Тата Шу – Предсказание с табуреткой (страница 1)
Тата Шу
Предсказание с табуреткой
Глава 1.
Вот говорят: «не родись красивой, а родись счастливой». Наверно это неоспоримая истина. Но…
Соня стояла и смотрела на себя в зеркало, и сама себе завидовала. А как не завидовать- то? Красавица. Голубоглазая блондиночка, со своими шикарными, длинными волосами. Стройная, с тонкой талией, с аппетитной попочкой и грудками. Натуральная Конфетка! Мужики слюньки пускают! А вот счастье её где-то потерялось. Хотя бабушка Соне рассказывала, что маленькую Соню возила к бабке грыжу пупочную заговаривать, и когда совала ей деньги бабка выдала:
– Будет твоя внучка счастливая, свалится ей под ноги мужик. Только до этого ещё дожить надо.
И вот стоит Соня перед зеркалом, вся такая легкая, воздушная, красивая и думает о том, что стукнуло ей уже не далее как два дня назад двадцать восемь лет, а мужик к её ногам так и не свалился. И живет она на всем белом свете одна-одинёшенька и никого у неё кроме закадычных подруг Гали и Риты, да их семей нет. Они обе уже замужем и деток уже родили, и с мужьями счастливы, а она все никак свое счастье под своими ногами не видит. И прав Ритин муж, кстати местный участковый, что все это из-за Сониного характера и «я сама».
А чего характер-то? А чего «я сама-то»? Если жизнь Сонина так сложилась. Жила она в счастливой семье. Папа с мамой. Жили в благоустроенной квартире, в начале улицы. На этой же улице, в частном доме жили родители мамы. А у Сониного отца никого не было. И вот жили они не тужили, но случилось несчастье. Родители Сонины работали в строительной компании. Лопнула плита перекрытия этажей и завалило их кирпичами. Горе было горькое. Забрали бабушка с дедушкой сиротиночку к себе. И вот эта сиротиночка Сонечка росла пацанкой. В драку влезть, влезет на раз два. Заступится за слабого – легко! И языкастая! Матерный язык выучила вперед русского и английского. Надоело деду на это смотреть и он привел ее в конный спорт. Потому как сам работал в конно-спортивной школе.
Со своими подружками Соня дружила с детского сада. В школу в один класс пошли. Дружба «не разлей вода» у них до сих пор. Правда девчонки её практически всегда росли девочки-девочки, но когда надо боевые. Учились после школы все три подруги в разных учебных заведениях. Соня поступила в местный университет, на факультет «Прикладная информатика в сфере экономики». И как оказалось это образование открывает много дверей для устройства на работу.
Рита с Галей вышли замуж. Ну и Соня вслед за ними. Выскочила замуж за парня из конно-спортивной школы. Но замужество это не на конях скакать. Жили в квартире, оставшейся Соне от родителей. Разошлись через полгода. Соня снова вернулась к бабушке с дедушкой. Бабушка встретила её с распростёртыми объятиями и словами: «А не надо было за него вообще замуж идти, он же тебе под ноги не свалился!»
Дедушка с бабушкой ушли друг за другом. Оставили Соню одну, если не считать закадычных подруг, с которыми дружба стала ещё крепче. Соня закончила институт и устроилась в колледж преподавателем информатики. Ну и по пути брала часы по экономике и математике. Преподавателей-то везде не хватает.
И вот уже несколько лет она молодая, красивая, самостоятельная и обеспеченная девушка. Но с личной жизнью не ладится. Пусть она со временем и стала спокойнее, и далеко не пацанка. Но… Но иногда из нее вылезала «отпетая буйно-помешанная девица», как её любя называл муж Риты, человек, который предсказывал ей, что добром её жизнь не кончится. И вот этот самый «занудный мент», как его любя называла Соня все время пытался её пристроить к какому-нибудь сослуживцу. Соня всеми правдами и неправдами противилась и твердила, что я сама в состоянии устроить свою личную жизнь, без чей либо помощи. За что и получила от «занудного мента» кличку «я сама».
Конечно теперь Лебедева София Владимировна держала марку «девушка-женщина». Так сказать «положение обязывает». Но с молодёжью общий язык она находила. Потому как понимала их «бунтарство».
Итак, оставшись единственной хозяйкой двухэтажного домика, который собственноручно её дедушка превратил в двухэтажный, с садом, Соня совершила серию стратегических манёвров.
Во-первых, она продала родительскую квартиру в пятиэтажке. Процесс был нервный, но Соня провела его с лёгкостью кавалерийской атаки. Ритин муж, тот самый «занудный мент» Антон, хмуря брови, предлагал помощь:
– Сонь, дай хоть договоры гляну, а то тебя как лоха разведут!
На что получил фирменное:
– Я сама, Антоша. Я человек с дипломом «Прикладная информатика». Если я смогла объяснить бухгалтерам, что такое облачное хранилище, то и с риелтором договорюсь.
