!
– Завидуешь?
– Еще чего, – ответила я и вздохнула. – Тебе хорошо удается учить младших, ты часто бываешь в компаниях… Я не такая. Этот мальчик так восхищен мной, хотя ему следовало бы восхищаться тобой, Мидори! – Я знала, что веду себя несносно, когда злюсь.
Мидори снисходительно улыбнулась.
– Неужели ты не понимаешь? Сэмпаю не обязательно быть хорошим другом, весельчаком или учителем.
– Правда?
– Просто находясь рядом и показывая пример, можно оставить что-то после себя для тех, кто пойдет следом. Не унывай, Корю. Сегодня ты была такой крутой!
Я подняла голову и взглянула на Мидори. Ее лицо оказалось совсем близко к моему.
– Правда? – переспросила я.
– Правда-правда! Почему вы так не уверены в себе, мой детектив?
– Это тяжело. Быть первым, кто замечает несущественные на первый взгляд детали…
– Вот видишь, это делает тебя уникальной. Ты занимаешься расследованием в одиночку! Поэтому ты так ценна. Мой единственный и неповторимый детектив!
Сколько бы Мидори меня ни хвалила, мне всегда было мало. Я стояла, молча разинув рот.
– А вот на мое место подошел бы любой. Никто не заменит великого детектива Холмса, а вот Ватсона можно найти везде. Это меня и беспокоит…
Кровь прилила к моей голове. Я схватила Мидори за грудки, смяв форму – логотип отеля стал нечитаемым. Наши лица оказались совсем близко – казалось, мы могли делить одно дыхание на двоих. Выражение лица Мидори оставалось спокойным, это раздражало меня. Куда больше я злилась на себя, ведь считала это ее выражение очень милым…
– Мидори, для меня ты единственный Ватсон!
– Рада слышать.
– Не могу представить никого другого!