Тата Кит – До звезды на ёлку (страница 38)

Тощая рука утонула в моей ладони. Специально сжал посильнее. Дохляк заметно стиснул челюсти и задержал дыхание. Того гляди, слёзы из выпученных глаз брызнут.

Слабак.

Плюши и то сильнее руку жмёт.

— Мощный тип, — хохотнул пацан, с усилием высвободив помятые пальцы из моего захвата. — Он, типа, твой секьюрити?

Это он разговаривал с Плюшей. Я здесь будто в роли шкафа в футболке.

На его предположение о секьюрити я сказал бы «хуюрити», но, опять же, Плюша смотрит. Пришлось держать язык за зубами.

— Это Матвей, майор полиции, — пояснила Плюша, а я добавил:

— И её парень.

— А-а… — пацан явно струхнул. Ещё раз смерил меня взглядом, примерно прикидывая щелбаном какого пальца я выщелкну его из палаты. — А я Арсений. Людин одногруппник, — он нервно хохотнул.

— Я с первого раза понял, кто ты. Я не понял только, что ты здесь делаешь? Кто пропустил? — я скрестил руки на груди. Знаю, что так выгляжу ещё более мощно и угрожающе. Бицепсы, опять же, так внушительнее выглядят.

Плюша поняла, что я делаю, и молча закатила глаза. Снова уткнулась носом в этот сраный букет, который совершенно точно скоро полетит в окно.

— А кто мне запретит? — хмыкнул парень. Вроде попытался отыграть самоуверенного альфача в Плюшиных глазах, но было заметно, что хвост у него поджат. Ещё и хохолок свой модно-петушиный постоянно пальцами причесывает. Раздражает. — Ради Люды можно и обмануть кого-нибудь. Прикинуться потерянным братом и сунуть кому надо шоколадку. Да, Люда?

А сейчас он совершил огромную ошибку. Если ещё секунду назад я внутренне почти убедил себя потерпеть этого дохляка ради Плюши, то сейчас, когда он якобы по-братски похлопал Плюшу по плечу, а она поморщилась от боли и заметно стиснула зубы, у сопляка не осталось шансов.

— Так, потерянный братишка, иди-ка ещё раз потеряйся, пока я тебе не сунули в шоколадку, — я взял его за шкирку, как щенка и повёл к двери. Этот червь в куртке начал дёргаться, но сразу перестал, когда вместо ворота куртки я крепко сжал его шею. Вывел из палаты и подтолкнул в сторону выходы.

— Рили?! — возмутился шнурок. — Ты знаешь, кто мой отец?

— Будущий покойник, если сунется ко мне или Людмиле. Ты, кстати, тоже, — предупредил я. Пока по-хорошему.

Закрыл дверь и повернулся к Плюше.

Она смотрела осуждающе и всё ещё обнимала этот скручивающий мои нервы букетик.

— Дай этот веник, — протянул я к нему руку. — А то пацану нечем выметаться.

— Не дам, — боевая Плюша отвела букет в сторону. — Он мне его подарил.

— Я тебе дарю цветы.

— Не только ты. Видишь? Арсений тоже.

— Плюша, — я очень старался не потерять самообладание. — Отдай.

— Что за неандертальские выходки? Это просто цветы. Арс пожелал мне здоровья.

— Он сделал тебе больно.

— Просто Арс не так хорошо, как ты, знает, как со мной сейчас нужно обращаться. Но я ему потом объясню, и, уверена, он будет со мной нежен.

По хитрому блеску в её карих глазах и улыбке, которую он поспешила спрятать в букете, я понял, что Плюша наглым образом испытывает моё терпение.

И ей это нравится.

Стерва!

— Ты специально? — я сузил глаза. Хотел нагнать строгости, но, глядя на Плюша, сам едва сдерживал улыбку.

— А что? Нельзя? Что за лев этот тигр? Ррревнует! — рычала она насмешливо и ехидно хихикала.

— Иди-ка сюда, — протянул я нарочито угрожающе и, подойдя к ней, мягко обнял. Букет только мешал. — Убери этот веник. Реально бесит.

