Тата Шу – Талгат. Вторая жена (страница 1)

Тата Шу

Талгат. Вторая жена

Глава1.

И снова загорается рассвет. И снова с мыслями о той, которая вырвала душу. А ведь ему казалось, что у него ее нет.

Талгат с бабушкой Кабисой жили в своем доме, но туда перебрался ее младший сын Фахад Ильясов – человек, чье имя в семье произносили шепотом, с дрожью в голосе. В мусульманских семьях осиротевших детей забирают родственники, но иногда милосердие – лишь ширма для жестокости. И Талгат все чаще думал, что лучше бы ему оказаться в детском доме подальше от этих стен, пропитанных страхом.

Фахад Ильясов был жесток не только к Талгату. Его собственные дети – Айдар и Лейла жили в постоянном страхе перед отцом. Малейшая провинность – не выученный урок, разбитая чашка, не вовремя поданный чай – и тяжелая рука Фахада обрушивалась на них.

Фахад Ильясов ненавидел слабость. В его мире не было места ни жалости, ни состраданию – только сила. Только власть. И его собственные дети стали для него живым оскорблением.

С самого рождения Лейлы Фахад смотрел на дочь с отвращением.

– Еще одна пасть, которую кормить, – бросал он, когда Зухра прижимала к груди новорожденную девочку.

Лейла росла тихой и пугливой, но с годами в ее глазах начал просыпаться огонь – тот самый, который так бесил Фахада. Он не мог смириться с тем, что девочка осмеливается смотреть на него прямо, что в ее молчании читается вызов. Однажды Фахад прохрипел дочери:

– Скоро ты подрастешь и я тебя отдам замуж за нужного мне человека, – он схватил ее за волосы. – Твое место – на кухне и у постели мужа!

Айдара Фахад ненавидел еще больше. Мальчик родился слабым – врачи говорили о врожденном пороке сердца, о том, что ему нельзя перенапрягаться, что он никогда не будет таким крепким, как другие дети. Для Фахада это был стыд. Позор. Его сын инвалид.

– Ты даже мужчиной не можешь быть! – орал он, когда Айдар не мог поднять тяжелый мешок или перебежать быстро двор. – Ты – червь!

Он заставлял сына делать то, что ему не под силу – таскать ведра с водой, часами стоять на коленях во дворе, если тот «недостаточно быстро» выполнял приказы. Он смеялся над сыном, когда тот синел от одышки.

Айдар не плакал. Он стискивал зубы. Но в его душе копилась ненависть.

Бабушка Кабиса, слабая и больная, не могла заступиться. Она сама была бесправной в своем доме. Фахад считал, что старуха даром ест хлеб, и не раз при детях говорил, что «пора бы ей на кладбище». Но больше всего ненависти доставалось Талгату. Мальчик был живым укором, напоминающим о том, что Фахад украл.

Родители Талгата – Айджан и Руслан – погибли а автокатастрофе, когда ему было пять лет.

Вместе с ними погиб и дед Барат, муж Кабисы, последний кто мог противостоять Фахаду. Официально – трагическая случайность. Но в городе шептались, что машину перед роковой поездкой «готовили» люди Фахада.

Барат Ильясов был успешным предпринимателем, владел сетью магазинов и автозаправок. После его смерти все перешло Фахаду – единственному, кто «случайно» не поехал в тот день с семьей. Руслан, старший сын, должен был унаследовать бизнес, но погиб вместе с женой. А Талгат остался никому не нужным грузом.

Фахад умело скрывал на людях, что ненавидит племянника. Но дома он открыто говорил: «Ты – слабый, как твой отец». Он заставлял с утра до ночи чистить двор, мыть машины, носить тяжелые мешки из магазина. Если Талгат ошибался – его били. Если плакал били сильнее. Айдар и Лейла, хоть и боялись отца, иногда тайком подкармливали Талгата, когда их матери Зухре удавалось спрятать еды. Иногда прятали его, когда Фахад приходил в ярость. Но помогать открыто не смел никто.

Однажды ночью, когда Фахад уехал в город, бабушка Касиба позвала Талгата к себе. Ее голос дрожал, а в глазах стояли слезы.

– Ты должен знать правду, – прошептала она. – Твой отец… твой дед… Они не просто так погибли.

– Дядя… Фахад? – тихо спросил Тагат, хотя и так знал ответ.

Касиба кивнула.

– Он думает, что я ничего не понимаю, Но я вижу, как он смотрит на тебя. Он боится, что ты когда- нибудь узнаешь правду.

