Тата Кит – Нельзя (страница 2)

– Мужики, – вздохнула я и высвободилась из объятий супруга.

Едва коснулась дверной ручки, чтобы выйти из ванной комнаты, как Илья меня окликнул.

– Лёль, если что, то я тут и абсолютно голенький, – игриво подмигнув мне, он нарочито медленно снял боксеры и демонстративно закинул их в корзину с грязным бельем.

– А я там абсолютно одетенькая, – указала большим пальцем в сторону кухни и, показав мужу язык, закрыла дверь в ванную комнаты снаружи.

Глава 3

– Никита, подъем! – распахнула шторы в комнате сына, впуская солнечный свет. – На тренировку опоздаешь.

Никаких телодвижений под одеялом не случилось.

Подошла к постели и одернула одеяло там, где лежала подушка, но вместо головы на ней лежали ступни сына.

Пожав плечами, принялась их щекотать и услышала тихий смех Никиты, пока он активно дергал ногами, пытаясь избавиться от моей назойливости.

– Ну, ма! – протянул он и спрятал ноги под одеялом, к счастью высунув из-под него взъерошенную голову.

– Что такое «ма»? Называй меня мамочкой, мамулей…

– Ну, мааа… – закатил сын глаза и вновь спрятал голову под одеяло. – Это стрёмно.

– Мамочка, – поправила я его и отобрала одеяло, откинув его на кресло-мешок в виде футбольного мяча. – Что стрёмно? Стрёмно мамочку любить? Пацаны во дворе не поймут? Эх, ты…

– Блинчики готовы? – с надеждой вопросил Никита.

– Готовы, – передразнила его интонацию и протянула руки, делая вид, что хочу обнять. – Иди, поцелую и пойдешь завтракать.

– Фу! – воскликнул сын и подскочил с постели. Практически сбив меня с ног, выбежал из комнаты и скрылся в кухне.

Мамины обнимашки, а вернее, нежелание их прочувствовать, всегда действовали как противоядие от утренней ленивости Никиты.

Оттряхнув руки, как после тщательно выполненной работы, отправилась вслед за сыном на кухню.

Мои мужички уже уплетали блины, щедро поливая их сгущенкой и малиновым вареньем.

– Отвезешь Никитку на тренировку? – спросила у Ильи подошла к раковине, чтобы помыть свою чашку из-под кофе.

– Конечно. Как раз сегодня в тот район надо ехать оценивать квартиру.

– Спасибо, – поблагодарила вполголоса и отрыла дверцу шкафчика под раковиной, чтобы выбросить пустую упаковку из-под яиц. Мусорный пакет оказался полным. – Мальчики? – протянула я и увидела две пары любопытных карих глаз, обращенных на меня. – Спуститесь до мусоропровода кто-нибудь.

– Мы же едим! – почти синхронно ответили они.

– А я своим внешним видом распугаю соседей, – указала я на патчи под глазами и красноречиво намекнула мужу на его футболку, что сейчас находилась на мне. – И, к тому же, там дверца через раз открывается.

– В такую рань на нашей лестничной площадке не спим только мы, – деловито произнёс Илья и отпил кофе. – Так что бояться нечего. А дверцу дёргай резче, она и откроется.

– А если меня украдет какой-нибудь молодой, неженатый, красивый…? – состроила мечтательную рожицу и хитро взглянула на мужа. – Пойду-ка я мусор вынесу.

– Белый конь на семнадцатый этаж не поднимется, – крикнул мне вслед муж и гортанно засмеялся.

Вышла на лестничную площадку и с облегчением выдохнула, увидев, что на ней никого не оказалось. Спустилась на один лестничный пролёт и подошла к мусоропроводу. Дернула за дверцу, но та, ожидаемо, не поддалась. Решила последовать совету Ильи и дернула её резче, но та сдвинулась лишь на несколько сантиметров, издав характерный металлический скрежет.

– Да чтоб тебя! – выругалась шепотом и вздрогнула, когда перед моим лицом мелькнула рука с черными татуировками и накрыла мою ладонь. – Какого…?

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, уткнулась носом в обнаженную мужскую грудь. Взгляд пришлось поднимать бесконечно долго, так как обладатель широких плеч, длинной шеи, волевого подбородка и чуть пухлых губ, был сантиметров на тридцать выше меня. Бездонные голубые глаза вновь смотрели с насмешкой. Лицо парня казалось непроницаемым и выражало холодную беспечность.

Избалованный сынок богатеньких родителей – утвердилась в моей голове мысль, стоило разглядеть его образ вблизи.

Статуей парень стоял не долго. Обхватив мою талию одной рукой, он рывком прижал меня к себе.

За спиной послышался скрежет металла, а я задохнулась от возмущения от этой непрошенной близости к молодому, поджарому телу.

– Что вы себе позволяете? – прошипела я и шлепнула его по руке, которой он крепко прижимал меня к себе.

– Пока ничего, – произнёс он спокойно, но от глубины его низкого голоса по коже пробежали мурашки.

