Тата Кит – Тебя искал (страница 29)

- Так! – кивала Ксюха, в глазах которой сверкал самый настоящий азарт. Отвалившись спиной на изголовье кровати, она блаженно выдохнула и прикрыла глаза. – Даже как-то хорошо стало.

- Ты, вроде, буквально только что говорила, что сама во всем виновата, а теперь тебе хорошо оттого, что ситуация отзеркалилась на мне?

- Да, я виновата, но это нисколько не мешает мне продолжать на тебя злиться.

- Ясно, - поджал я губы. – А в аварию ты как попала? Только не говори, что бухая за рулем была?

- Да, глупости. И за рулем я была трезвая, как стеклышко, потому что ехала начинать новую жизнь, в которой не будет имени Матвей, - многозначительно посмотрела она на меня. – Но на светофоре в меня въехал придурок в очках. И знаешь, как его зовут?

- Матвей?

- Прикинь?!

- И ты сломала ногу? Как ты умудрилась?

- Ногу я сломала, когда хотела пнуть этого очкарика, но промазала и попала в его машину.

- Я… я даже не знаю, как это комментировать. Что ты там говорила про дуру?

- Пошёл ты! – закатила Ксюша глаза.

В палату вошёл какой-то очкарик в халате со стаканом молока в руке.

- Добрый день, - поприветствовал он меня, не выражая никаких эмоций.

- И где вы были? – требовательно вопросила Ксюша.

- Всё, как вы и предсказывали, Ксения: звонил маме, жаловался и плакал.

- Кстати, Матвей, об него я вчера и сломала свою машину, а потом и ногу, - указала Ксюша рукой на очкарика в белом халате, который невозмутимо проследил за тем, как я встал с табуретки и слегка над ним возвысился. Разница в сантиметров десять в росте сыграла в мою пользу.

- Впечатлён, - меланхолично ответил очкарик, поправив на переносице очки. – Чуть позже снова позвоню своей маме и пожалуюсь еще и на вашего друга, Ксения, если вам от этого станет легче, - обратился он к Ксюхе.

- Где мой кофе? С молоком, - спросила она с нажимом так, будто этот тип был у нее личным рабом.

- Вот, - протянул он ей стакан молока, который принес.

- Кажется, вы забыли добавить кофе в это молоко.

- Учитывая крепость ваших костей и нервов, вам будет полезнее употреблять молоко без кофе. Пейте, Ксения. У вас по плану через десять минут прием лекарств и обед.

- Ты сломала ногу об врача? – спросил я удивленно.

- Об хирурга, - кивнула Ксюша, брезгливо разглядывая стакан молока в своей руке. – Но, по-моему, он сбежавший пациент психушки. Видишь это? – оттянула она кончиками пальцев ткань сорочки, в которой была. – Эту штуку он снял с какой-то бабки и даже не говорит, живая ли она была на тот момент ли нет.

Я даже не обратил внимания, что на ней была какая-то бабкина сорочка в крупный розовый цветок.

- У бабки был вкус, - старался я не улыбаться, неся полную чушь. – Земля ей пухом.

- Я очень польщен, что вы открыто обсуждаете меня при мне же, - вклинился хирург. – Но, помнится, Ксения, вы просились в уборную около часа назад. Предлагаю вам, всё же, воспользоваться уткой и не нагружать лишний раз ногу.

- Еще чего?! – возмущенно вытаращила глаза Ксюха и отставила стакан с молоком на тумбочку. – Дойду я до вашей уборной.

Опустив здоровую ногу ступней на пол, морщившись от боли, Ксюха пыталась переместить туда же ту ногу, что была в гипсе.

- Давай, я тебе помогу, - потянулся я к ней.

- Отвали, - шлепок по рукам вынудил меня стоять в стороне и молча наблюдать за тем, как Ксюха совершенно нелепо пыталась быть независимой женщиной средних лет в бабкиной сорочке.

- В принципе, можете сделать лужу на полу, - нашёлся хирург, наблюдая за Ксюхой со скрещенными на груди руками. – В любом случае, отмыть ее от пола будет проще, чем отстирать от простыни и матраца.

- И ты отвали, - буркнула на него Ксюша, у которой, наконец, получилось встать с упором на тумбочку.

- Вы тратите моё время, - психанул хирург и подхватил сопротивляющуюся Ксюху на руки.

- Тебе пирсинг на моей груди со вчерашнего дня покоя не даёт, извращенец? – рыкнула на него Ксюша, но шею его руками обхватила.

