Тата Кит – До звезды на ёлку (страница 11)

— Тебе сколько ложек мёда? — поинтересовалась я, изображая гостеприимную хозяйку. Отошла к шкафчику, из которого достала кружку.

— Одну, — чуть подумав, ответила дамочка.

— Одну, — повторила я тихо и стала наливать ей чай.

В эту секунду ко мне вплотную вдруг подошёл Рамзин и, изображая, что он тоже наливает чай, почти в самое ухо прошипел.

— Реально? Чай?!

— Сама в шоке, что она согласилась? — шептала и я. — Я надеялась, что она обидится и уйдёт сосать снеговику в твоём дворе.

— Я ей сказал, что ты моя двоюродная сестра. Держи легенду.

— Постараюсь.

— И всё, что она не дососёт сегодня, потом дососёшь ты.

— Фу, Рамзин! Ты же только что меня родственницей назвал!

— Я убью тебя, — выдохнул он безнадежно.

— А я тебя, — улыбнулась я мило, отыгрывая сцену перед дамочкой. — Братишка мой любимый.

Дамочка тоже улыбнулась. Похоже, поверила в легенду.

Мы с Рамзиным сели за стол, я поставила перед дамочкой чай, а сама взялась нарезать колбасу и хлеб.

Рамзин забрал у меня нож и продолжил делать нарезку самостоятельно.

— Матвей не рассказывал, что у него есть сестра, — дамочка, в очередной раз поправив сползающий с сисек лонг, укоризненно посмотрела на Рамзина.

— Он у нас скромный сюсик, — заверила я дамочку, взяв с разделочной доски и откусив кружок колбасы.

Божественно!

— А я ещё ворвалась так… Неудобно получилось, — она виновато улыбнулась, чуть опустив взгляд, а мне стало совестно, что я на неё так накинулась.

Такая хорошенькая. Хоть отпускай её досасывать, ей-богу.

— В принципе, я могла бы погулять, — аки невинный цветочек я посмотрела на Рамзина.

— Ты болеешь, — холодно отрезал он, а в глазах его читалось: «хорошая попытка, но нихрена подобного». — Мы попьём чай и поедем к Алине.

— И я? — удивленно вскинула я брови.

— Ты там нам нужна не будешь.

— Жаль, — вздохнула я театрально. — Придётся сидеть дома. Одной. Одиноко. Болеть. Температура ещё… Я темноты боюсь.

— Хорош! — гаркнул Рамзин, понимая и видя, чего я добиваюсь.

— Давай отложим, Матюш, — именно этого я и добивалась. — До послезавтра.

— Давай, — согласилась я. — Посидишь с нами? Телек посмотрим.

— Я, наверное, уже пойду.

— Останься, — я просила искренно. Мне нужен хоть один живой человек, способный поддержать нормальный разговор, а не эта двухметровая дубина.

— Мне уже пора. Завтра на работу.

— Ну, ладно, — вздохнула я горько и случайно выронила кусок колбасы.

Рамзин его тут же поднял и сунул мне обратно в руку.

— Он же пол упал.

— И что? — повёл он бровью. — Каждая соринка — это витаминка. Ешь.

— Не буду я есть с твоего пола, — воспротивилась я. — У кота, я извиняюсь за подробности, подробности чище, чем пол в твоей квартире.

— Так помой, как тебе надо, — хмыкнул Рамзин.

— И помою.

— И помой. Забились? — он протянул мне правую руку для пожатия.

— Забились! — ответила я и вложила в его ладонь свои пальцы.

— Алин, разбей.

Нехотя, Алина ударила по нашим сцепленным рукам ребром ладони.

— Прям сейчас и помоешь. А я Алину пока домой увезу.

— И оставишь меня одну? — хныкнула я притворно.

— Матюш, я на такси. Уже заказала, — она подняла над столом телефон, который, оказывается, всё это время был у неё на коленке.

Я дошла с Матвеем и Алиной до прихожей, молча наблюдала за тем, как Рамзин помог надеть ей шубку и, неодобрительно глянув на меня, вышел с ней за дверь, где они, точно знаю, поцеловались.

Уж больно блестящие губы были у Рамзина, когда он вернулся в квартиру.

— И как она была готова отсосать тебе с порога? Кошмар! — я брезгливо поморщилась, глядя на закрытую дверь.

— Потому что я ходячая сексуальность.

— Куда ходячая? Под себя?

— Убью тебя!

— Уи! — я взвизгнула как поросёнок, испуганно подпрыгнула на месте и, смеясь, побежала от Рамзина по квартире. — Я заразная!

— Прибью! — рычал он с улыбкой в голосе, почти догоняя меня.

Глава 11. Людмила

— Слышь, писарь волостной, а ты помочь мне не хочешь?

— Не хочу, — с важным видом Рамзин писал что-то ни листа А4, пока я мыла пол, горбясь и кряхтя вокруг кухонного стола. — Ты сама вызвалась помыть полы по-своему. Никто тебя за язык не тянул.

— А ты что там пишешь? — я выпрямилась с тряпкой в руке, чтобы дать спине и ногам немного отдохнуть. Запястье стерла неугомонные сопли с кончика носа. — Надеюсь, завещание? Потому что ещё немного, и я тебя точно прикончу. Возможно, даже в этом ведре, — указала я на красное ведро с грязной водой.

— Правила нашего совместного проживания. Забыла? Кстати… — Рамзин высокомерно мазнул по мне взглядом и продолжил писать.

— И что там за правила ты придумал? — я обтерла мизинец о штаны. Всё равно не мои, не жалко. Этим же мизинцем повернула к себе лист, чтобы прочитать, что за правила он там уже успел настрочить красивым, кстати, почерком. Зачитала первый же пункт вслух. — «Рамзин Матвей Иванович вправе ебстись в своей квартире с кем, сколько и когда захочет». Второй пункт: «Рамзину Матвею Ивановичу могут сосать в его квартире где и когда захотят»… Матвей Иванович, кажется, у вас кровь не вся в башку вернулась. Переписывайте.

Я вернула ему лист и продолжила мыть полы.

— Ты это подпишешь, — с тем же важным видом он продолжил накидывать пункты в свод правил.

— А что-то кроме того, что в этой квартире ты можешь сношаться где хочешь, там будет?

— Будет.

— Свали-ка отсюда, — я пихнула его в бок бедром. Руки были мокрые и в них была тряпка — его старая футболка. Рамзин перевел взгляд сначала на мою задницу, а затем поднял на лицо. — Что ты вылупился? Со мной ебстись ты не будешь. Морковке своей рыжей свои писульки показывай. Все! А сейчас уйди. Мне помыть под тобой надо.

Он демонстративно подмял ноги под себя и продолжил накидывать пункты в свод правил, которые я уже сейчас вертела.