Тата Кит – До звезды на ёлку (страница 35)

В больнице тихо как в морге, и только за окном слышно, что кто-то не дотерпел до полуночи и уже пускает в небо новогодний салют. Куча денег, пущенных в воздух, взрывается ярким светом и с громким «бабах» безвозвратно растворяется во тьме.

Красиво!

А я вижу лишь край этого фейерверка. И тихо плачу в полусидячем положении, как посоветовал врач.

Я ни разу не пожалела, что пошла за сестрой. И сейчас не жалею. Просто хочется домой. Хочется быть поближе к своей семье, которую я не видела месяц. Хочется поболтать на кухне за столом или, сидя на диване перед телевизором, есть мороженое из большого ведёрка и обсуждать какой-нибудь фильм.

Сейчас ведь наверняка по телевизору уйма новогодних атмосферных фильмов. А я в тёмной палате смотрю в окно, из которого мне видна лишь часть черного неба, которое иногда окрашивает вспышками салюта.

Уже почти полночь. Ко мне никого не пустят, часы посещения давно закончены.

В любое время ко мне мог приходить только Матвей, пользуюсь служебным положением. Но даже у него сегодня дежурство, которое он специально берет каждый год, чтобы его семейные коллеги могли провести самую волшебную ночь в году с семьёй.

Мама пообещала мне, что мы устроим новогоднюю ночь позже — когда меня выпишут. Но это уже будет не та атмосфера. Да и неизвестно, когда меня выпишут.

Меня даже долго посещать не разрешают. Говорят, для того, чтобы не перегружать мозг, который после сотрясения должен исключительно отдыхать.

За окном снова взорвался салют. Я всхлипнула, поморщилась от боли в рёбрах, утёрла слёзы и, смирившись с тем, что я всё равно сейчас не смогу ничего изменить, решила просто попробовать поспать. Этого вида развлечения у меня хоть отбавляй.

Телефон, лежащий на тумбочке, издал короткую вибрацию. Наверняка сестра пишет. Олеся сейчас мне круглыми сутками смс-ки строчит, лишь бы я не скучала. Мама обычно звонит, и мы долго с ней разговариваем, пока она параллельно занимается домашними делами или на работе.

А ещё мне стали написывать одногруппники.

О том, что со мной произошло сейчас знает весь город. Меня даже по телевизору показывали.

Хвастаться тут совершенно нечем, но внутри универа я теперь что-то вроде звезды. Криминальных сводок, правда. Но тоже слава.

Я не стала заглядывать в телефон и проверять, от кого там смс. Не хотела ещё больше себя расстраивать. Ведь наверняка там поздравление с Новым годом или даже фотка новогоднего стола — лучшего за весь год. А у меня только два мандарина на тумбочке и бутылка минералки газированной.

Прикрыла глаза и услышала, как дверь в палату тихо открылась.

Повернула голову и увидела входящего Матвея. Он хоть и замаскировался в белую бороду и красный колпак с белым помпоном, но я сразу узнала его по глазам.

Непроизвольно с облегчением выдохнула, снова всхлипнув.

Я так ему рада, что не передать словами!

— А ты, девочка, хорошо себя вела в этом году? — слышу в его голосе улыбку, ибо за бородой не видно губ.

— Если не считать одну подгоревшую задницу, то я была жутко хорошей девочкой, — я улыбалась, но при этом проливала слёзы, которые пыталась спешно стереть с лица ладонями.

— Ну, тогда держи подарочки!

Я ждала, что он сбросит с плеча мешок и что-нибудь из него достанет, но Матвей открыл дверь шире и посмотрел в коридор.

Врача позвал, что ли?

Вот спасибо, блин!

Но в следующий миг в палату с салатами в руках и мишурой на шеях вошли мама и сестра.

— С Новым годом! — они говорили шепотом.

Но для меня их голоса звучали как самый счастливый вскрик. Громче и ярче любого салюта.

— Мама? Олеся? — я не верила своим глазам.

Я даже плакать перестала. Подумала, что уже уснула и мне снится то, чего я так сильно хотела.

Мама и сестра поставили салаты на небольшой обеденный стол под окном и сразу подбежали ко мне. Крепко меня обняли, а в полном шоке смотрела на Матвея, который, смущенно улыбаясь, поправил на голове колпак.

