Тата Кит – Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться (страница 10)

- Шокера? В смысле? Ты чё, уже подкатывал к ней? – глаза Васи загорелись неподдельным интересом. – А говорил, что не по малолеткам. Всё-таки, повелся на сиськи?

- Отвали, - отмахнулся я раздраженно.

За дверью послышалась какая-то возня. Несколько раз ручка дернулась, но дверь не открылась.

- Да как тебя, блин?! – послышалась тихая девичья ругань в исполнении моей новой помощницы. – Нафига её было вообще закрывать?!

Я напрягся, а Вася занял самую брутальную позицию, выкатив грудь колесом.

Дверь, наконец, поддалась, и в кабинет вошла сначала задница, обтянутая строгой черной юбкой, а затем, пошатываясь на тонких каблуках ввалилась Кондратьева. Шепотом отвешивая нелестные комплименты двери, которую с трудом закрыла, повернулась к нам лицом, держа в каждой руке по чашке кофе на блюдце.

- Ваш кофе… - отчеканила она, странно оборвав фразу. Будто хотела добавить что-то оскорбительное, но вовремя прикусила язык.

- Мне послаще, надеюсь? – на лице зама заиграла улыбка пикапера.

- Как просили, - по голосу Кондратьевой было понятно, что к подкатам Васи у неё ноль реакции.

Она поставила перед ним блюдце с чашкой и, обойдя стол, подошла ко мне. Со звоном поставила мой кофе передо мной и с нескрываемой злостью заглянула в глаза.

- Ваш кофе. Черный, без сахара и радостей жизни. Ещё указания будут?

Она сжала губы в тонкую нить, явно жалея о том, что сейчас при ней нет шокера.

Пришлось подавить легкую победную улыбку. Стало понятно, что эта фифа сама долго не продержится и исчезнет раньше, чем я успею придумать, как от неё избавиться, пока она не нанесла мне ещё больше урона.

Чуть подавшись вперед, я заглянул в чашку, понимая, что кофе варила Оксана. К счастью, ей я доверять могу. А вот Кондратьевой…

- Плюнула в кофе? – спросил я, кивнув на чашку.

- Любите побольше пенки? – хмыкнула она и взяла мой кофе. – У богатых свои причуды. Мне не жалко.

Ада приблизила чашку к своим губам с твердым намерением в неё плюнуть. Вася изумленно приоткрыл рот, глядя то на меня, то на девчонку. А я словно испытывал сам себя, желая пойти до конца и проверить, действительно ли она плюнет.

Идиотизм какой-то.

- Поставь, - бросил я строго.

Оксана бы, услышав мой такой тон вздрогнула, встрепенулась и в суматохе начала бы выполнять всё, что я ей скажу. Но Кондратьева даже не дрогнула. Лишь насмешливо повела бровью и вернула чашку на блюдце передо мной.

- Как хотите, - изрекла она лениво. – Только в следующий раз уточняйте, какие добавки вам нужны к кофе, Андрей… Васильевич, - выдавила она моё отчество, будто делая мне одолжение. – Ещё что-то нужно сделать?

- Да. Сделай мне кофе, - сказал я цинично. Её необоснованная самоуверенность начала раздражать.

- Но… - бросила она возмущенный взгляд на чашку передо мной.

- Ты тратишь много времени на пустую болтовню. Этот уже остыл.

Кондратьева стиснула челюсти, её ноздри раздуло от злости, как капюшон кобры. Но в этот раз она предпочла промолчать.

Порывисто дернулась к чашке, которую я начал двигать в её сторону, и смахнула её с блюдца, прямо мне на брюки.

Клянусь, она сделала это специально!

Прошло меньше секунды, как горячий напиток проник под ткань и обжог кожу.

- Твою мать, Кондратьева! – рыкнул я и резко вышел из-за стола, напрасно пытаясь смахнуть с себя обжигающий кофе.

- Горячий? – поинтересовалась девчонка, пялясь на меня и даже не пытаясь сгладить ситуацию.

- А ты как думаешь?!

- Получается, не остыл? Сварить вам ещё? – похлопала она невинно ресничками.

- Ага, - вдруг заржал всё это время молчащий зам. – Сварить тебе, Васильевич, ещё что-нибудь, кроме кофе и яиц?

Глава 10. Аделина

Как эту черную бурду вообще можно пить? В этом Афанасьеве, похоже, реально нет ничего человеческого, ибо таким кофе можно только заправлять какие-нибудь машины или роботов, но уж точно не употреблять внутрь кому-то, кто живой и дышит. Зато Оксана варила этот кофе так, будто это напиток богов.

