Тата Кит – До звезды на ёлку (страница 18)

— Можешь. Просто назови мне причину.

— Тараканов травила, — выпалила она уж больно ненатурально.

Уж если я это поняла, то Матвей, судя по тому, как дернулась его бровь, и подавно считал её враньё.

— И долго у тебя тараканы будут травиться?

— Не знаю. Дня три. Может, четыре, — невинно повела она плечами и словно невзначай добавила. — Неделю.

Такая с виду интеллигентная, но такая коварная. Жуть.

— Я завтра заеду к тебе, потороплю их, — уверенно бросил Матвей.

Тем временем чайник вскипятил воду, а суп на плите нагрелся. Матвей помог мне разлить всё это по посуде. Даже выдвинул для меня стул, помог сесть и только потом сел сам.

Мы начали есть, а Валентина Александровна долго купала ложку в супе. Не знаю, что она там искала, но, судя по недовольному выражению лица, не нашла. Или нашла. Кто её знает?..

Наконец, она соизволила попробовать мой простенький супчик. Мы с Матвеем переглянулись, примерно зная, что она сейчас скажет, но попрятала улыбки.

— Пересолено! Есть невозможно! — пробурчала тем временем его мама и демонстративно отодвинула тарелку. — Алиночка так вкусно готовила…

— Мама, — предупреждающе строго отрезал Матвей.

— Зато в остальном я феерически хороша, — хмыкнула я самодовольно. — Зацените?

— Плюша, — а теперь прилетело и мне. — Я вас сейчас рассажу.

Мы с маман припухли. Только зыркнули друг на друга недобро и на этом объявили временное перемирие.

— Кстати, освободишь мне кровать, Матвей? — теперь она мило ворковала. Кажется, даже пыталась надавить на жалость. — Так спина болит и шея… На диване не усну.

И только тогда, когда разговор зашёл о распределении спальных мест, до меня дошло, что мне наверняка придётся спать с Матвеем для большей достоверности.

Матвей, похоже, тоже это понял только сейчас, судя по тому, с какой ехидной усмешкой на меня посмотрел.

Глава 16. Людмила

Едва Валентина Александровна вышла из зала, я прижала Рамзина спиной к стене и вдавила в его грудь указательный палец.

— Я с тобой спать не буду! — потребовала я настойчиво. Приходилось шипеть, но очень хотелось хорошенько проораться.

— Придётся, покемон, — хмыкнул он самоуверенно и, обхватив мой палец, опустил свою руку вместе с моей. — Ты же сама видишь, что мама бдит.

— Эта твоя мама… — я хотела ляпнуть что-то смачное, яркое, весомое, но поняла, что на эмоциях могу оскорбить не только его маму, но и самого Матвея. — … глазастая такая!

— Есть такое. Не переживай, покемон, я тебя и пальцем не трону, — он отошёл к дивану, который лёгким движением рук разложил. — Ты на своей половине, а я на своей.

Он небрежно набросил простыню на наше будущее совместное ложе и даже не попытался её нормально расправить. Просто накинул сверху подушек.

Пришлось всё переделывать.

Подушки по одной швырнула в него — он поймал каждую. Подняла и опустила простыню по новой, расправила все углы, разгладила складочки и только тогда дала ему знак положить подушки.

Одеяло Матвей оставил мне, а себе взял плед.

Я пока не решалась ложиться в постель, хотя очень хотелось спать. Недосып и простуда валили меня с ног, и сопротивляться им становилось всё сложнее. Даже понимание того, что мне снова приснится кошмар, уже не казалось весомым аргументом в пользу бессонницы.

Матвей ушёл в душ, и только тогда я позволила себе занять свою половину дивана, прихватив с собой Кокоса.

Сон пока не шёл, так как слышала, как по кухне ходила Валентина Александровна и чем-то иногда стучала, гремела, шуршала, звенела… Бесила, короче!

Я не считаю кухню Матвея своей и ни на что в его квартире не претендую вообще, но отчего-то меня приводила буквально в тихое бешенство тот факт, что она всё там расставляет не так, как я уже привыкла. Будто лезет в моё личное хозяйство и наводит там свои порядки.

С трудом, стиснув зубы, заставила себя лежать на месте и не идти на выяснение отношений.

Может, стащить у Матвея пистолет и шмальнуть в потолок, чтобы её спугнуть?

Так себе идейка, конечно, но соблазн сделать именно так был просто огромный.

Наконец, я услышала, как Матвей вышел из ванной комнаты. Через минуту он зашёл в зал в одних боксерах, заставив меня словить паничку.

— Ты же не собираешься спать рядом со мной в одних трусах? — я прижимала одеяло и Кокоса к груди, с ужасом глядя здоровенную глыбу в черных боксерах.

— А как я должен спать? Могу без трусов, если они тебя смущают, — Матвей сел на своей половине дивана, взбил подушку.

— Надень хотя бы… я не знаю… футболку. Или майку. Я же в майке.

— Так сними, и будем на равных.

— Очень смешно, — Матвей лёг на спину, закинул руки над головой и плавно выдохнул. Я смотрела, как расслабилось его тело и мышцы. — Может, ты хоть прикроешься?

— Я устал, покемон и просто хочу спать. Завтра на дежурство.

— В смысле? Какое дежурство?

— Обыкновенное. На сутки, — он говорил уж с закрытыми глазами. Хоть бы свет выключил, если спать улёгся.

— В смысле, на сутки?! — я приподнялась на локте и всмотрелась в безмятежное лицо Матвея. — Ты хочешь на сутки оставить меня со своей мамой? Где я так провинилась?

— Подружитесь, может.

— Угу, — фыркнула я. Легла на бок, положив между нами спящего Кокоса. — Твоя мама уже через час после твоего ухода сделает из меня чучело и пригласит Алину для его сожжения. А потом будут блины и кисель.

— Блины? Я люблю блины, — довольно ухмыльнулся Матвей, не открывая глаз.

— Бери меня с собой на дежурство.

— А если труп? Криминал?

— Я с тобой «по коням». Всё равно это лучше, чем остаться наедине с твоей мамой на целые сутки.

— А вы что, спите под разными одеялами?

Я даже вздрогнула, услышав голос Валентины Александровны за спиной.

Повернула голову и увидела её стоящую на пороге зала в белой ночной сорочке до пола, будто она вышла к нам из средневекового замка. На её плечи была наброшена черная шаль, которую она, скорее всего, связала сама. Ей не хватало только свечи в руке и ночного колпака на голове.

— Плюша болеет, температурит, а мне жарко спать с ней под одним одеялом, — ответил Матвей сонно.

— Понятно, — Валентина Александровна чуть сузила глаза, просканировав меня, а затем обратилась к сыну. — Матвей, можно тебя на пару слов?

— Да ё-моё! — выдохнул он нервно. Открыл глаза, лениво встал с постели и пошёл к выходу.

— Возвращайся скорей, любимый, — протянула я певуче. Нам ведь нужно сохранять легенду о нашей неземной любви. Да и сердце приятно видеть, как Валентина Александровна едва заметно закатывает глаза и недовольно сопит.

Матвей игриво дёрнул бровью, посмотрев на меня.

— Не засыпай без меня, любимая. Полторашка моя ненаглядная.

Говнюк!

— Люблю каждый твой сантиметр, Матюша. Все восемь, — я отправила ему воздушный поцелуйчик.

Матвей тепло улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов, и пошёл за маман.

Они о чём-то шушукались на кухне минут пять.

Матвей вернулся в зал, выключил свет и почти с размаху завалился на диван на своей половине.