Тишину ночи разорвал хриплый голос бабушки Касибы. Ее пальцы сжимали руку Талгат так крепко, будто она боялась, что его вот-вот вырвут из этого мира – так же, как когда-то вырвали его родителей.

– Они не просто погибли, – прошептала она, и в ее глазах вспыхнула давняя боль. – Их убили. Потому что они отказались.

Талгат почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

– Отказались от чего?

– Твой дед Барат был честным человеком. Он строил бизнес, чтобы помогать людям, а не губить их. Но Фахад… – он привел в семью тех, кто предложил «легкие деньги». Наркотики. Продажу девушек «на Восток». Твой отец Руслан узнал и хотел пойти в полицию. А Барат… он сказал Фахаду, что выгонит его из дома и лишит наследства.

Талгат почувствовал, как в висках застучала кровь.

– И тогда… дядя…

– Он их убил. Подстроил аварию.

В комнате стало душно, будто стены сжимались вокруг них.

После смерти Барата и Руслана Фахад изменился. Раньше он был жестким, но не чудовищем. Теперь же в его глазах светилась холодная жестокость, а в доме воцарился настоящий террор. Его жена, Зухра, когда-то красивая и гордая женщина, превратилась в тень. Фахад бил ее за малейшую провинность, а однажды пригрозил:

– Если хоть слово скажешь – отправлю обратно к отцу. И детей ты не увидишь.

Она молчала. Потому что знала – он не блефует.

Фахад уехал «по делам». И если Фахад не появлялся на ужин, в доме знали, что он вернется домой пьяный, с чужими духами на одежде. Лейла и Айдар сидели на полу их общей комнаты, прижавшись друг к другу.

Той ночью, когда Фахад снова напился и ввалился в дом с тяжелыми шагами. Лейле было всего десять, а Айдару – одиннадцать. Они притаились за дверью своей комнаты, словно два испуганных зверька. Из-за стены доносились приглушенные звуки: сначала крик матери, потом глухие удары, шум борьбы, а затем… тихие, прерывистые стоны.

Лейла сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она не до конца понимала, что происходит, но знала – что-то ужасное. Айдар стоял бледный, с трясущимися губами, и в его глазах горела ненависть, слишком взрослая для ребенка.

– Он ее убивает, – прошептала Лейла, и голос ее дрожал.

Айдар молчал. Он уже не раз видел, как отец бил мать, но сегодня было что-то другое. Что-то… грязное.

Дверь в комнату внезапно распахнулась, и они едва успели отпрянуть. На пороге стояла Зухра – бледная, с синяком под глазом, в разорванном платье. В ее взгляде не было злости, ни страха – только пустота.

– Ложитесь спать, – прошептала она. – И… не выходите.

За ее спиной в коридоре маячила тень Фахада. Он тяжело дышал, и от него несло перегаром.

– Ты что, жалуешься детям? – проворчал он хрипло.

Зухра резко обернулась, прикрывая собой Лейлу и Айдара.

– Нет. Я просто… проверяю, спят ли они.

Фахад фыркнул, но, кажется был слишком пьян, чтобы продолжать. Он что-то невнятно пробормотал и, пошатываясь, ушел в свою спальню.

Зухра закрыла за ним дверь, затем обняла детей, прижала к себе – крепко, отчаянно, будто боялась, что их вот-вот отнимут.

– Мама… – Лейла всхлипнула, зарываясь лицом в ее плечо. – Почему он так делает?

– Тс-с-с…– Зухра погладила ее по волосам. – Не плачь.

Но Айдар не плакал. Он смотрел на мать с такой болью и яростью, что ей стало не по себе.

– Я убью его, – тихо сказал он.

Зухра вздрогнула.

– Не говори так! Никогда! – Она схватила его за плечи. – Если он услышит…

– Но он же… он же… – Айдар не мог подобрать слов.

– Он твой отец, – прошептала Зухра, но даже она не верила в то, что говорила.

Когда мать ушла, дети еще долго сидели в темноте, прислушиваясь к звукам дома.

За окном завывал ветер, а из спальни родителей доносилось тяжелое храпение Фахада.

– Мы отомстим, – вдруг сказал Айдар.

Лейла посмотрела на него.

– Как?

– Я еще пока не знаю. Но когда вырасту… я сделаю так, чтобы он заплатил за все.

Лейла кивнула. Она протянула мизинец, как делала всегда, когда они договаривались о чем-то важном.

– Он убьет нас когда-нибудь, – прошептала Лейла.