Тата Шу – Не по плану (страница 2)

Сергей сел во главе стола, положил руки на стол и обвёл присутствующих взглядом.

- Доброе утро, господа. — Его голос был спокойным, ровным, без тени усталости или недовольства. — Начнём.

Совещание длилось полтора часа. Сергей слушал, вникал, задавал вопросы — иногда резкие, иногда с иронией, но всегда по делу. Он не терпел тупости и безответственности, но умел ценить инициативу.

Когда совещание закончилось, он поднялся из-за стола и, кивнув Павлу, вышел в коридор.

- Отлично, — сказал Павел, догнав его. — Новый директор по закупкам — это тот самый мужик из прошлого века?

- Он старый, но он знает своё дело, — ответил Сергей. — И я ему доверяю.

- Серьёзно? Такому?

- Паш, он в этой сфере тридцать лет. Он знает каждого поставщика в лицо и наизусть знает все цены. И он, в отличие от некоторых моих сотрудников, не пытается меня «очаровать». — Он повернулся к другу и улыбнулся. — Пойдём обедать. И расскажешь мне про свою сестру. Когда она выходит?

- Сегодня, — сказал Павел, и в его голосе послышалась лёгкая нервозность. — Она уже на заводе. Я попросил её не лезть к тебе без дела.

- Хорошо, — кивнул Сергей. — Значит, увидимся. Надеюсь, она не принесёт с собой проблем.

Павел усмехнулся:

- Не принесёт, — ответил он.

Они двинулись по коридору к лестнице, и Сергей на мгновение остановился у большого окна, из которого открывался вид на завод. Где-то там, внизу, среди дыма и грохота, шла его жизнь. Жизнь, которую он не выбирал, но которую нёс, как тяжёлый, но нужный груз.

«Ну и чёрт с ним, — подумал он. — Сейчас главное — не свернуть не туда. Я ещё покажу этому городу, что Граневские не сдаются».

Глава 2

Кабинет отца находился на верхнем этаже административного корпуса. Туда, в отличие от кабинета Сергея, вели не просто двери, а настоящие дубовые ворота с массивной ручкой, за которой угадывалась не столько роскошь, сколько власть. Власть, которая не терпит возражений, которая привыкла, что её слово — закон, а закон, в свою очередь, не обсуждается.

Сергей постучал два раза и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

- Входи, — раздался из глубины кабинета голос — низкий, с металлической хрипотцой, которая появляется у людей, привыкших разговаривать с подчинёнными на повышенных тонах, но не от крика, а от той самой внутренней силы, которая заставляет тебя слушаться.

Михаил Юрьевич Граневский сидел за столом. Как всегда, в идеально выглаженном костюме, с белоснежной рубашкой и галстуком, завязанным идеальным узлом. Он не поднял головы, когда сын вошёл — только указал взглядом на стул напротив, давая понять, что разговор будет долгим и что торопиться некуда.

Сергей сел.

- Ты велел прийти — я здесь.

Отец закончил писать что-то в документе, поставил подпись, отложил ручку и только тогда поднял глаза.

- Как дела на заводе? — спросил он, начиная разговор издалека.

- Нормально, — ответил Сергей коротко.

- Это не ответ, — отрезал отец. — Нормально — это когда нет проблем. А у нас, Сергей, есть проблемы. Новый директор по закупкам — это хорошо, но он старый. Его надо будет менять через год-два. И мне нужен кто-то, кто сможет его заменить. Ты уже думал об этом?

- Думаю, — ответил Сергей, зная, что это будет неправдой, но не желая вдаваться в подробности.

- Думаешь. — Отец усмехнулся — коротко, безрадостно. — Ты у меня всегда думаешь. Только вот о чём? О том, кого бы ещё затащить в свою постель? Или о том, как бы снова не попасть в поле зрения городских сплетников?

Сергей сжал челюсть.

- Ты меня для этого позвал?

- Я позвал тебя, чтобы поговорить, — жёстко ответил Михаил Юрьевич. — О деле. И о том, что тебе пора задуматься о том, что мы с матерью не молодеем. А ты всё ещё не остепенился.

- Я работаю, — сказал Сергей. — Я занимаюсь заводом. У меня всё в порядке.

- У тебя всё в порядке, потому что я тебя пристроил! — голос отца чуть повысился, но сразу вернулся в привычное русло спокойной, ледяной уверенности. — Ты работаешь на заводе, потому что я тебя туда поставил. И пока ты работаешь здесь, я закрываю глаза на твои... «амурные похождения».

Он выделил последнее слово так, что оно прозвучало как приговор.

- Весь город судачит о твоих развлечениях. — Михаил Юрьевич наклонился вперёд, уперев локти в стол. — О том, как ты и твой приятель Селифонтов развлекаетесь с девушками. Мне докладывают. Мне докладывают, Сергей! И мне не стыдно за тебя — мне стыдно за то, что я твой отец. Позор!

Сергей выдержал его взгляд. Он не дрогнул, не отвёл глаз. Только сжал руки на столе так, что побелели костяшки.

