Тата Кит – Первый парень на "горшке" (страница 12)

– Я позвоню ему, – вытянула Гусыня из заднего кармана шортов телефон и быстро набрала чей-то номер. – Да, Лёнь, привет. Чем занимаешься?… Тогда тебе срочно нужно к нам на площадку. Нам как раз одного человека не хватает. Придёшь?… Ждём, – отняла телефон от уха и убрала его обратно в карман. – Сейчас придёт. Как раз думал, чем заняться.

– Ну, всё, – махнул Лёха рукой как-то отчаянно. – Сейчас придёт Черная Пятница, встанет к ним в команду, и мы всосём.

– Да ладно тебе, – ткнула его Гусыня в плечо. – Просто внимательнее будь, а не флюиды тут свои разбрасывай. Ксюха уже не знает, куда глаза прятать.

Лёха резко опустил взгляд вниз и проверил ширинку:

– Фух! Ты так не говори! Я уж думал, что выпало чего.

– Дебил, – хохотнула Гусыня и вступила с этим Лёхой в шуточную борьбу.

Устало откинулся на спинку деревянной скамейки и посмотрел в чистое голубое небо. Пора валить домой. Сегодня еще переночую, а завтра свалю отсюда нахрен. Батя, наверное, уже всех собак поднял. Да и друзья уже потеряли меня.

Жаль только, что телефон сдох, и невозможно, проверить, кто звонил, писал, слал голосовухи.

– О, здорово, Лёнька! – загалдела толпа.

Опустил голову и увидел странно приближающегося к нам чувака. Он, либо бухой, либо явно под чем-то.

– Привет-привет! – отвечал он всем.

Здоровались с ним так, будто он местная звезда: пожимали его руку, обнимали и похлопывали по спине.

– Встанешь к нам в команду? – спросил его очкастый. – А-то эти все разбились по сладким парочкам, а у нас недобор.

– Это кто у вас тут сладкие парочки? – сказал этот тип. И говорил он как-то замедленно и коряво, будто реально был под какими-то веществами.

– Я с Ксюхой, естественно, и Гу́ся со своим.

– Он не мой.

– Привет, – обратился ко мне этот поц и протянул руку для пожатия. – Я Лёня.

– Рамиль, – встал со скамьи и нехотя пожал его руку.

– Играем? – спросил Гусыня, уже завладевшая мячом.

– Давайте! – снова этот до тошноты дружный галдёж.

Странный парень встал на противоположной стороне площадки.

– Все ждём скидок от Чёрной Пятницы, – оповестил Лёха всё, блин, село и встал напротив меня под сеткой.

– А он играть-то, вообще умеет? – указал я кивком головы на этого Пятницу. – Может, ему обратно домой, чтобы проспался или лекарство какое принял?

Со всех лиц мгновенно сползли улыбки. Только этот Лёня продолжал улыбаться, но уже несколько снисходительно.

Кто-то резко схватил меня за футболку на плече и потянул в сторону к вытоптанному месту подачи мяча.

– Ты идиот?! – шикнула на меня Гусыня. – У Лёни ДЦП. Нужно объяснять, что это такое?

– Предупреждать, блин, надо! – теперь пришла моя очередь пучить глаза и шипеть ей в лицо.

– Предупреждать о чём?! О том, что нужно за языком следить и оставаться человеком, даже если незнакомый тебе человек пьяный? Он к тебе, вроде, без агрессии и гнилых подкатов обратился. Или нет? – сверкала она гневным взглядом.

– Твою мать! – оборачиваться не хотелось. И так понятно, что там я увижу лишь осуждение на лицах всех собравшихся.

– Извинись, – смотрела мне прямо в глаза Гусыня.

– За что?! Я ничего не сделал!

– И именно поэтому тебя через минуту закопают под одним из столбов. Извинись, и мы начнём игру.

Стиснул челюсти. Никогда ни за что не извинялся и не хотел, потому что не за что было. Но сейчас впервые почувствовал себя отвратительно и жалко. Осуждение на лицах собравшихся было заслужено.

Прошёлся по лицу ладонью и, резко вдохнув, повернулся ко всей компании.

На лицах парней чётко читалось желание втоптать меня в грязь и коровье дерьмо. Даже на лице миловидной Ксюши читалось это желание.

Подошёл к Лёне, который всё так же открыто улыбался и, походу, просто ждал начала игры.