- Не каждый день встречаешь девушку, которую можно удержать рядом с собой магнитиком с холодильника, - простодушно ответил хирург и понес ее к выходу из палаты.

- Придурок, - закатила Ксюха глаза.

Пришлось отойти в сторону и освободить врачу и Ксюхе дорогу до сортира.

- Я зайду на днях? – бросил я вслед.

- Пошёл ты! – ответила Ксюха, даже не посмотрев в мою сторону.

Но, всё равно, от случившегося только что разговора стало значительно легче. По крайней мере, ощущение того, что я кусок дерьма, перестало меня преследовать и больше не давило на нервы.

На этой волне, наверное, стоит рассказать и Рите нечто очень важное для нее и для меня. Иначе я тоже рискую поселиться на несколько лет во френдзоне, а она за это время успеет вступить в более серьезные отношения с человеком, который за ее спиной юзает ее же подругу.

Спустился вниз, где Рита обещала меня ждать, но не нашёл её.

Уже за рулем пикапа я позвонил ей, надеясь, что она отошла в какое-нибудь кафе близ больницы.

- Ты далеко? – спросил я, когда она подняла трубку.

- Слушай, Матвей, я уехала на пары. Всё равно, я тебе сейчас особо не нужна. Как там Ксюша? Мне сказали, что у нее, вроде, сломана нога.

- Да. Сломала её, когда пыталась пнуть одного очкарика.

- Ясно, - хохотнула Рита как-то натянуто и замолчала. Затем шумно вздохнула и нарочито радостно добавила. – Ну, ладно тогда. Не буду вам мешать. Мне пора.

- Рита, подожди, - едва ли не крикнул я, понимая, что она сейчас бросит трубку. – Я могу за тобой сегодня заехать? Нам нужно поговорить.

На том конце провода повисла пауза. Кажется, я слышал, как Рита шумно сглотнула.

- Эм, слушай, Матвей. Давай, не сегодня? У меня занятия в клубе после пар, так что я поздно освобожусь.

- Завтра?

- Хорошо, - согласилась Рита, и в голосе ее была слышна усталость. – Давай, завтра.

Глава 23. Рита

И зачем я здесь сижу? Что высиживаю?

- Скажите, пожалуйста, - подошла я к женщине за стеклом, от которой мы с Матвеем узнали, в какой палате находится Пирсюха. – А у девушки из сто седьмой серьёзные травмы?

Женщина за стеклом громко и показательно вздохнула, отложила ручку и поводила мышкой компьютера по столу.

- Перелом пальцев у нее. Через месяц бегать будет, - бросила мне женщина небрежно и продолжила заполнять ручкой какой-то журнал.

- И всё? – спросила я, понимая, что рискую получить этой ручкой в глаз.

- И всё! – выпучилась на меня озлобленно женщина, которую я совсем невовремя отвлекла от работы.

- Спасибо, - улыбнулась я ей натянуто и снова отошла к ряду сидений. Теперь моё нахождение здесь стало еще более неуместным.

Матвею больше моя поддержка ни к чему – его девушка, попав в аварию, отделалась минимально возможной травмой. Учитывая, как сильно он за нее волновался, пока мы сюда ехали, они точно помирились и прямо сейчас утешают друг друга объятиями, поцелуями и обещаниями больше никогда не ссориться. А тот факт, что они недавно разнесли кухню, не несет в себе основания для того, чтобы расставаться. На языке взрослых людей это, наверное, является проявлением страсти и настоящих горячих чувств.

Даже завидно.

Наши с Ромой конфликты обычно обходятся хлопком двери. Хлопаю, разумеется, только я. Мы даже не кричали друг на друга ни разу. Попробовать, что ли? Глядишь, и отношения тогда выйдут на новый уровень, потому что порой я ловлю себя на мысли, что в наших отношениях иногда не происходит ничего кроме секса, после которого кому-то из нас нужно куда-то бежать, идти и что-то делать. Как же, всё-таки, разнятся отношения двадцатилетних и тридцатилетних.

Вынув мобильник из кармана куртки, открыла телефонную книгу, где на первой строке в исходящих был номер Матвея. Нужно позвонить ему и сказать, чтобы он не торопился (если он, конечно, вообще там торопится) и подольше побыл с Ксюшей. Он нужен ей, а мне нужно ехать.

Палец завис над строкой с его именем, но так и не опустился. А если они прямо сейчас находятся в разгаре примирения, а тут я со своими глупостями?