Тата Кит – Тебя искал (страница 40)

Калитка открылась, я обняла коробку с елочными игрушками посильнее и замерла, когда калитка открылась, а передо мной замер Матвей со снеговой лопатой и в шапке-ушанке.

- Я тут это… кхм… - растерялась я, чувствуя, как краска прилила к щекам. – Шары.

- Подкатываешь? – улыбнулся Матвей.

- Типа того. Можно?

- А когда тебе было нельзя? – открыл он калитку шире и впустил меня в дом.

В доме я почти сразу вручила коробку с ёлочными игрушками Матвею в руки, а сама, сняв верхнюю одежду, пошла тискать Ириску, которая сбежала со второго этажа ко мне навстречу.

- Как ты громко мурлычешь! – целовала я ее в лоб и прижимала к себе. – А большая какая!

- А лоток как наполняет! – подтрунивал рядом Матвей. Поставил под ёлкой коробку с игрушками и растерянно замер. – А дальше-то что? Я сам всё буду делать?

- Не знаю. Для начала открой коробку, впечатлись красотой и разнообразием игрушек. Ну, или сделай вид, что впечатлен.

- Вообще-то, ты никуда не собиралась, моя просто спрашивающая.

- Вообще-то, ты сегодня собирался лечь спать пораньше. Пёс уставший.

- Могла бы хоть добавить «мой», чтобы не так обидно звучало, - нарочито пробурчал Матвей. Разорвал на коробке скотч и, присвистнув, заглянул внутрь. – Ты городскую ёлку раздела, что ли?

- Рядом с городской полиции много. Поэтому просто привезла из дома. Не нравится?

- Не знаю. Я последний раз ёлочные украшения не на елке видел лет в девятнадцать. Не думал, что к старости снова начну украшать ёлку.

- Она у тебя стоит как сиротка, которую ты, к тому же, еще и наказал, поставив в угол. Давай украшать, - посадив Ириску на диван, я подошла к Матвею и коробке, достала из нее первый шар и повесила на ветку на уровне своего лица. – Тадам! Видишь, совсем несложно.

- Покажи-ка еще раз. Я не разглядел, - состроил Матвей дурачка.

- Берешь из коробки шарик, - наклонилась я и достала первый попавшийся. – И за эту ниточку подвешиваешь на туго соображающее дерево.

Сказав это, я подошла к Матвею поближе и повесила шарик на его ухо.

- Кажется, я начинаю понимать принцип и то, что кто-то приехал ко мне, чтобы получить по заднице. Ты смотри, твоя выбивалка для ковров у меня недалеко спрятана.

- Только попробуй, - пригрозила я ему пальцем. – Быстро окажешься на лопатках.

- Ни то, чтобы я был против… - едва шевеля шубами, пробубнил Матвей себе под нос. Наклонился к коробке и достал несколько шаров, начиная украшать ёлку. – А это куда? – спросил он, достав упаковку с «дождиком».

- Не знаю. Но точно не на ёлку. Не люблю, когда на ней много всего. Можно… - обернулась я, разглядывая первый этаж. – Может, на перила лестницы?

- Давай, - повел Матвей плечами. – Если хочешь под бой курантов вытягивать из задницы Сосиски этот дождик по «дождинке», то можно, конечно, и на перила.

- В смысле? Она его сожрёт?

- Хочешь проверить?

- Не думаю, - поморщилась я.

Когда с украшением ёлки было покончено, а Матвей скептически посмотрел на результат нашей совместной работы, я попросила его разжечь камин.

- Дай бересту, - попросил Матвей, указав на маленькие свёрточки в корзине рядом с камином.

- Не думала, что когда-нибудь в своей жизни услышу это слово, - усмехнулась я, передав ему бересту. – И даже пойму, что это такое.

- Со стариком повелась. Должна быть готова, - подмигнул мне Матвей.

Пока камин, треща поленьями и берестой, разгорался, я погасила свет на всём первом этаже и зажгла ёлку.

Сев рядом с Матвеем на пол перед камином, посмотрела на ёлку.

- Ты прав, она и без игрушек очень красивая была бы.

- С твоими шарами лучше стало.

- На зря подкатила, - рассмеялась я и, кажется, начала жалеть о том, что погасила свет на всём этаже. В свете камина неловкость нарастала так же стремительно, как пламя сжирало поленья.

Матвей вдруг чему-то улыбнулся.

- Вспомнил, как мы со старшим братом однажды за ёлкой ходили. В гаражный кооператив.

