Тата Кит – Тебя искал (страница 33)

- Хорошо, друг Рита, - выдохнул я, согласно кивнув.

От температуры Рита очень быстро разогналась до кашля и насморка, а я от легкой паники до тяжелой. И чем больше я пытался навязать ей хоть какое-нибудь лечение, тем сильнее Рита отдалялась от меня, снова предпочитая молчание.

К счастью, после моей недавней простуды осталось полно лекарств, которыми я хитростью и всяческими идиотскими шутками-прибаутками напичкал Риту, и всё больше задавался вопросом: как она сохраняла спокойствие, когда жар был у меня?

Мою панику немного остудило то обстоятельство, что, приняв лекарства и выпив чай, Рита не поднялась обратно в комнату, а осталась со мной на диване перед камином, лишь попросив погасить везде свет. Сосиска следовала всюду за ней и забралась под одеяло на колени, когда Рита удобно устроилась в углу дивана.

- Ириска, - шептала она охрипшим голосом, поглаживая кошку, которая уже успела вывернуться пузом кверху и мурлыкала так громко, что, если бы был включен телевизор, мы бы его точно не услышали.

На кончике моего языка крутились фразы, начало диалогов и просто бессмыслицы, которые мне хотелось бы сказать, но каждый раз, стоило мне открыть рот и взглянуть на Риту, приходило понимание, что всё не к месту. Никогда не умел утешать и всегда сторонился плачущих девочек, а затем девушек и женщин, ибо всегда была вероятность, что с моей способностью утешать, можно сделать только хуже.

Хоть сам садись рядом и ной.

- У нас Первоснежье появилось… - начала Рита настолько тихо, что мне пришлось прислушиваться к тому, что она говорит. - …когда Настя сбежала из дома, а я пошла за ней. Она поругалась с родителями по-крупному... Нам было лет по двенадцать. Помню, мы тогда планировали с ней убежать от всех, начать жить самостоятельно, чтобы никто нам ничего и никогда не запрещал. Для нас собственная свобода тогда много значила, потому что кроме тренировок и школы мы почти ничего не успевали. Другие девочки в нашем возрасте уже гуляли с мальчиками, надевали первые лифчики, начали пользоваться косметикой, а мы с Настей только и знали, что о тренировках, да о том, как бы успеть сделать уроки, чтобы родители не ругали и разрешали нам хоть какой-то минимум в плане развлечений. В тот день Настю не отпустили на каток, заставили убираться дома, а она пошла выносить мусор и ушла из дома. Позвонила мне, всё рассказала, я, естественно, пошла за ней, как настоящая подруга… - невесело улыбнулась Рита, мягко поглаживая кошку, которая даже мурлыкать тише стала, когда ее хозяйка заговорила. - …и когда мы сидели на той скамейке на холме и строили план побега, начался снег. Первый зимний снег. Большие хлопья. Много-много. Как в сказке. В общем, мы промокли, замерзли и вернулись каждая в свой дом. И знаешь, что самое обидное?

Хотел сказать, что, наверное, тот факт, что подруга, ради которой Рита была готова бросить всё, затем переспала с ее парнем. Но Рита выдвинула свою версию:

- Самое обидное то, что наше отсутствие никто даже не заметил, - улыбнулась Рита снова, явно погруженная в свои воспоминания. – Мы, как бы, из дома ушли, уехать собирались навсегда, чтобы нас никто и никогда не нашёл. Но ни мои родители, ни Настины, вернувшись домой с работы, даже не поняли, что мы куда-то уходили и, вроде как, собирались начать новую жизнь. Я сначала разозлилась, подумала, что они не заметили, потому что им всё равно, а от меня нужны только медали с соревнований, но потом я поняла, что это даже к лучшему, что они ничего не узнали, иначе мне бы точно влетело за то, что я шлялась где-попало, промочила ботинки, а потом еще и простыла. В общем, с тех пор как-то сама собой возникла традиция для поддержания бунтарского духа встречать первый снег на том же месте.

- Смотрю, с тех пор твой бунтарский дух всё ещё с тобой, - заметил я, стараясь говорить тише, словно мог спугнуть Риту. – Почему сразу не пришла ко мне?

- Я думала, ты с Ксюшей, - ответила она, не глядя на меня. – Да и зачем тебе малолетняя плакса? И я ненавижу, когда меня видят слабой, да еще и ноющей.

- Правильно, - фыркнул я нервно. – Лучше назло всем гордо вмёрзнуть в сугроб или дедово крыльцо.

- Мне не было холодно. Ну, или я не поняла, что замерзла, - Рита вяло пожала плечами. Глядя на ее профиль, заметил, как она нахмурилась и прикусила нижнюю губу. – Матвей? - произнесла она вдруг. – Когда ты видел поцелуй Насти и Ромы?

- Ты реально хочешь в этом копаться? – поморщился я болезненно.

- Я ведь, всё равно, еще долго буду об этом думать. Просто скажи.