– Руки уберите! – процедила я сквозь зубы, так как парень не спешил ослаблять хватку на моей талии.

– Как хочешь, – уголок его губ пополз вверх в самодовольной ухмылке.

Рука исчезла с моей талии, а сам парень отступил на шаг.

Испепеляя его взглядом, повернулась полубоком к мусоропроводу, дверца которого оказалась открыта. Пришлось следить одним глазом за парнем, а другим за своей рукой, чтобы не промахнуться мусорным пакетом мимо отверстия.

Молодой человек лениво закурил сигарету. Прислонился спиной к стене напротив и выпустил струи сизого дыма поочередно изо рта и носа. Взгляд светлых глаз задержался на моих обнаженных ногах, которые почти не скрывала футболка мужа.

Ощутила, как багрянец окрасил щеки, и поспешила удалиться с лестничной площадки, что сейчас казалась катастрофически тесной для меня и этого полуодетого парня. Перескакивая через ступеньки, забежала в квартиру и захлопнула дверь, словно он мог бежать за мной.

Бешеные удары сердца эхом отдавались в ушах. Казалось, я до сих пор чувствую его теплую руку на своей талии. И от этого стало невыносимо стыдно смотреть в глаза мужу. Ведь кроме него, за все мои двадцать девять лет, меня ещё ни один мужчина не смел так крепко прижимать к себе. Делая это так, словно имел на то право.

Глава 4

Каждый новый рабочий день моей основной задачей было – минимизировать контакт с заместителем генерального директора. Несмотря на то, что я работала бухгалтером, огромное количество моральных сил уходило на то, чтобы как можно обтекаемо отвечать на сальные комплименты зама и следить при этом за тем, чтобы он не клал свои ручищи мне на плечи или, упаси боже, на колени.

Павел Павлович – заместитель, которого все в фирме за глаза называли Сал Салыч. Прозвище это ни сколько было созвучно с его именем и отчеством, сколько в целом охарактеризовывало мужчину.

Импозантный мужчина лет пятидесяти выглядел весьма привлекательно для своего возраста. Подтянутый, я бы даже сказала – красивый. Аккуратные черты лица, широкие брови, легкая седина в темных волосах, на губах всегда играла немного лукавая улыбка, наверняка в молодые годы он был тем ещё сердцеедом, хотя, и сейчас довольно-таки неплохо держит марку, имея несколько поклонниц внутри офиса.

Многим женщинам он нравился и привлекал к себе внимание одним только появлением в людных местах. Меня же он настораживал. Его взгляд тёмных карих глаз, которые чаще казались совершенно черными, словно проникал мне под самую кожу. Каждый раз, когда он обращал на меня внимание или же мы и вовсе оставались наедине, сверяя документацию, мне хотелось свернуться в маленький комочек или же выбежать из кабинета. А ещё помыться. Смыть с себя его полный грязной похотью взгляд, словно он мысленно отымел меня во всех возможных позах на своем рабочем столе.

Но каждый раз я сжимала зубы, натягивала на лицо маску непроницаемости с приклеенной к ней фальшивой улыбкой. Увиливала от его комплиментов или же и вовсе делала вид, что ровным счетом ничего не услышала.

И если от слов ещё можно было как-то увиливать, то с его желанием прикасаться ко мне уже было сложнее. Сал Салыч не упускал ни малейшего повода, чтобы вступить со мной в телесный контакт. Если я ему давала ручку для подписания бумаг, то ему непременно нужно было коснуться моих пальцев или вовсе поцеловать кисть. Если мы оказывались в одном лифте, то он старался оказаться как можно ближе ко мне, а при выходе придерживал за талию.

Несколько месяцев назад я не выдержала. Высказал ему все как на духу и настоятельно попросила больше не предпринимать никаких поползновений в мою сторону. Красноречиво продемонстрировала кольцо на безымянном пальце. Но на мой выпад он ответил лишь тем, что ничего похожего на сексуальное домогательство в своих действиях не нес. Якобы он был воспитан так, что привык к каждой женщине относиться с особым уважением и трепетом. А если его действия кажутся мне нелицеприятными, то это только потому, что я не встречала в своей жизни мужчину, который действительно меня уважал и ценил.

Отмазка с его стороны, конечно, на три с минусом, но всё же настойчивость он поубавил и уже не был столь навязчив своим исключительным воспитанием. Правда, длилось это недолго – его хватило примерно на два месяца, после чего снова вернулись сальные комплименты и, будто, случайные прикосновения.

Вот и сейчас, сидя в его кабинете, я в сотый раз убрала в сторону руку, чтобы не дать ему коснуться моих пальцев. Мы готовили отчет для налоговой и приходилось снова и снова сверяться по строчкам, чтобы ничего не упустить и не потерять в финансах.

– Лилит, – обратился ко мне мужчина и немного склонился над бумагами, от чего пришлось накрениться немного в бок, чтобы хоть немного сохранить границы личного пространства, на которые он наступал как слон. – Давно вам хотел сказать, у вас восхитительный парфюм.