- Вы рубили ёлку в гаражном кооперативе?

- Нет. У отца там был гараж, в котором мы хранили старую искусственную ёлку. Она была такая мелкая. Наверное, по пояс мне сейчас.

- Ну, не такая уж и мелкая, учитывая твой рост.

- Возможно, - усмехнулся Матвей.

- И что там было? Ну, в гаражном кооперативе?

- Там мой старший брат Сан Саныч познакомился со Светкой. Своей женой.

- Её по ошибке заперли в гараже?

- Ага. Светку запрёшь, - фыркнул Матвей. – Мы тогда уже взяли ёлку, Саныч закрывал гараж, а я стоял в стороне в обнимку с коробкой с этой ёлкой и ждал. Ну, и, короче, вдалеке раздался женский крик. Мы с Санычем переглянулись и стали прислушиваться, откуда он. Мало ли, помощь нужна… Хотя кричала девчонка очень бойко и матом, но мы на всякий случай насторожились. А потом к нам по снегу приближались чьи-то шаги, кто-то бежал и причем рядом с нами, но видно никого не было, а потом с нашего гаража свалился какой-то пацан лет пятнадцати, и Светка с этого же гаражи крикнула нам: «Чё вылупились? Добивайте!». Тут просто нужно было видеть моего брата, которому только-только стукнуло девятнадцать, и он тогда еще носил очки. Ну, короче, я всех спас, а мой брат в тот же вечер нашёл себе будущую жену. Вот такая вот новогодняя история.

- И сколько тебе тогда было лет, спасатель? – смеялась я.

- Мощных девять лет, - пафосно заявил Матвей, заставив меня рассмеяться еще сильнее и едва ли не упасть на спину, держась за живот.

- Удобно, наверное, было прятаться за коробкой из-под ёлки?

- Там коробка была меньше той, которую ты сегодня принесла. Так что я ею дрался и сломал ёлку. Потом получил от матери мощных, как мои девять лет, люлей.

- Ой, божечки! – уткнулась я лбом в плечо Матвея, продолжая смеяться. – И почему в своей голове я представляю бородатого девятилетнего мальчишку?

- Наверное, потому что, если я сбрею бороду, то буду выглядеть на все девять лет.

- Мощных девять лет, - уточнила я, смеясь.

- Тебе не нравится моя борода? – спросил Матвей с улыбкой.

- Мне? – спросила я задумчиво и, уткнувшись носом в плечо Матвея, начала разглядывать его лицо. В луче света от камина он выглядел как дикарь или лесоруб, только-только вышедший из тайги. И, наверное, теперь, спустя три месяца нашего знакомства, я вряд ли смогу быстро привыкнуть к его лицу без бороды и некоторой нарочитой небрежности. – Мне нравится твоя борода. И ты тоже, - выронила я чуть тише. Глаза Матвея сверкнули любопытством. – Но вместе с тем мне, всё-таки, интересно, как ты выглядишь без неё. Она у тебя не съемная?

Протянув руку к его лицу, я мягко подергала его за волоски. Жестковаты, но приятно.

- Потрогала так, будто боишься, что оттуда выскочат блохи, - усмехнулся Матвей, обхватил запястья моей руки и сильнее прижал ладонью к своей щеке. – Вот так. От души потрепли мохнатку.

- Фу! Какое ужасное сравнение, - поморщилась я, но руку не убрала и сама перебрала пальцами в его бороде, нащупав теплую кожу. – Как у тебя там тепло, оказывается.

Еще немного, и кто-то из нас точно начнет мурлыкать ничуть не тише Ириски. Стало всё сложнее держать контакт глаз и всё больше хотелось сосредоточиться на губах напротив.

- Голодная? – спросила вдруг Матвей слегка севшим голосом. - Я там просто приготовил какую-то фигню из макарон и фарша. Сам пока не ел.

- Нужен подопытный? – убрала я руку с его бороды и первой встала, чтобы смахнуть с себя внезапно возникшую неловкость. – Ну, давай, поедим.

- Ты ко мне с ночевкой или как? – поинтересовался Матвей, когда мы почти закончили с ужином.

- Не знаю. А что?

- Просто спросил. А если с ночевкой, то как друг? – хитрый прищур серых глаз вогнал меня в краску.

- Помнится, ты говорил, что не хочешь со мной дружить. И там было ещё что-то про контрацептивы.

- Нифига ты с темы на тему скачешь! - нарочито ужаснулся Матвей, положив ладонь на свое солнечное сплетение. – Я не такой!