— Но он так вкусно пахнет, — произнесла она с хитрой улыбкой, а затем добавила. — И букет тоже.

— Плюша, — рыкнул я тихо, потеревшись кончиком носа об её нос.

— Ты, оказывается, так мило ревнуешь, — она позволила мне забрать из её рук букет, который я сразу швырнул на стул за её спиной. — Обиделся? — обняла меня в ответ и с нежной улыбкой заглянула в глаза.

— Не дождёшься, — обхватил её хитрое личико ладонями и мягко поцеловал в уже вытянутые для меня губы. — Но при случае шею ему сверну.

Глава 30. Людмила

— Я не понимаю, откуда у меня столько вещей? — я фасовала по пакетам то, что нажила в больнице почти за две недели. — Я же сюда безо всего заселялась! Столько контейнеров! Вы мне реально столько еды приносили?!

Я посмотрела на сестру, которая, в отличие от меня, собирала мои вещи молча.

— Мама тебе каждый день через Матвея отправляла еду. Он, кстати, обещал возвращать помытые контейнеры, но, как видишь, ещё ни одного не вернул. Мама последние дни уже в банках еду отправляла. Ещё немного и банки бы тоже дома закончились.

— Жесть, — выдохнула я и вернулась к раскладыванию контейнеров по пакетам.

Из-за невозможности пока наклоняться, приходилось стоять у стола и складывать в пакеты то, до чего дотягивались руки и при этом не ощущалась бы боль в рёбрах и головокружение в голове.

Мама сегодня забрать меня не сможет. Её не отпустили с работы. Матвей должен приехать позже, но домой меня отпускают уже сейчас.

Можно было бы дождаться Матвея, чтобы он помог с вещами и отвёз домой, но я больше не могу находиться в этой палате. Готова бежать хоть куда, лишь бы не оставаться здесь ещё хотя бы на час.

Ответственно поклялась перед врачом, что буду принимать все лекарства и соблюдать абсолютно все рекомендации. Лишь бы меня уже отпустили.

Олеся сразу приехала за мной. К счастью, в школе сейчас новогодние каникулы и она совершенно свободна.

А Матвею позвоню позже и скажу, что больше в больницу заезжать не нужно. Думаю, он тоже будет рад оказаться вне её стен, где проводил почти столько же времени, сколько и я.

— Этот бандаж твой или местный? — сестра потрясла реберным бандажом.

— Мой. Матвей покупал.

— А этот? — указала она на меня. Я сейчас была в другом бандаже. — Тоже он покупал?

— Да. Положи в пакет, пожалуйста.

— Теперь понятно, откуда у тебя столько вещей, — хмыкнула насмешливо сестра.

— Откуда?

— Матвей всё напокупал, — цокнула она, закатив глаза. — Ты хотя бы интересовалась, почему к тебе в палату никого не подселяли всё это время?

— Интересовалась. Это всё Матвей, — последнее предложение мы с сестрой сказали хором и рассмеялись.

Я смеялась как сутулая собака — сгорбившись, держась за рёбра, сипло, без возможности глубоко вдохнуть.

— Больно? — участливо спросила сестра и сама поморщилась так, будто больно было ей. — Блин! Вечно забываю, что тебе пока нельзя нормально ржать.

— Нормально, — отмахнулась я. — По крайней мере, не так больно, как первые дни.

— А я тебе говорила, что нечего было за мной тащиться, — она снова заворчала как старая бабка.

— Ой, заткнись! — буркнула я и продолжила убирать вещи в пакет.

— Кстати, мы с мамой собрали твою кровать. Матвей отказался, сказал, что ты приедешь жить к нему. Кстати, а почему ты к нему не хочешь? Он тут нормально так за тобой ухаживал…

— Вот и мне интересно.

Мы обернулись и увидели Матвея, входящего в палату.

— О, хаюшки! — поприветствовала его Леся и виновато посмотрела на меня. Жестами пообещала отныне держать язык за зубами.

— Привет, — бросил ей Матвей и подошёл ко мне. Мягко приобнял и заглянул в пакеты, которые стояли передо мной на столе. — Смотрю, ты уже почти собралась? А мне почему не позвонила?