Тата Кит – До звезды на ёлку (страница 5)

Ответа, ожидаемо, не последовало. Вне зависимости от того, спала бы она сейчас или нет, отвечать она мне бы точно не стала. Он ж… выпендривается.

Чуйка на позволила мне лежать дальше, поэтому пришлось встать, прогнав с ног только-только устроившегося для сна Кокоса. Поправив резинку боксеров, зашёл в комнату, которая ещё вчера утром была только моя, и обнаружил пустую постель, открытой окно.

— Твою мать! — рыкнул через сжатые зубы. Подбежал к окну, выскочил на балкон и посмотрел вниз, надеясь, что эта дура сломала себе ногу и лежит там внизу, никуда не убежав. Но внизу никого не было. Только вытоптанный горожанами снег. — Сука! — в сердцах ударил кулаком по металлическому ограждению балкона.

Понял, что искать её прямо сейчас бессмысленно, но Камаз с меня три шкуры сдерёт, если узнает, что я просрал главную свидетельницу по делу. Так что всё-таки придётся надевать подштанники и идти её искать.

Напоследок бегло осмотрел двор и увидел на одном из деревьев какое-т движение. Подался вперед, пригляделся и тусклом свете старого фонаря увидел…

— Чебурашка, — выдохнул я, испытав колоссальное облегчение. Далеко идти не придётся.

Наспех одевшись, вышел на улицу и подошёл к старому кривому тополю, который всё грозятся спилить из-за пуха, но никак не спилят.

Спрятал руки в карманы пуховика и, скинув голову, остановил взгляд на девчонке, которая демонстративно смотрела в сторону и делала вид, что её здесь нет.

— А ты чё на дерево-то залезла? В гнезде спать привычнее? Ну, так сказала бы, я б тебе веток в комнату накидал. Или ты вылетела из окна, но долетела только до сюда?

— Стенд-ап — это не твоё, — обронила она устало, лишь на мгновение мазнув по мне взглядом, чтобы отвернуться в другую сторону. — Меня собаки сюда загнали. Если бы не они, фиг бы ты меня в жизни нашёл.

— А чё не слезаешь-то? Собак, вроде, нет.

— Если бы могла, то слезла бы, — теперь она соизволила посмотреть на меня прямо, чтобы я наверняка понял, что она злиться.

В её голосе я расслышал дрожь, которую она словно пыталась замаскировать за нервным всплеском.

— Давно сидишь?

— Давно, — буркнула она.

Кажется, ей было стыдно. А ещё — холодно.

— Иди сюда, спасать буду.

Я подошёл ближе к тополю и, вынув руки из карманов, поднял их, чтобы помочь беглянке.

— И что я должна сделать? Спрыгнуть? Ты больной?

— Эта ты гарантировано будешь больная, если ещё тут посидишь. И так уже звон соплей твоих на весь район слышно. Слезай, давай. Ставь ноги на мои руки и спускайся. Только в темпе, я уже замерз.

— Не буду я ничего на тебя ставить. Ты меня не удержишь.

— Это с хера ли?

— Я тяжелая.

Смешок слетел с моих губ.

— В тебе веса не больше, чем в любом баране моего деда. Спускайся.

— Не буду.

— Считаю до трёх и вызываю спецов. Два…

— Только попробуй меня уронить, — процедила полторашка озлобленно и сверху, прямо мне за шиворот, посыпался снег. — Ой! Прости. Я не специально, — звучало очень наигранно. Через несколько секунд я почувствовал подошву её ботинка сначала в ладони, а затем на плече. — А дальше как?

— А дальше я не думал. Спрыгнуть сможешь?

— Я ног не чувствую, — жалобно пискнула она.

— Руки-то хоть чувствуешь? Держишься там ими хоть за что-то?

— Руки я ещё меньше чувствую.

— Так, ладно… — я стал лихорадочно соображать, что делать с девицей, которая как попугай, сидела на моем плече. — Сделаем так: ты держись за ветку из последних оставшихся у тебя сил, а попробую тебя перехватить.

— Шляпа какая-то, а не план. Ладно, давай.

Очень быстро я убрал с её ботинок со своего плеча, чуть вытолкнул её ногу вверх и в сторону от ствола дерева, а сам прижался к тополю спину так, чтобы мне было удобнее подхватить девчонку за талию и оторвать от ветки.

А от ветки реально пришлось практически её отрывать, потому что она вцепилась в неё мертвой хваткой.

— Отпускай! — пришлось прикрикнуть, и только после этого она разжала пальца. Я поймал её, прижав к себе. Через пуховик и «чебурашку» чувствовал, как бешено колотится её сердце, и какая она лёгкая. — В тебе веса меньше, чем в дедовых баранах.

— Угу. А теперь пошути, что это всё потому, что я не баран, а овца.

— С языка сняла.

— Да отпусти ты уже меня, — она пыталась выбраться из моего захвата, но пока только безуспешно болтала короткими ногами в воздухе.

— Торопишься куда?

— Не бойся, не убегу.

— Свежо предание…

Разумеется, после всего, что она натворила, верить я ей не собирался, как и отпускать. Даже поставив на землю, я крепко держал её за «чебурашку» и мысленно приготовился побегать, если придётся.

Но Люда-мать-её-мила даже не дёрнулась в сторону побега. Обнимая себя руками, она покорно шла в сторону подъезда и дрожала при этом так, что даже меня начало немного потряхивать.

— Когда убежала-то?

— Н-не знаю. Часа в-в два ночи, наверное.

— Ещё соплей мне твоих не хватало, — фыркнул я раздраженно. — Профилактикой сейчас заниматься будем.

— Как?

— Растирание водкой снаружи и перцовка внутрь.

— Ненавижу алкоголь, — мелкая ворчала и тряслась, едва переставляя ноги по ступенькам до второго этажа.

— Тебя никто и не просит любить его. Примешь в качестве профилактики и ляжешь спать. Ты ж, наверное, и не спала — побег планировала.

Людка молчала. просто ждала, когда я открою квартиру и запущу её.

В прихожей я быстро снял верхнюю одежду и ждал, когда Людка расстегнет пуговицы «чебурашки» дрожащими красными пальцами, которые её не слушались. Но упрямо держала морду кирпичом и делала вид, что у неё всё под контролем.

— Дай сюда, — не выдержал я и потянул руки, чтобы помочь ей с пуговицами, но девчонка отпрянула от меня и впечаталась во входную дверь спиной, будто я её домогаться начал.

— Не трогай меня! — выплюнула она, шипя как змея и выпучивая в мою сторону глаза, как срущая собака. — Я сама справлюсь! Отойди подальше вообще!

— Нужны ты мне, — фыркнул я и пошёл в сторону кухни. — Водкой с тобой делиться не буду. Пей сопли, лечись сама.

— Я бы и не стала пить твою водку, — кричала она из прихожей.

Я наполнил чайник и поставил его кипятиться. Заглянул в холодильник, думая, что вкинуть в топку.

Один хрен уснуть уже не получится.

Надо ещё ручки со всех окон поснимать, чтобы не совершился новый побег, пока я буду на службе.

Когда чайник щёлкнул, а я закинул в сковороду нарезанную вареную колбасу и разбил в неё яйца, из любопытства выглянул в прихожую, где полторашка всё ещё упражнялась со своей одеждой. Шубу она сняла, а вот с ботинками до сих пор возилась.

— А варежки-то чё не надела? — ехидно ухмыляясь поинтересовался я.

— Она не высохли, умник.

— А нахрена стирала, если побег планировала?