— С Новым годом, Плюша, — произнес он и подмигнул. — Мы не могли оставить тебя без праздника. Так что можешь быть уверена, что это не сон.

— Как вы это сделали? — я всё ещё не верила своим глазам и ощущениям.

— Матвей позвонил и предложил, — поясняла мама, вытирая свои слёзы. — Конечно, мы с Лесей сразу согласились! Быстро нарубили салаты — без тебя праздновать же не собирались. Матвей за нами заехал. И вот — мы здесь! С Новым годом, доченька!

— Вас же сейчас выгонят! — и всерьёз испугалась, что счастье будет недолгим. Придёт ворчливый медицинский персонал и всё испортит, ткнув каждого из нас в правила посещения пациентов.

— Не переживай, Плюш, — Матвей снял бороду, которая мешала ему говорить. — Их отвлекает Макс.

— Как отвлекает? Он же, вроде, сбежал из больницы.

— Пришлось его вернуть, — ехидно улыбнулся Матвей. — С застрявшей в заднице петардой.

— Человек-праздник, получается? — рассмеялась я, но тут же почти пожалела об этом, схватившись за рёбра.

— Тише, доча, тише, — мама положила ладони поверх моих рук.

— Ты б поменьше смеялась, Люша. А то и восьмое марта здесь праздновать будешь, — иронично подметила сестра.

— Выпишут раньше. Я договорюсь, — Матвей ласково мне улыбнулся и уверено добавил. — И поедем домой.

— А в мешке что?

— Забыл, — вздохнул Матвей. Поставил мешок на пол и, раскрыв его, аккуратно достал маленькую уже наряженную ёлочку. А из кармана куртки вынул звезду, которую протянул мне, чтобы я надела её на вершину зеленой красавицы.

— Вот теперь точно с Новым годом! — радовалась мама.

Селёдка под шубой — рай для вкусовых сосочков.

Такой вкусной она бывает только в новогоднюю ночь и наутро после праздника, когда ты ешь её большой полной ложкой, стоя у открытого холодильника, и ни о чем не жалеешь.

— Как же хорошо! — выдохнула я. С салатником полным «шубы», стоящим на моих коленях плохо просто не может быть.

Ещё и мама, сестра и Матвей сидели вокруг кровати.

— Ты кушай, доча, кушай. Совсем похудела у меня, — мама сидела ближе всех. Поглаживала меня по волосам и постоянно подсовывала съесть что-нибудь ещё.

— Мам, мне много нельзя.

— Почему?

— Рёбра опять треснут, — пошутил Матвей.

— Кстати, да, — согласилась я, положив ладони на свои бока. — Уже есть ощущение, что они потихоньку расходятся.

— Тогда мы оставим всё у тебя в холодильнике. Запакуем обратно в плёночку и уберём, — мама, как обычно, суетила. Она всегда очень мило куда-то чуть-чуть торопится. Олесе эта черта тоже досталась.

— Я столько не съем, мам. Да и холодильник здесь один общий на этаж. Скорее всего, салаты даже не влезут.

— Матвей поможет, — авторитетно заявила мама и приблизилась ко мне, что посекретничать. И это при том, что Олеся и Матвей на нас смотрели и всё прекрасно слышали. — Он, кстати, такой у тебя молодец. Помог нам с переездом, всю мебель собрал, расставил. Даже деньги пытался дать. Но я отказалась. Мы и сами зарабатываем.

— Ага, собрал, — сестра скептически фыркнула. — А вот твою кровать не собрал, — сказала она мне.

— Почему? — я перевела вопросительный взгляд на Матвея.

— А зачем? — дёрнул он бровью. — Ты ж всё равно у меня будешь жить.

— С чего это? Сухому даже без моих показаний уже светит пожизненное. Я могу больше не прятаться. Или ты забыл сказать, что ты мазохист? — сузила я глаза, ехидно улыбнувшись.

— Об этом я только с тобой узнал.

— Я не могу заставлять тебя страдать, — я театрально вздохнула, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. — Ты достоин жить один в своей квартире, как всегда мечтал.

— Это мы с тобой ещё обсудим. Наедине, — Матвей многозначительно подмигнул, заставив меня немного смутиться.

Он вообще все эти дни странно на меня смотрел. Будто… Влюбился, что ли?