– Слушай, это… – замялся я, не зная, какие слова подобрать. – Ты, прости, ладно? Просто, я никогда не… ну… не видел…

– Да забей, – отмахнулся Лёня и улыбнулся ещё шире. – За этот год в универе я привык, что некоторые городские шарахаются от меня или брезгуют. Не все, конечно, но бывает. И тоже, то алконавтом называют, то ещё как… Пока не познакомятся. Нормально всё. Я понимаю.

– Без обид? – протянул я ему руку для пожатия.

– Какие, нафиг, обиды? – пожал он в ответ мою ладонь. – Все свои.

Сгладив внезапно образовавшийся острый угол, вернулся в команду к Гусыне и заметил на ее лице одобрительную улыбку. Народ вокруг тоже расслабился и стал шутить.

– Ну, что, народ? Играем? – спросила Гусыня, готовясь подавать первый мяч.

– Давай, замоторивай! – хлопнул в ладоши Лёха. – Проигравшая по пяти партиям команда тырит картоху для вечернего костра.

Глава 9. Рамиль

– Лови-лови его! – кричала Гусыня, пасуя мне мяч, лежа на земле. – Рамиль!

Отступая назад, в полутьме с трудом разглядел летящий в стратосферу мяч. Прыгнул и ударил по нему ладонью, перекинув на другую сторону площадки.

Команда соперников, в лице очкарика, приняла мяч и дала мягкий пас чуваку, который вполне заслуженно имел прозвище Чёрная Пятница. Таких мощных скидок и каждую одну рукой я еще не видел. Вообще, было невозможно угадать, куда прилетит мяч в этот раз и, самое главное, как?! Как ему удавалась скидывать мяч под самую-самую сетку почти у столба да так, что всем казалось, что мяч, либо не перелетит через сетку, либо, вообще, улетит за пределы площадки?

Грёбаный феномен, блин!

Вот и в этот раз Чёрная Пятница сделал такую скидку, что мне показалось, что мяч улетит в аут. Но нет. Пришлось прыгать на него и падать на живот, чтобы в итоге приземлиться раньше мяча, который, как в насмешку, упал совсем рядом.

– Йес! – заголосила команда напротив. – Новенький пойдёт тырить картоху.

– А чего это сразу новенький? – возмутилась вместо меня Гусыня.

– Ну, так это, – выступил парламентёром Лёха, который играл очень даже достойно. – Новенький-голенький. Забыла детство, что ли?

– Ты думаешь, он знает, как выглядит не жаренная картошка и не в сковороде или тарелке? – иронизировала Гусыня. Подошла ко мне и подала руку, чтобы я уже, наконец, встал с земли.

– Рамиль, ну, ты как-то ответить своей подруге, – слегка растеряно вещал Лёха. – А-то я тоже стал сомневаться в том, знаешь ли ты как выглядит куст картошки.

– Куст? – спросил я, приняв руку Гусыни и встав с земли. – Картоха разве на кустах растёт?

Похоже, меня решили проверить на идиота.

– О-о! – протянули все насмешливо. – Тебе точно нужен гид.

– А я о чём? – фыркнула Гусыня и уж как-то особенно жестко и нервно стала стучать меня по спине ладонью. Вроде, стряхивала пыль, но, казалось, что между делом занималась избиением и ломанием моего позвоночника. – Может, кто-то один сходит? Быстро и зная куст картошка «в глаза».

– Ага, и уедет от нас пацан, так и не узнав, как выглядит картошка на стадии «до сковородки». Сходи с ним.

– Так и знала, что этим всё закончится, – ворчала и вздыхала Гусыня за моей спиной.

– Давайте, я с Рамилем схожу, – будто сделав большое одолжение всему колхоза, вперед вышла эта… которая бесит меня. Лена, кажется. Встав в позу так, будто на фотосессию припёрлась, уставилась на меня, видимо, ожидая, что я с благодарностью упаду ей в ноги за то, что она согласилась пойти со мной, хотя её и не просили.

– Я с Гу́сей пойду, – заявил коротко и, надеюсь, в этот раз доходчиво для блондинки.

– Не с Гу́сей, а с Августиной, – будто бы осадила меня Гусыня. На самом деле, вообще пофиг на ее её выверт.

– Но они же все называют тебя Гу́сей, значит, и мне можно.

Кажется, народ вокруг вдруг затих с особым любопытством стал к нам прислушиваться.