- Позор? Я позор? Ты сам не дал мне жениться двенадцать лет назад. А я ведь любил. Что ты мне тогда сказал: «любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. У тебя большое будущее. Зачем тебе эта наивная девчонка? Она свяжет тебя сейчас по рукам и ногам. Тебе рано ещё жениться. Ты должен сначала сделать себя». И я не удивлюсь, если это именно ты заставил Тоню сбежать из города. И теперь ты решил меня женить, отец? В который раз? — спросил он. — У тебя есть новая кандидатура? Какая-нибудь дочка партнёра по бизнесу?

- Возможно, — не стал отрицать Михаил Юрьевич. — Было бы разумно...

- Даже не надейся, — перебил Сергей, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которую он унаследовал от отца. — Я в этом вопросе не пойду у тебя на поводу. Достаточно того, что я по твоему плану стал не тем, кем хотел. Я закончил институт, который ты выбрал. Я работаю на заводе, который ты построил. Я живу в городе, который ты контролируешь. Но женюсь я только по любви. Других вариантов для меня не существует.

- Любовь в наше время, — усмехнулся Михаил Юрьевич. — Ты в своём уме? Любовь — это для тех, кто не понимает, как устроен нынешний мир. Мир, Сергей, строится на деньгах и на связях. Надеяться, что когда-нибудь ты встретишь ту, которая тебя полюбит за что-то, кроме денег — это уже глупость. Но если хочешь искать — ищи. Только сначала сделай одно дело.

- Опять новое дело вести?

- Да дело. А дело вести — не хуем трясти. Хотя в данном случае...

Он открыл ящик стола, достал тонкую папку и положил её на стол.

- Вот, — сказал он. — Это не для обсуждения, это для исполнения.

Сергей взял папку, открыл. Внутри лежал документ — договор с репродуктивным центром, форма, уже заполненная наполовину. Его фамилия, его данные.

- Что это, отец? — спросил Сергей, хотя догадывался.

- Это твоё будущее, — спокойно ответил Михаил Юрьевич. — Пока ты скачешь жеребцом, и ищешь свою «любовь», нужно сдать биоматериал. Вдруг твоя «любовь» свалится тебе на голову под седые муди, так хоть сперма твоя молодая пригодится для зачатия. Суррогатная мать, инкубатор — неважно. Главное — наследник.

Сергей посмотрел на отца. В его взгляде не было ни возмущения, ни гнева — только холодное, тяжёлое осознание того, что отец никогда не перестанет контролировать его жизнь.

- Ты серьёзно? — спросил он.

- Абсолютно, — ответил Михаил Юрьевич. — Ты меня, сын, знаешь. Я не отстану, пока не увижу подтверждения, что твой биоматериал лежит в банке. Ты мне документ, а я тебе — право на поиск своей любви. Свободу и право выбрать себе женщину. И если до сорока ты не женишься, и у тебя не появятся дети, я использую твоё семя. Я не для того вкалывал всю жизнь как проклятый, и строил корпорацию, чтобы ты пустил всё псу под хвост. Димке не вытянуть. У него нет такой хватки и характера, как у тебя. Он слишком мягок для этого мира. В вашу мать пошёл.

Сергей молчал. Внутри него закипало что-то, чему он не давал выхода много лет. Он хотел сказать, что это унизительно. Что это чёртово вторжение в его личную жизнь. Что он не кусок мяса, чтобы его генетический материал хранили в морозилке на случай, если он не найдёт жену.

Но он знал отца.

Он знал, что с ним спорить бесполезно. Что он всё равно сделает по-своему. И что если сейчас Сергей не согласится, отец просто прекратит финансирование его проектов, начнёт давить через акционеров, через совет директоров. И тогда он потеряет всё. Не потому, что боится, а потому что отец всегда добивается своего. И было понимание ещё одного момента — время. Сергею нужно было ещё время.

Сергей взял папку и поднялся.

- Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это. Но запомни, отец. Я женюсь только по любви. И если ты встанешь у меня на пути, я уйду с завода. Я умою руки и свалю в свободную жизнь, оставив нажитое тобой на растерзание стервятников. Ты меня знаешь. Я, как и ты, слов на ветер не бросаю.

Он повернулся, чтобы выйти из кабинета.

- Сергей, — окликнул его отец.

Сергей остановился у двери, но не обернулся.

- Ты идиот, — сказал Михаил Юрьевич, но в его голосе вдруг проскользнула странная, почти человеческая усталость. — Ты всегда был таким. И ты всегда будешь таким. Но, чёрт возьми, я в тебя верю. Просто... сделай, что я сказал. И не заставляй меня давить.

Сергей вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и прислонился спиной к стене. В груди саднило. Не от обиды, не от злости — от того, что он снова сделал то, что должен был сделать, а не то, что хотел.

«Ну и чёрт с ним, — подумал он. — Сделаю. А там будь что будет».

Он спустился на этаж, зашёл к себе в кабинет, бросил папку на стол и сел в кресло. Павел уже ждал его там — сидел на подоконнике, пил кофе и смотрел в окно.

- На ковёр ходил или как? — спросил он беззлобно.