- В клубе, - выронил я нервно. – И я хотел рассказать тебе об этом, но не смог. А потом ты сказала, что не поверила бы малознакомому человеку… Да, даже, если бы я тебе сказал, то ты, наверняка, бы устроила напомаженному сцену, а тот легко отделался бы и просто стал бы аккуратнее. Короче… - прочесал я бороду. - …любой финал выглядит дерьмово. Всё ещё злишься на меня?

- Нет, - выдохнула Рита без заминки и, кажется, вместе с ней, наконец, смог выдохнуть и я. – Если честно, сейчас я вообще ничего не чувствую. Ничего и ни к кому.

- Просто отдохни. Поздно уже. Почти три часа ночи. Можешь поспать прямо здесь, если хочешь. Я поднимусь в свою комнату, если мешаю тебе.

- Спасибо, - кивнула Рита и впервые с момента, как я привез ее к себе, посмотрела мне в глаза. В темных озерах полных слез отразились огни камина. – И спасибо, что нашёл меня, друг Матвей.

Слово «друг» неприятно царапнуло по нервам, но снова пришлось прикусить язык и оставить уточнение своей роли для более подходящего для этого момента.

- Я тебя искал, Рита. Тут всё просто – кто ищет, тот всегда находит.

Глава 26. Рита

Будильник в телефоне разбудил меня в привычные шесть сорок пять утра. Рефлекторно вынули руку из-под одеяла и, мазнув по экрану пальцем, выключила тихую мелодию до того, как она станет набирать громкость.

В кресле рядом с диваном наметилось движение. Спустившийся ночью на звук моего кашля Матвей, так никуда и не ушёл, уснув в кресле. Из-за меня он почти не спал ночью, наверняка пожалел о том, что, вообще, нашёл меня, а теперь, проспав от силы часа два за ночь, вынужден проснуться от звука моего будильника.

- Спи, - бросил он хрипло скрестил руки на груди, снова закрыв глаза.

- Мне нужно в универ и на работу, - села я, скинув с себя одеяло. Зябко подтянула плечи к ушам, понимая, что дело не в том, что в доме холодно, а в том, что меня всё ещё морозит. Подхватила на руки спящую Ириску и, встав, подошла к Матвею, положив кошку на его волосатую грудь.

- Ложись и спи, - встал Матвей и всучил мне Ириску обратно в руки. – Не ляжешь сама, я заверну тебя в одеяло, как в лавашик, и перевяжу чем-нибудь, чтобы до моего возвращения с работы даже с дивана не шелохнулась.

- Если я останусь здесь одна да еще на весь день, то я умру, когда захлебнусь соплёй во время очередного приступа плача, - стояла я на своем и снова передала в руки Матвея Ириску. – Лучше я проживу обычный будний день.

Гордо вскинув подбородок и втянув выступающие сопли, я поднялась на второй этаж, где оставила свой рюкзак с вещами. Приняла душ, где под потоками воды позволила себе поплакать еще немного, чтобы на весь оставшийся день забыть об этом занятии.

Нужно что-то делать, продолжать жить и не показывать свою сломленность. Самое непонятное для меня во всей этой ситуации то, что я больше думала о Насте, чем о Роме. Словно предательство подруги меня унизило и растоптало сильнее, чем предательство парня, стоило подумать о котором, и в груди ничего кроме отвращения не возникало.

Но Настя… Неужели можно затаить такую злобу на много лет из-за каких-то соревнований? И что, вообще, такое – не поддалась подруге? Она не хуже меня должна знать, что на татами нет места личному, мы становимся друг другу никто – только соперники. Между нами остается лишь к победе, к конечной цели которого добирается только один.

К чёрту! Выключила воду, обсушилась полотенцем и надела повседневную одежду. Если не брать во внимание красные глаза, по которым прекрасно видно, что я плакала почти всю ночь, то выглядела я почти даже сносно. Насморк и головная боль заботили меня не так сильно, чем растоптанное утро. К счастью, хотя бы его не было видно невооруженным взглядом.

Спустившись вниз, обнаружила Матвея в кухне. На столе стоял стакан воды, а рядом с ним лекарства.

- Пей, - буркнул Матвей, не глядя на меня. – Сначала лекарства, потом завтрак.

- Я не голодная.

- Я не спрашивал. Пей, а потом ешь, - ко мне подъехала тарелка с горячей кашей.

Сам Матвей сел напротив и приступил к завтраку, глядя на меня исподлобья не самым добрым взглядом. Будто за отказ съесть хоть ложечку его каши мне грозило откручивание головы.

Приняв лекарства и выпив стакан воды, я придвинула к себе тарелку, взяла в руку ложку и, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, начала есть кашу. Исподтишка посмотрела на Матвея, который больше не сверлил меня взглядом и теперь расслабленно пил свой кофе.

- Точно собираешься в универ? Хорошо подумала?

- Да, - кивнула я вяло и отодвинула от себя полупустую тарелку – всё в меня попросту не влезет.

- Тогда я в душ, потом отвезу тебя, а ты покорми Сосиску. Где корм, ты знаешь.

- Только мне нужно сначала домой. Я в спортивных вещах.