Тата Кит – До звезды на ёлку (страница 31)

Он стоял у окна, в котором не было стекол, и смотрел вдаль, щурясь под лучами яркого зимнего солнца.

Наслаждался свободой, урод.

— А ты не настолько тупая, как выглядишь, — хмыкнул он и повернулся ко мне.

Ему больше подошло бы прозвище Кощей или что-то в этом роде. Впалые щёки, холодный взгляд дохлой рыбы, костлявые пальцы…

Мерзкий во всём.

— Увидела по телевизору твоё приглашение. Не смогла отказать, — и смотрела на него исподлобья, параллельно стараясь видеть и других двух отморозков, которые разошлись по сторонам и будто прилипли к стенам. — Я пришла. Теперь можешь отпустить мою сестру. Она всё равно ничего не знает и не видела.

— Ну зачем же нам так торопиться, малышка, — кривая ухмылка коснулась его губ.

Он подошёл ко мне слишком близко. Стал поднимать руку, и здесь сработал мой страх. Я резко вынула из кармана пистолет и направила на него.

Увидела, как его люди мгновенно отлипли от стен и рванули ко мне, но Сухой остановил их, подняв ладонь.

Широко улыбнувшись, как маньяк из фильма ужасов, он подошёл ко мне ещё ближе, пока дуло пистолета не уперлось в его лоб.

— Стреляй, — выдохнул он с улыбкой, словно кайфовал от всего этого абсурдного процесса.

— Отпусти мою сестру, — требовала я, пока на глаза наворачивались слёзы. Я не хотела ни в кого стрелять и не собиралась.

— Стреляй! — крикнул он, отчего я вздрогнула. Напряженный палец нажал на курок и… Ничего не произошло. Абсолютно. Только усмешка на губах Сухого превратилась в ещё более ядовитую. Он был доволен собой как никогда. — Видишь, малышка? — он выхватил пистолет из моей ослабшей руки и, чем-то в нём щелкнув, приставил его к моему подбородку. Вместе с шапкой сжал на затылке волосы и приблизился своим лицом к моему. — Ты ничем не лучше меня. Мокрухи захотела? Не боишься? Упрямая? Что ты замолчала?

— Ты воняешь чем-то дохлым, — шепнула я, едва сдерживая тошноту от его близости.

На его губах снова заиграла ухмылка. Он кивнул, последовал тихий смешок, а затем его губы сжались в нитку. Он с силой толкнул меня на грязный бетонный пол. несколько раз пнул по рёбрам, голове и ногам, пока я пыталась хоть как-то закрыться от его массивных ботинок.

— Убрать её? — спросил один из его людей, когда побои закончились.

— Нет, — отрезал Сухой. Глядя на него из-под руки, которой прикрывала голову, я увидела, что он держится за бок и болезненно морщится. А затем, когда он отнял ладонь и поднёс её к своему лицу, я поняла, что он ранен. — На дачу её. Эти сучки будут долго извиняться.

На дачу меня везли со всеми почестями — в вонючем багажнике.

Воняло так, будто в нём до меня возили рыбу.

Ехали мы недолго, что позволило мне сделать вывод, что мы находимся в дачном поселке за фабрикой.

Когда машина остановилась, а меня вынули из багажника, грубо вытянув за шубку и швырнув на снег, я посмотрела в небо и мысленно послала сигнал Матвею, где меня искать.

Кто-то просит у Вселенной Дубаи и картье, я же прошу, чтобы меня нашли хотя бы мёртвую. Не хочется годами гнить в чьем-то подвале между свёклой и морковью.

Меня молча толкнули в сторону невзрачного старого домика. Два пластиковых окна выходили на главную дорогу.

В ограде пустая будка, а рядом с ней куча собачьего дерьма, которую, похоже, здесь копили с осени.

Достойное место такого авторитета, как Сухой.

— Шевели ластами! — меня грубо толкнули в спину. Так же грубо завели в дом и оставили стоять у порога, пока в этот же дом входил Сухой. — Куда её? — спросил один приспешников, тряхнув меня как тряпичную куклу.

Я поморщилась от острой боли в рёбрах, но тут же поспешила взять себя в руки и нацепить на лицо маску невозмутимости, так как на меня смотрел Сухой.

Смотрел так, будто имеет надо мной власть. Как над вещью.

— К сестре. Чтобы потом было удобнее играть с обеими сестрёнками сразу, — он мерзко оскалился, но тут же со свистом втянул носом воздух, схватившись за бок. И вновь я увидела кровь на его ладони.

Может, повезёт, и он сам скоро сдохнет?