Вырученные деньги превратились в хаос и красоту. Дедов дом, пахнувший яблоками, лавандой и старыми книгами, пережил тотальную реконструкцию. Из него будто вытряхнули душу советского инженера-конника и вселили душу минималиста-урбаниста, немного помешанного на умных розетках. Стены стали белыми, полы – тёплыми, а на кухне появился остров, за которым, как мечтала Соня, будет завтракать счастливая семья. Пока за ним завтракала только она, пробегая глазами по страницам кулинарного журнала, где все блюда выглядели идеально, а семьи на фото – подозрительно счастливыми.
Мебель из красного дерева в гостиной, видевшую ещё сватовство бабушки, отправили на помойку истории (точнее, на сайт объявлений, где её купил какой-то бородатый любитель ретро за смешные деньги). На её месте водрузили угловатый диван цвета «мокрый асфальт» и пару кресел, в которых можно было утонуть с головой. «Идеально для одиноких вечеров с сериалом и большой пачкой чипсов», – с горьковатой иронией отметила Соня, принимая работу.
Завершающим аккордом стала сделка с транспортом. Дедушкин седан, памятник автомобилестроения, который заводился с полпинка и третьей молитвы, уступил место блестящему, юркому хетчбеку цвета «морозная мята». Соня назвала его «Мятным Монстриком» за прыткость и неуёмный аппетит к бензину. Теперь она была полностью укомплектована: современный дом, стильная машина, стабильная работа и кризис смысла жизни в преддверии тридцати. Правда иногда Соня жалела, что продала буфет.
Пять лет. Целых пять лет «Монстрик» исправно возил её на работу в колледж, в гипермаркет за продуктами и к подругам, где она слушала (с бокалом вина в руке) их счастливые рассказы о первом слове ребёнка и глупостях мужей. Пять лет умный дом будил её классической музыкой, варил кофе и напоминал о платежах. Пять лет она, София Владимировна Лебедева, ждала.
Но мужик к её ногам не сваливался. Не падал с дерева, не спрыгивал с подножки трамвая, не выкатывался из-под дивана, не сыпался с неба, как манна небесная. Даже простой растяпы, способного запнуться о её изящную лодыжку, что-то не находилось. Антон, участковый, уже отчаялся пристроить её к «нормальным пацанам» и в минуты откровения говорил Рите:
– Твоя подруга – это бронепоезд на запасном пути. И красиво, и мощно, и куда надо ехать готова. А подойти к ней страшно – вдруг по голове даст или, того хуже, про интеллектуальные системы поговорить захочет.
Соня же в глубине души начинала подозревать, что та бабка-знахарка была оптимисткой. Или у неё было плохо с ориентированием в пространстве. Может, мужик свалился, да где-то в параллельном подъезде? Или, согласно её личному пророчеству, ей сначала нужно было «до этого дожить»… до пенсии? До второй молодости? До апокалипсиса?
Однажды, в особенно унылый вторник, Соня, выгуливая по улице соседского спаниеля (чтобы хоть какое-то мужское существо рядом походило), с тоской посмотрела на свой идеальный дом, на свою идеальную машину и на своё идеальное отражение в затемнённом окне «Монстрика».
«Вот и вся комплектация, – подумала она. – Жду не дождусь, когда же свалится тот, кто оценит мой безупречный евроремонт, смарт-технологии и кредитную историю. А пока… пока придётся обходиться собой. И, черт возьми, «я сама» – это не так уж и плохо, хоть и с наследством от предков».
Она глубоко вздохнула, поправила на собаке поводок и твёрдо направилась домой – пить вечерний капучино, который ей без единой ошибки приготовит робот-кофемашина. Единственный мужчина в её жизни, который никогда не подводил. «Отпустила» так сказать ситуацию.
Глава 2.
С одной стороны от Сониного дома, за облезлым, но всё же забором, жила тётя Люба – пенсионерка, владелица того самого спаниеля Бублика и неистощимый источник местного фольклора. С другой стороны гордо высился приличный двухэтажный особнячок из красного кирпича с черепичной крышей и даже маленьким фонтаном у входа, который никогда не работал. Дом был предметом тихой зависти и громких сплетен всей улицы.
По легенде, его строили под богатую пару из столицы, но на этапе выбора сантехники супруги внезапно разлюбили не только смесители, но и друг друга. Обустройство особняка замерло и он превратился в местный памятник мирских желаний, и простоял в гордом одиночестве два года. Соня, глядя на него из своего окна, порой ловила себя на философской мысли: «Вот и мы с тобой, голубчик, парочка. Оба новенькие, ухоженные и никому не нужные».
Но всё в этом мире меняется. Даже статус «никому не нужного особняка».
Однажды утром, в самую жару июля, Соня, вертясь перед зеркалом и собираясь на подработку (летом её двухмесячный отпуск преподавателя коротался на половину в приёмной комиссии колледжа – отдохнуть и месяца за глаза, мужик-то ещё не свалился), заметила непривычную суету.