Хотя, кто её знает, может, Афанасьев для неё реально бог…

Попытка наладить с ней контакт провалилась. Оксана задушила её в зародыше, даже не пытаясь говорить со мной на любую другую тему, не касающуюся кофе для её босса.

Похоже, она тоже робот, как и Афанасьев.

Оксана снисходительно показала мне, где находится кухня и как пользоваться кофеваркой (можно подумать, без неё я бы не разобралась, как пользоваться двумя кнопками). Сто раз повторила, что кофе он пьёт только черный и только горячий.

Зато его зам – модник с браслетами и кулонами, состоящий из кучи жил и мышц – предпочитает сладкий кофе, к которому ещё попросил конфетку.

Конфеток, в месте, где варят горькое топливо для роботов, разумеется, не нашлось. Здесь сахара-то оказалось всего два кубика, которые я закинула в чашку для зама.

Хотя, чувствуя на себе его сальные взгляды, я бы с удовольствие закинула в его кофе что-нибудь стимулирующее отменный понос.

Не думала, что скажу это, находясь в своём уме, но пока на меня пялился зам, я мысленно выражала респект Афанасьеву за то, что хотя бы он не пялился на мои сиськи, как дебил. Он вообще их не заметил будто. Это, кстати, что-то для меня новенькое в общении с мужчинами. Обычно, сиськи мои замечают в первые секунды и в процессе разговора периодически бросают на них взгляды. Но не Афанасьев – он смотрит исключительно в глаза и ни сантиметра ниже.

Но в момент, когда кофе попал на его брюки, я жестко пожалела о том, что его нельзя отвлечь грудью.

Мало того, что он начал орать, как потерпевший, и прыгать по кабинету, желая стряхнуть горячий кофе, я поняла, что в случившемся он винит только меня. И как теперь доказать этому идиоту, что он сам виноват в случившемся? Какого черта он решил двинуть чашку в мою сторону, ровно в тот момент, когда я к ней потянулась? Разумеется, вышло так, что я её смахнула, так как на эмоциях делаю всё резко и порывисто.

- Вы сами виноваты, - поспешила я занять оборону.

- Кондратьева, - прорычал Афанасьев, пока его зам ржал в сторонке. – Ты только что увеличила свой долг в два раза.

- С чего это?! – возмущенно воскликнула я, выпучив глаза.

- Тебе объяснять нужно? – указал он на свои брюки. Его карие глаза сейчас казались абсолютно черными от гнева.

- Нужно! – уверенно кивнула я, нисколько не уступая ему в силе гнева. Сложила руки под грудью и расставила ноги чуть шире, чтобы увереннее стоять. – Я согласна с тем, что по моей вине на вашей машине испортилась краска. Но здесь-то в чем моя вина? Или с ваших фаберже тоже краска сползла?

Зам задыхался от смеха, параллельно захлёбываясь кофе.

По глазам Афанасьева я понимала, что он мысленно уже несколько раз беспощадно меня убил. Хоть его лицо и выражало спокойствие камня, но глаза говорили об обратном – этот робот буквально кипит изнутри.

- Если бы вы не двинули в мою сторону чашку, я бы спокойно взяла её с того места, где она стояла. Так что в случившемся виноваты и вы, Андрей Васильевич, - я продолжала стоять на своём. Фиг ему удастся сделать меня должницей дважды. Ещё не факт, что я первый долг ему отдам.

- Ты… - начал Афанасьев и тут же замолчал. На мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. А когда открыл глаза и начал говорить, показалось, что голос его принадлежал не ему. – Ты сейчас же едешь ко мне домой и привозишь в офис пару чистых брюк и рубашек.

- У меня нет ключей от вашей квартиры.

Он снова глубоко вздохнул. Отошёл в угол кабинета и из кармана, висящего там на вешалке пальто, достал связку ключей. В руки мне давать их не стал – положил на стол рядом.

- Пару брюк и рубашек, - повторил он, уже не глядя в мою сторону. – Даю тебе полчаса. Затем у меня встреча.

- За полчаса туда и обратно? – вскинула я брови. – У меня для вас плохие новости, Андрей Васильевич – на встречу вы явитесь в мокрых штанишках.

- Время пошло, Кондратьева.

- Я, конечно, извиняюсь, но трусы вам не нужны? Кофе их обошёл? Или вы, в принципе, без них?

И снова этот тяжелый вздох на весь кабинет.

- И трусы, Кондратьева. Быстро и молча.

- Я не буду трогать ваши трусы, - поморщилась я брезгливо. – Мало ли, что вы в них… Фу!

- Кондратьева!

- Поняла я. Полчаса, - повторила безрадостно и взяла со стола ключи.