Хотелось ляпнуть что-нибудь едкое про его желание «поиграть», но я благоразумно держала язык за зубами, боясь, что он может передумать и посадить меня в отдельную от сестры комнату.

— Убери её нахрен отсюда! — рыкнул Сухой обозлённо.

Меня жестко взяли за шею и подвели к закрытой двери. Открыли её и закинули внутрь.

Я не успела толком сориентироваться и сгруппироваться, из-за чего запнулась о что-то мягкое под ногами и упала на пол.

Ладони прожгло болью — я напоролась на осколки стекла. Это было очень больно. Хотелось расплакаться, но я не стала тратить зря силы и стала искать глазами сестру.

Олеся сидела в углу, прижав к себе ноги. Я видела, как она тряслась от страха и слёз.

— Леся, — позвала я её тихо и поползла к ней. — Это я — Люша. Я здесь. Мы вместе. Не бойся.

Я протянула к ней руку, чтобы коснуться и хоть как-то успокоить, но Олеся отпрянула и с ненавистью посмотрела на меня заплаканными глазами за завесой взлохмаченных волос.

— Дура! Ты всё испортила! — истерично кричала она.

— Леся, — я старалась продолжать звучать ласково. Она сильно напугана, я не могу её осуждать. — Всё будет хорошо. Я с тобой.

— Вот именно, дура! Нафига ты вообще здесь?! Зачем сюда припёрлась?! Они же теперь точно нас убьют! Пока ты пряталась был шанс, что они оставят меня в живых, чтобы тебя шантажировать, а ты, дура, взяла и всё испортила! — кричала она.

— Ты здесь из-за меня. Я не смогла бы просто сидеть и прятаться где-то. Ты знаешь. И ты бы тоже поступила так же. Я знаю.

— Ничего ты не знаешь! — уже спокойнее ответила Леся. Утёрла сопли рукавом толстовки и вновь посмотрела на меня, но уже без той ненавистью, что несколько секунд назад. Теперь её слезы стали иметь другой характер — ей было больно и страшно. — У меня живот болит.

— Что они с тобой сделали?

— Пинали, — всхлипнула сестра. — Пистолетом по лицу больно ударили…

— Иди ко мне, — я сгребла её в свои объятия так, будто хотела спрятать от всего мира. Обнимала, гладила по волосам, покачивала и не планировала отпускать. В это же время осматривалась, надеясь найти хоть что-то, что может нас спасти. — Мы сейчас что-нибудь придумаем и технично свалим отсюда. Хорошо?

— Угу, — тихо выдавила сестра, крепко ко мне прижимаясь и пряча лицо у меня на плече. Как в детстве, когда я обнимала её во время грома, которого она очень сильно боялась.

Глава 25. Людмила

Находится в заложниках вообще не прикольно.

Никаких условий. Никакого вай-фая.

Для комфорта здесь только голый пол, вонючие тряпки, слой пыли, разобранный стол, два старых телевизора и две тупые курицы в углу, жмущиеся друг к другу.

— От чего осколки? — спросила я, вынимая часть их из кожи ладоней.

— Мне стакан приносили. С водкой, — всхлипнула сестра. — Типа, успокоительное.

— Дебилы, — выдохнула я.

Я смотрела на пластиковое окно. Визуально она казалось старым. Был шанс, что оно уже не такое крепкое, как современные. Но даже если его разбить с помощью здоровенного допотопного телевизора, на этот звук сбегутся все шакалы, заполнявшие этот дом.

А людей здесь и правда становилось всё больше. Я слышала, как дому подъезжали всё новые и новые машины. Какие-то из них заезжали сразу в ограду, какие-то лишь высаживали людей и уезжали.

Мужских голосов в доме становилось всё больше. Их разговоры временами перетекали в крики. Порой, дело доходило до стрельбы.

Мы с сестрой в эти моменты крупно вздрагивали.

— Они убили хозяина дома и его собаку, — сестра говорила тихо, чтобы нас не слышали.

— Ты это видела?

— Я видела, как они сбросили их в подвал, — Олеся снова начала плакать и дрожать.

— Тише-тише, — успокоить кого-либо в такой ситуации невозможно. По себе знаю. Но и просто сидеть тоже невозможно.

Сестра буквально превратилась в комочек, который крепко ко мне прижимался, а я могла лишь поглаживать её и говорить слова утешения, в которые сама уже почти не верила.

— Нас спасут. Всё будет хорошо. За нами уже едут.

Дверь в комнату открылась, вошёл неизвестный мне амбал с пистолетом, направленным на нас.